Глава 2: Шёлк шантажа

Пальцы Арианы дрожали так сильно, что она трижды не могла завязать узел на тонком шейном платке. Шёлк изумрудного цвета — точь-в-точь в тон платью — скользил, не желая подчиняться. Наконец ей удалось уложить его плотным, элегантным кольцом, полностью скрывающим багровый след на коже.

Она еще раз взглянула в зеркало. Внешне — идеальная синьорина из высшего общества, готовая к деловому дню. Внутри — натянутая до предела струна. Она скрывала улику не от чужих людей, а от Кристиана. Почему-то мысль о том, что он увидит этот укус и окончательно признает её сумасшедшей или, хуже того, заперет под домашний арест ради её же безопасности, пугала её сильнее самого сталкера.

— Ари, машина подана, — раздался из-за двери сухой, размеренный голос Кристиана.

Она вздрогнула, поправила платок и поспешила выйти.

В салоне представительского «Мазерати» пахло прохладой от кондиционера и дорогим кожаным салоном. Кристиан сидел на заднем сиденье, просматривая что-то в планшете. Когда Ариана села рядом, он скользнул по ней беглым, оценивающим взглядом ментора. Его глаза на долю секунды задерживались на изумрудном платке, плотно облегающем её шею в тридцатиградусную римскую жару.

— Стильно, — негромко прокомментировал он, возвращаясь к экрану. — Но не слишком ли тепло для июня?

— Горло немного першит, — солгала Ариана, уставившись в окно на мелькающие улицы Вечного города. — Наверное, из-за кондиционеров.

— Береги себя. Нам нужен твой безупречный вкус на сегодняшней оценке.

Галерея Боргезе встретила их величественной прохладой мраморных залов. Сегодня здесь было закрытое обслуживание: только Кристиан, Ариана и директор галереи, пожилой итальянец с изысканными манерами. На бархатных столах в одном из залов были разложены экспонаты из частной коллекции, выставленной на закрытый аукцион, — подлинные венецианские маски XVII века, инкрустированные сусальным золотом и драгоценными камнями.

Ариана заставила себя включить профессионала. Она надела тонкие белые перчатки, взяла в руки тяжелую маску «Моретта» из черного бархата и начала изучать внутренние клейма. Работа поглотила её, вытесняя ночной ужас.

— Обратите внимание на этот лот, синьорина, — директор указал на дальний конец стола, где на отдельной подставке покоилась глухая кожаная маска, отдаленно напоминающая ту, что носили средневековые лекари во время чумы, но выполненная с пугающим изяществом. — Редчайший экземпляр тайного карнавального ордена конца семнадцатого века. Полнолицевая, из прессованной бычьей кожи.

Ариана подошла ближе, и у неё перехватило дыхание. Текстура кожи, жесткие швы по краям, узкие, хищные прорези для глаз… Это была не копия, но стилистически — почти близнец той маски, что была на её ночном госте.

— Удивительная работа, — раздался прямо за её спиной низкий голос Кристиана.

Онподошел незаметно, вплотную, так, что Ариана спиной почувствовала тепло его тела. Он наклонился над столом, рассматривая экспонат. Его дыхание коснулось её обнаженного плеча чуть выше края изумрудного платка.

— Кожаная маска полностью подчиняет себе личность того, кто её надевает, — тихо, словно рассуждая вслух, произнес Кристиан. Его фиалковые глаза впились в профиль Арианы. — Под ней человек теряет социальные запреты. Он может взять то, что никогда бы не позволил себе днем. Как думаешь, Ари? Каково это — чувствовать, что твоё лицо скрыто от всего мира, и только твои глаза выдают твои истинные, самые грязные желания?

Ариана почувствовала, как под шелковым платком бешено заколотился пульс, а укус отозвался острой, фантомной болью. Кристиан говорил это абсолютно спокойно, с тоном ученого, но его близость в этот момент казалась удушающей.

В этот момент к ней подошел ассистент директора галереи и протянул серебряный поднос:

— Синьорина Дамиано, это просили передать лично вам. Курьер оставил на входе.

На подносе лежал небольшой, запечатанный сургучом черный конверт.

