Глава 3

На заре, чуть только солнышко проснулось, засобирались братья в путь. Фрол прихватил рожок березовый, узелок с лепешками да простоквашей, на выпас собрался, а Федька с Архипкой налегке пошли. Путь до соседней деревни и не долог и не близок, а в лесу в эту пору съестного пруд пруди, где ягодой полакомятся, где травами да кореньями, а где и дичью разживутся, им не привыкать. Глядишь еще лесных гостинцев в деревню прихватят, на хлеб сменяют.

Присели, как водится, на дорожку, порогу поклонились и к тропе мовчки двинулись.

Первым Федька заговорил.

- Ну что, братушки, есть у меня два денечка, не более, день туда да день назад, а после дома быть должон, придет пора капусту поливать да морковку окучивать, кроме нас того никто не сделает.

- Да и у меня дел делать не переделать, скоро уж погреб подчищать, к урожаю готовить, а там и ягоды мочить, в меду уваривать, словом и мне два денечка погулять можно.

- А у меня к первому мёду на козу денежка соберется, а там и на козлят складывать стану, мне свою полушку терять никак нельзя. Да и коровы...

- Сами себя не выпасут. - Разом подхватили братья, да расцеловавшись в стороны разошлись, двое в лес, один в деревню.

По утру в лесу зябко бывало, покуда солнышко землю не прогреет, но Федька с Архипкой того и не замечали, сызмальства приучены до зимы в холодной реке купаться, зимой снегом обтираться, им утренняя прохлада только награда. А тут еще готовик¹спеет, синий бок под листвою греет, чем не лесной подарочек? Собрали добры молодцы по полному туесу спелой ягоды и дальше двинулись.

- А ты видал, Федька, как девки перед лесом юбку на узел завязывали?

- Больно надо мне за чужими девками подглядывать. Я б на свою поглядел... - Вздохнул Федька, да очи ясные суженной своей припомнил. - А на кой они его вяжут, не сказывали?

- Отчего же, сказывали. Сказывают, это чтоб леший случаем не встретился да глубже в лес не уволок. И я тут вот об чём помыслил, может и нам, того, рубахи на узел завязать, а то вдруг чего...

- Чего эт чего?

- Ну, в лес утащит.

Архип не столь нечисти боялся, сколь из деревни уходить не желал. Здесь он вырос, какой-никакой семьей обзавёлся, от людей зла не видывал, а там... Где-то там его в бочку с капустой сунули, и небось ни забавы ради, небось, кабы не Федька, с той бы капустой на щи порубили.

- Не боись, брат, леший нечисть добрая, к девкам так, к мужикам иначе, но коли лесу вреда не делать и лесовик не обидит, а там глядишь и места охотные подскажет, где грибов больше да где ягода слаще.

- Чего ж тогда его девки боятся?

- От того что счастья своего не понимают, замуж за лешего не хотят.

Так за беседою и добрались Федька с Архипкой до деревни. Деревенские, тутошние, промеж собой ее ласково звали Ладной, али Ладовкой, в Федькиной деревне Неладухой прозвали, а про то как она в городских документах числится и не ведал никто, разве что писари городские, да кому ж они тут скажут.

Стояла Ладовка вроде как на пригорке, ежели из лесу смотреть, а кругом её ров широкий, речною водою наполненный. Дед Горан сказывал, что ров этот в те года копали, когда Ладовка и их Миловка ещё одной малой деревней были, да часто к ним вражины набегали, коз да коней уводили, поля топтали, девок портили. Вот и решил их голова оборону ставить, ров вырыли, частокол воткнули, на колья черепа козьи нацепили для острастки, да дозорных назначили, чтоб значит они мужиков подымали, когда вражина близко подходит. Да только с той поры много чего случилось, врагов царские войска прочь погнали, ров раки да рыбёхи малые домом облюбовали, частокол изгнил, а деревня разрослась да на две разъехалась. А после через ров мосток вырос, дабы в лес сподручнее выходить да торговцев встречать.

