С того дня Ангулем стал каждый день навещать королеву, а она – посещать его отель. Они вместе пели, играли и предавались утончённым беседам. Мария Тюдор ласково называла Франциска «мой дорогой зять» и к его приходу старалась нарядиться как можно обольстительнее. О Суффолке она словно забыла. Луиза же, сгорая от ревности, одновременно всё больше ощущала тоску по дому. Но валивший за окном снег не оставлял ей почти никаких надежд навестить родных на Рождество. Хотя слуги каждое утро расчищали дорожки в садах Турнеля, деревья, павильоны и клумбы были словно укутаны белым покрывалом. В один такой ненастный декабрьский день девушка получила записку от банкира де Нери, в которой тот сообщал, что хочет видеть её по одному очень важному делу. Так как мессир Бенедетто прислал за ней слуг с носилками, Луиза поспешила выполнить его просьбу. С собой она взяла Мартину.
В кабинете банкира ничего не изменилось, только на апельсиновом деревце в кадке появились круглые оранжевые плоды. Предложив девушке сесть, Нери вынул из большой серебряной шкатулки какие-то бумаги и протянул их Луизе.
– Что это, мессир Бенедетто?
– Долговые расписки Вашего брата, мадемуазель.
Пробежав глазами расписки, Луиза поняла, что общий долг Шарля банкиру составил почти тысячу ливров. Растерянно взглянув на Нери, она спросила:
– Но как мой брат за такое короткое время мог задолжать Вам такую большую сумму?
В ответ мессир Бенедетто пожал плечами:
– Мне он сказал, что проигрался в кости.
После чего добавил:
– Господин де Монбар просил меня ничего не говорить Вам о его долгах. Однако несколько дней назад меня навестил мой сосед, сеньор Сильвестро Сольяни. Сам он ювелир, родом из Милана, и поставляет драгоценности королевскому двору. Так вот, сеньор Сильвестро предложил мне купить у него жемчужное ожерелье. То самое, что я подарил Камилле. Естественно, он не знал об этом и на мой вопрос сообщил, что сам перекупил его у какого-то ростовщика. Сначала я подумал, что ошибся и это не то ожерелье. Но на одной жемчужине есть небольшой дефект, по которому я узнал его. Поговорив с женой и выяснив, что ожерелье пропало, я отправился к ростовщику. Оказалось, его заложила Агнес. И она мне призналась, что вырученную сумму одолжила Вашему брату.
В то время, как Луиза подавленно молчала, банкир закончил:
– Агнес ещё молода и неопытна, в то время как Ваш брат уже мужчина и должен отвечать за свои поступки. Поэтому я отправил ему записку с просьбой явиться ко мне для объяснений. Но он так и не пришёл. Тогда я послал за Вами, мадемуазель, чтобы попросить Вас поговорить с Вашим братом.
Девушка, наконец, разомкнула уста:
– Я обязательно поговорю с ним, мессир Бенедетто, и обещаю, что он заплатит все свои долги.
– Мне бы очень хотелось на это надеяться, – вежливо ответил её собеседник. – Потому что за те годы, что мы были компаньонами с донной Марией, между нами никогда не возникало никаких недоразумений.
Выйдя из кабинета банкира, Луиза решила ещё сама поговорить с Агнес, так как у неё не укладывалось в голове, каким образом Шарлю удалось склонить падчерицу Нери к неблаговидному поступку. Однако, дойдя до нужного этажа, Луиза внезапно услышала отчаянный собачий визг. Он доносился сверху, где были комнаты старших сыновей банкира, которых в связи с рождественскими праздниками отпустили из пансиона домой. Не раздумывая, девушка поднялась туда и застала в коридоре следующую картину: десятилетний Бернардо, средний сын хозяина, пытался надеть на шею Принцессы серебряный колокольчик, а та отчаянно сопротивлялась. Рядом с братом на полу сидел Анджело и внимательно наблюдал за его действиями.
– Что здесь происходит? – поинтересовалась Луиза.
Бернардо тотчас выпустил собачку из рук и та, позвякивая колокольчиком, забилась в угол. Поднявшись и потирая царапины на руках, мальчик оправдывающимся тоном сказал:
– Я только хотел помочь сестрице: она всегда долго ищет Принцессу по всему дому.