Ариана похолодела. Она медленно взяла конверт, чувствуя на себе тяжелый, немигающий взгляд Кристиана. Сорвав сургуч, она развернула плотную бумагу. Внутри была всего одна строчка, написанная безупречным каллиграфическим почерком:

«Шёлк не скроет от меня то, что я отметил как своё. Сними платок, мышка. Ему душно».

Пальцы Арианы одеревенели. Записка в её руке казалась раскаленной пластиной, выжигающей кожу сквозь тонкую ткань перчатки. Сердце сделало глухой, тяжелый удар и, кажется, вовсе перестало биться.

Он здесь. Он видит меня прямо сейчас.

Она судорожно вскинула голову, оглядывая огромный, залитый мягким светом зал галереи Боргезе. Величественные мраморные статуи, старинные полотна в золоченых рамах, тяжелые портьеры у высоких окон… За любым из этих выступов, в любой тени мог прятаться человек, который еще несколько часов назад дышал ей в губы сквозь прорези кожаной маски.

— Ари? — голос Кристиана прозвучал пугающе близко.

Он сделал шаг вперед, сокращая и без того призрачную дистанцию между ними. Его фиалковые глаза потемнели, в них промелькнуло опасное, леденящее любопытство. Он опустил взгляд на зажатый в её пальцах листок.

— От кого письмо? Ты побледнела так, будто увидела призрака.

— Это… это от организаторов аукциона, — солгала она, изо всех сил пытаясь удержать голос от дрожи. Рука сама собой дернулась назад, пряча записку в складках изумрудного платья. — Уточняют детали по поводу венецианской коллекции. Ничего важного.

Кристиан медленно приподнял одну бровь. На его лице не отразилось ни единой эмоции, но Ариана кожей почувствовала, как воздух вокруг них мгновенно наэлектризовался.

— Вот как? Организаторы аукциона присылают записки на черной бумаге, запечатанные сургучом, лично тебе в руки? — он протянул ладонь, требовательно раскрыв её. — Дай сюда. Я посмотрю.

— Нет! — слишком резко, почти панически вскрикнула она и тут же прикусила язык, заметив, как удивленно обернулся директор галереи, стоявший у соседнего стенда.

Сглотнув вязкую слюну, Ариана попыталась выдавить из себя слабую улыбку:

— Кристиан, не нужно. Там… личные вопросы. Касательно моего свадебного подарка от организаторов. Они хотели сделать сюрприз. Пожалуйста, не вмешивайся.

Кристиан несколько секунд молча смотрел на неё. Его ладонь оставалась открытой, и Ариане показалось, что время остановилось. В его немигающем, тяжелом взгляде на мгновение промелькнуло что-то пугающе знакомое — то самое сытое, властное превосходство, от которого у неё ночью подкашивались ноги. Наконец, он медленно опустил руку и спрятал её в карман брюк.

— Хорошо, — тихо произнес он, но от мягкости его тона по её спине пробежали ледяные мурашки. — Если ты говоришь, что это сюрприз… я не буду портить тебе удовольствие. Но ты тяжело дышишь, мышка. И на лбу выступили капли пота. Тебе действительно так душно в этом платке?

Он протянул руку и его длинные, ухоженные пальцы коснулись изумрудного шёлка прямо у неё на шее. Ариана замерла, боясь сделать даже вдох. Кристиан медленно, с легким нажимом провел пальцем по ткани, аккурат над тем местом, где под шёлком горел багровый укус.

— Может, снимешь его? — вкрадчиво прошептал он, наклоняясь к самому её уху. — Облегчи себе жизнь. Зачем терпеть эту духоту?

Записка в её кармане буквально кричала: «Сними платок, мышка. Ему душно». Слова брата с точностью до вздоха повторяли текст сталкера. Ариане показалось, что стены галереи Боргезе начинают медленно вращаться вокруг неё, сжимая пространство в одну сплошную, безумную ловушку.

— Мне… мне действительно нужно отойти, — выдавила из себя Ариана, отступая на шаг и разрывая эту удушающую близость. — Прости, Кристиан. Синьор Барберини, прошу меня извинить, я скоро вернусь.

Она почти побежала, едва сдерживая стук каблуков по гулкому мрамору пола. Ей казалось, что взгляд Кристиана жжёт её лопатки сквозь ткань платья, как направленный лазер.

