Глава 4

Как по дороге братья сговаривались, так и сделали. Архип из-за пазухи свирельку добыл, наигрывать принялся, Федька шапку с бубенцами нацепил, песню затянул да так вдвоем к лесу и двинулись. Но не туда откель пришли, а вовсе уж в другую сторону, туда где через болото брод узенький, а за тем бродом в другую деревню дорога, в Ухарево. Народ там чудной жил, кажись даже нелюдимый, коли не присматриваться, а как разглядишь их душу широкую... У них что ни день, то праздник. К вечерней заре почитай всей деревней выходили хороводы водить, песни душевные распевать да сказки сказывать. И хоть была у них своих сказителей тьма тьмущая, а чужим сказкам завсегда радым рады бывали, потому в Ухарево частенько скоморохи наведывались, и никто из соседей тому не дивился.

Вот только Федька с Архипкой в Ухарево плестись и вовсе не думали. Зашли в лесок чуть глубже да после кругом, кругом, так сызнова к Ладовке и возвернулись. А как ночь наземь опустилася, леса да деревни тьмой объяла, пошёл Федька коня красть. Сам пошёл. Архипке ж совсем легкое дело досталося - сперва у рва под кустом друга с добычей поджидать, а после за конем следы заметать, чтоб не нашли значит.

Уж чего чего, а затаиться Архипка с малочку ладно умел, сперва от купцов пришлых прятался, потом от мальчишек деревенских, а после и от девок некрасок. Липли к нему, аки мухи к меду, да по сердцу не приходились. Толи дело та, с козами, и собой хороша и пироги ладные печёт, и куры у ней толстые, сразу видать хороша хозяйка, да не иначе мужняя, вона какой платок на голову нацепила с красной вышивкой, и малец подле бегает, мамкой кличет.

Эх, было б счастье близёхонько, когда б грезилось низёхонько, а как грёзы высоко, так и счастье далеко. Да только не хотели братья малого, всё им лучшего подавай. Федьке Златку Кузьмову, Архипке девку ладную хозяйку справную, и только Фролу козу да крышу в грозу.

Ночь уж и вовсе расхозяйничалась, звездами заискрилась, лунным оком прищурилась, когда Федька неслышно к стойлу прокрался. (То ему от отца в наследство досталося, хороший охотник был, жаль сына мастерству не обучил). Широкое стойло, добротное, не такое как у других лошадей, в яслях сенца душистого вдоволь, подле долбленое корыто с водою, чугунок широкий с овсом чистым, а посреди, на сухой соломе лежит конь богатырский, золотою гривой в лунном сияньи поблёскивает.

Глянул на него Федька, задумался - как коня красть? На горбу такую скотину не унесешь, на лежачем не ускачешь, а коли разбудить как себя покажет? Ну да затоптать не должон, конь-то не боевой, вона какой наездник у него несурьёзный, с эдаким наездником к такой скотине смело подходить надобно, не иначе норов у него кроткий да мягкий, как у девки на выданье, знать противиться не станет, добром пойдёт.

Подкрался Федька к коню поближе, а тот и ухом не ведёт, лежит себе похрапывает да кажись улыбается.

- Добрая ты скотина, приветливая, - прошептал Федька, да коня по загривку огладил, - ну хорош вылёживать, погостил в тепле да уюте, пора и честь знать. Подымайся, коняга!

Тут уж златогривый глазок поднял, будто только ото сна пробудился, на Федьку зыркнул да сызнова и заплющил.

- Чего эт ты? Не иначе захворал? А ну вставай, говорю!

Испужался было Федька что конь хворым окажется, да вспомнил как он давеча резво с полей скакал, как очи огнем горели, как копыта пыль подымали, как на дыбы вставал да голос подавал. Не может быть такой конь хворым, коли хитрость не хвороба. Да только может ли конь хитрить? Подумал так Федька, да сам на хитрость пошёл. Слыхал он от дядьёв, что от сладкой морковки ни один конь не откажется, оттого и надрал ее целый пучок на хозяйской грядке да в за пазуху и спрятал.

- Не желаешь значит. А ежели я тебя вкусненьким приманю?

Сказывал так, достал парочку, да и сам морковкой захрустел, чтоб значит дух морковный в стойле то появился. ПопервОй его гнедая кобылка почуяла, заволновалась, на месте затопала. После жеребчик ее нос к Федьке потянул, а конь хоть бы что - лежит, сопит да улыбается улыбкой конячею.

Обошел тогда Федька коня, да к самой морде наклонился. Трясет морковкой перед носом, губу ботвой щекочет:

- Давай ужо, кусай, конь богатырский, небось не каждый день тебя сладеньким потчуют, так хош я побалую.

Фыркнул конь вроде и недовольно, а сам губы вытянул, ухватил лакомство, да и на ноги поднялся.

- Вот, то-то жа, а то лежит как горох в поле! Так ведь все вкусное пролежишь. А у меня, ты глянь, еще припрятано...

Полез было Федька запузуху, да конь быстрее оказался, ухватил его за грудки зубами, поднял над землей и ну скакать вкруг стойлов! Земля из-под копыт клочьями вырывается, у Федьми из-за пазухи морковка высыпается, конь фырчит, Федька молчит, да про себя богу молится чтоб только жив остался, у коня под копытами не оказался.

Пробежал конь сколько-то кругов, зыркнул на свою ношу, да и бросил от себя подальше. Кажись, будь его воля, еще б и копытом наподдал конокраду, чтоб назад не вертался. Да передним копытом бить не сподручно, а задом к ворам да к врагам разве что дурак повернётся., вот только по всему видать, дурака конь и близко не нюхал, сам по уму царских кровей, не иначе!

Фед