В этот момент из комнаты выглянул старший сын банкира, тринадцатилетний Франческо, которого почему-то в доме Нери называли Чеккино. Смуглолицый подросток с тонким серьёзным лицом, он был мало похож на своих родителей. «Чеккино внешностью и характером удался в моего покойного отца», – заметил как-то по этому поводу банкир. Зато подвижный, как юла, Бернардо с каштановыми волосами до плеч выглядел точной копией самого мессира Бенедетто.
– Сестрица Агнес очень сердится, когда вы играете с Принцессой, – с неодобрением произнёс Чеккино.
Луиза же, улыбнувшись, заметила:
– Тебе нужно промыть чистой водой царапины, Бернардо.
– И так заживут, – пробормотал тот.
Анджело же вдруг поднялся с пола и приблизился к девушке:
– Ты похожа на принцессу из сказки, которую рассказывала кормилица.
– Почему?
– Потому что такая же добрая, как она.
– Когда я стану большим и сильным, как отец, то тоже женюсь на принцессе, – добавил он.
– Сыновья банкиров не женятся на принцессах, – осадил его Чеккино.
После слов старшего брата глаза малыша вдруг наполнились слезами.
– Не плачь, Анджело, ты обязательно встретишь свою принцессу, которая полюбит тебя, – попыталась утешить его Луиза.
Мальчик сразу притих, а девушка продолжала:
– И вы будете вместе до самой смерти, пока Творец не соединит вас вновь уже навечно…
– …как мессира Данте с сеньорой Беатриче, – подсказал Чеккино.
– Ты любишь Данте? – повернулась к нему Луиза.
– Да, я знаю наизусть множество отрывков из его «Комедии».
– Тогда прочти что-нибудь.
И подросток начал декламировать:
Река, где плавал я под солнцем мая,
Тверда, как берег, и доколе злоба
Зимы не минет, будет стыть на дне.
Земля окаменела в долгом сне.
Кристаллом стали влажные глубины,
И холод оковал волны движенье,
Но я в моём сраженье
Не отступаю ни на шаг единый
И чувствую в моём мученье сладость,
Предпочитая только смерти сладость.
В этот момент, вероятно, услышав лай своей любимицы, пришла Агнес. Принцесса тотчас засеменила к хозяйке. При виде колокольчика на её шее падчерица Нери покраснела от гнева:
– Вы снова мучили мою собачку!
– Бернардо хотел как лучше, сестрица, – попробовал вступиться за брата Анджело.
Но Агнес не слушала его:
– Я пожалуюсь Вашему отцу, и он прикажет выпороть Вас розгами!
– Мне кажется, Бернардо уже раскаялся в своём поступке, – решила вмешаться Луиза.
– Клянусь святым Иоанном, сестрица, что больше не притронусь к Принцессе! – поспешно подтвердил средний сын банкира.
Забрав собачку, Агнес удалилась вместе с Луизой в свою комнату, где принялась расчёсывать специальной щёточкой шёрстку Принцессы. Понаблюдав некоторое время за ней, дочь барона спросила:
– Это правда, Агнес, что ты заложила ожерелье донны Камиллы ростовщику, чтобы достать денег для моего брата?
К щекам падчерицы банкира стала медленно приливать краска:
– Да, мадемуазель.
– Это Шарль тебя надоумил?
– Нет, я сама. Господин де Монбар попросил в долг, а денег у меня не было.
– Но почему ты пошла на это?
– Из уважения к Вам, мадемуазель.
Луиза поняла, что ничего не добьётся от Агнес.
– В следующий раз, если мой брат попросит у тебя денег, откажи ему.
– Хорошо, мадемуазель.
Падчерица Нери снова занялась своей собачкой, а Луиза задумалась о долгах Шарля. Хотя она и обещала банкиру, что её брат вернёт деньги, сама девушка не была уверена в этом. Ведь Шарль до сих пор не возвратил даже те сто ливров, которые занял у неё.