Дамская комната в галерее Боргезе была верхом роскоши: тяжелые зеркала в барочных рамах, венецианская штукатурка на стенах и мягкий, рассеянный свет. Сейчас здесь не было ни души. Ариана подскочила к раковине, оперлась о мраморную столешницу дрожащими руками и шумно, прерывисто вздохнула.

Она вытащила черную записку из кармана, скомкала её и выбросила в урну, словно это могло уничтожить само присутствие Тени. Затем её пальцы потянулись к шее. Концы изумрудного платка развязались, и шёлк скользнул вниз, обнажая бледную кожу.

Ариана посмотрела в зеркало, чтобы проверить, сильно ли заметен укус. Но то, что она увидела, заставило её вскрикнуть, зажав рот ладонью.

Прямо на стекле огромного зеркала, поверх её собственного отражения, была аккуратно выведена надпись. Тёмной, почти чёрной помадой — той самой, которой она красилась лишь для особых, редких выходов.

«Послушная девочка. Братишка ведь прав — тебе не стоит носить шёлк в такую жару».

Ариана отшатнулась, спиной прижимаясь к холодной стене. Сердце колотилось в самых ушах. Он был здесь. Буквально за пару минут до неё. Он зашел в женскую комнату закрытой галереи, зная, что она придет сюда. И он знал… он знал, о чем они говорили с Кристианом в зале! О том, что шёлк носить слишком тепло.

«Они в заговоре? Или Сталкер слышит каждый наш вдох?»— безумная мысль обожгла мозг, но она тут же вспомнила ночную хрипоту модулятора Тени и ледяной, чистый скепсис Кристиана за завтраком. Нет, они не могли быть заодно. Кристиан бы никогда не позволил чужаку топтать его территорию.

В этот момент ручка входной двери дамской комнаты медленно, с негромким щелчком повернулась.

Ариана замерла, боясь вздохнуть. Дверь приоткрылась, и в зеркальном отражении показался безупречный силуэт Кристиана. Он переступил порог женской комнаты так уверенно, словно это был его собственный кабинет. Его взгляд мгновенно упал на надпись на стекле, а затем переместился на обнаженную шею Арианы, где во всей красе пылал багровый, порочный след от зубов.

Кристиан медленно закрыл за собой дверь на защелку.

— Так, значит, — тихо, почти ласково произнес он, делая шаг к ней. — Подарок от организаторов, говоришь?

Кристиан подходил медленно, и каждый его шаг отзывался в ушах Арианы оглушительным набатом. Он остановился в полушаге, глядя то на её шею, то на надпись на стекле. Его лицо превратилось в непроницаемую, пугающую маску, а в фиалковых глазах закипела настоящая, ледяная ярость.

— Кто. Это. Сделал? — каждый слог он выплюнул сокрушительным, опасным шепотом.

— Я… я не знаю, — выдохнула она, сжимаясь под его тяжелым взглядом. — Он был здесь, Кристиан. Прямо перед моим приходом. Теперь ты мне веришь?! Это не сонный паралич!

Кристиан резко протянул руку, и его пальцы жестко, но аккуратно легли на её подбородок, заставляя повернуть голову. Он наклонился, рассматривая багровый след от укуса. Ариана затаила дыхание: его прикосновение было настолько собственническим и властным, что на секунду грань между её братом и ночным чудовищем снова болезненно истончилась.

— Верю, — процедил Кристиан, и на его скулах заиграли желваки. Он отпустил её и достал телефон, стремительно набирая номер начальника охраны. — Слушай меня внимательно. Перекрыть все выходы из галереи Боргезе. Никого не выпускать. В здании чужой. И поднимите записи с камер у дамских комнат за последние десять минут. Живо!

Он убрал телефон и снова посмотрел на Ариану. Его ладонь легла ей на затылок, прижимая её голову к своей груди в жестком, защищающем жесте.

— Игра зашла слишком далеко, малыш. Ты возвращаешься в особняк. С этого момента я лично запру тебя в твоей комнате, и ключ будет только у меня. Больше к тебе никто не прикоснется.

Ариана уткнулась носом в его дорогой пиджак, вдыхая знакомый аромат сандала. Ей должно было стать легче от того, что брат наконец на её стороне и готов защитить. Но почему тогда от его слов о запертой комнате внутри всё сжалось от глухого, первобытного ужаса?