Торговать Федьке с Архипкой так то и нечем было, только и удалось что готовик собрать да трав нарезать. Такое добро любой девке собрать по силам, а пришлому только на харч менять остается. Вот и пошли братьЯ по дворам, один с травой другой с ягодой. Идут, порогам кланяются, а самый высматривают - нет ли где жеребца получше, да только одни кобылицы с жеребчиками попадаются, да в одном дворе Архип коз приметил, с козлятами. Глядишь, после Фрол и сговорит продать одну дойную, с рогами побольше. Помнится Анисия хвастала, что ее рогатые козы побольше Стасиной коровы молока дают, оттого что у них рога в небо тычутся, так Анисьиным козам до этой еще вона сколько рога растить. А Фролу всё одно откель козу гнать, была б дуда, хлеб да вода.

А еще в том дворе малец бегал голозадый, палкой кур гонял. Так Архип раздобыл из торбы веревочку, лыка самую малость, смастерил из того лыка пичугу малую, да за веревочку на край палки повесил. Малец рад чуть не до одури, на лавку лезет, палкой машет, "Йетит!" кричит. Так и вышло что и малец счастлив, и мамка довольна, и куры целы, а Архипу благодарность великая, да пирога шмат, со шкварками.

День уж к вечеру клонился, когда мужики с полей вертаться стали. В Ладовке ведь как жили - всей деревней хлеб растили, всей убирали, в общем амбаре хранили, да после мельник раздавал кому сколько надобно, а сколько-то на посев оставлял. Не то что в Миловке, где каждый за свой кусок поля в ответе.

Впереди всех голова шел с гнедым жеребцом, старый конь едва ноги волочил от устали да всё ж силился виду не показать что едва жив от такой работы. Много на него голова взвалил, еще и в телегу впряг. Следком два жеребчика помоложе шли, черный да пегий, глупые еще, плохо объезженные. А почитай когда все уж мимо прошли, вдалеке туча пыльная вздыбилась, гул поднялся, словно сызнова вороги набег учинили, и конь заржал, да так радостно, что и Федька с Архипкой его радость разделили.

- Вот он! - Растянул рот в улыбке Федька.

- Красавец-то какой! - вторил другу Архипка.

- За такого красавца меня Кузьма не то что в табор возьмет, бароном означит!

Тут Архипка с лица сошёл.

- Так ты его чтоль решил того... Из родного дома умыкнуть?

- А кого ж ещё? Не кобылу ж хромую. С кобылой меня Кузьма и близко к дочке не подпустит, мало того, глядишь ещё и собакам скормит. А с таким красавцем... Да и что коню дом? Был бы сарай теплый, сенца побольше, овса вдоволь да водицы б свежей наливали, вот и будет ему счастливая жизнь.

- А ежели у него того, кобыла с жеребчиком?

Тут уж Федька не ответил. Не от того, что сказать нечего, а от того, что вперед убёг, чтоб за конем следить было сподручнее.

Молодой коняка, сильный, почитай богатырский. Грива у него злотая, холёная, уши торчком, копыта крепкие, что кузнецкий молот, шкура белая в рыжих яблоках, на такого глядеть не переглядеть, все одно наглядеться не сможешь. А верхом на том коне малец беззубый. Свистит соловьиным посвистом, патлы черные на ветру пляски пляшут, а на роже пятна аки на конском крупе, не поймешь кто об кого обтёрся, малец об коня, али конь об мальца.

- Радим! - Окликнул мальца голова, едва конь до телеги доскакал. - Скачи домой, да отцу передай, мол дядька Олег велел с утра Буяна в стойле оставить.

- Как так то, дядь? За шо? - малец с лица спал, да слезу пустил. А ить не так мал как попервОй чудится, почитай семь вёсен прожил.

- За то что дури у вас на двоих вдвое больше нежели у тебя одного, не столь работаете, сколь хлеба топчите. Да и работёнка у тебя нынче иная будет, свеклу проредить надобно, дабы росла крупнее, а ту что выдергаешь на телегу сложить, апосля в каждом дому свекла печеная да ботвинник будут.

- Знать я на цельный день кормильцем стану?

- Так.

Тут уж к мальцу улыбка шальная возвернулася, яблочки румянцем заиграли.

- Передам, дядька Олег!

Подпихнул он коня в бока голыми пятками, дернул за гриву да и прочь ускакал, в аккурат к мельничному дому. Фрол про то точно знал, первым делом в том дому побывал, да добычу свою на хлеб выменял, а попутно и стойла крытые углядел в аккурат позади мельницы. Хорошо если Буяна в тех стойлах на ночь закроют, оттуда коня увести что крошки смести - легко да просто.

Готовик - жимолость (устар.)