– Скажи, Агнес, а ты можешь проводить меня к вашему соседу, ювелиру? Мне нужно поговорить с ним.
– Вам угодно сделать заказ или покупку? – такими словами встретил девушек один из помощников ювелира.
– Нет, я хотела бы видеть вашего хозяина, – ответила Луиза.
По-видимому, тот узнал её спутницу, потому что безропотно проводил их в кабинет своего хозяина. Сольяни был старше Нери. Об этом свидетельствовала седина в его волосах и глубокие морщины на смуглом лице. Перед приходом посетительниц он рассматривал в лупу рубин, который держал в руке. На столе перед ним лежала ещё горстка таких же камней.
При виде падчерицы банкира лицо ломбардца расплылось в улыбке:
– Рад видеть Вас, синьорина Агнес! Как здоровье мессира Бенедетто и Вашей матушки?
– Благодарю Вас, хорошо.
– Вы, наверно, ко мне за покупкой?
– Нет, я сопровождаю мадемуазель де Монбар. У неё к Вам дело.
Ювелир перевёл взгляд на Луизу.
– Я – внучка графини де Сольё, которая является совладелицей конторы Нери, – сочла нужным пояснить девушка.
Любезная улыбка ювелира сделалась ещё шире:
– Как же! Как же! Я давно знаю донну Марию. Помню, впервые увидел её в доме Льва, когда был жив ещё покойный мессир Бернардо. Ах, какая же она была красавица!
– Мне нужно оценить перстень, – сказала Луиза.
Сразу сделавшись серьёзным, ювелир принялся изучать алмаз с помощью всё той же лупы. После чего внимательно посмотрел на девушку:
– Извините моё любопытство, но этот перстень, вероятно, достался Вам от Вашей бабушки?
– Нет, от моей матушки, баронессы де Монбар.
– Дело в том, – поспешил объяснить собеседник Луизы, – что во Франции не умеют так гранить камни. И мне кажется, я узнаю руку знаменитого Карадоссо, моего земляка, переехавшего в Рим. А это самый большой мастер, которого дала итальянская земля.
– Моя матушка в молодости была в Италии. Возможно, тогда она и приобрела перстень.
– Сам по себе камень, даже без оправы, достоин королевы.
– Так сколько он стоит?
– Вы хотите продать его?
– Да.
– Для такого перстня трудно сразу найти покупателя. Поэтому шесть тысяч ливров – это моя максимальная цена. Да и то только потому, что Вы – внучка донны Марии.
– Хорошо, я согласна, – не стала торговаться дочь барона.
Вернувшись назад в дом Льва, она положила мешочек с золотом на стол перед удивлённым банкиром
– Здесь вся сумма с учётом стоимости ожерелья и долгов моего брата, мессир Бенедетто. Теперь я могу забрать расписки Шарля?
– Конечно, мадемуазель.
Так как на улице рано темнело, Луиза сразу после этого отправилась в Турнель. Вместе с Мартиной она прошла по галерее, пересекавшей улицу Святого Антуана, и, прежде чем свернуть к покоям королевы, остановилась, чтобы вытряхнуть снег из башмачков. Внезапно из бокового коридора донеслись чьи-то голоса. Девушке не понадобилось много времени, чтобы понять: одним из говоривших был Гриньо. Явно горячась и волнуясь, что было весьма не похоже на флегматичного брата Бонниве, он выговаривал своему собеседнику:
– Что же это, чёрт побери, Вы собираетесь сделать, монсеньор? Разве не видите, что эта хитрая и лукавая женщина только хочет забеременеть от Вас? А если у неё будет сын, Вы навсегда останетесь просто герцогом Валуа и не станете королём Франции, как на это надеетесь. Король, муж её, стар, ребёнка от него у неё никогда не будет. Если Вы сблизитесь с ней, такой же молодой и горячей, как и Вы, то она пристанет к Вам, как клей, у неё наверняка появится ребёнок, и для Вас всё будет кончено. После этого Вам останется только сказать: «Прощай, моё право на Французское королевство!»
– Вы преувеличиваете, Гриньо, – смущённым голосом ответил после паузы Франциск.
О проекте
О подписке
Другие проекты