– Вот уже нет, монсеньор! Неужели Вы не видите, что королева действует согласно пословице: «Никогда ловкая женщина не останется без наследника»? И ей всё равно, от кого он будет: от Вас или от Суффолка.

– Вы ошибаетесь, мой друг! Королева любит меня!

– Это она Вам так сказала? Вот, видите, Вы молчите, монсеньор! Если бы я не написал Вашей матушке, и графиня Ангулемская не предприняла бы решительных мер, этот англичанин до сих пор бы увивался вокруг королевы. Ваше счастье, если она не успела забеременеть от него!

– Хорошо, я подумаю об этом.

– Подумайте, монсеньор! Простите за мою откровенность, но перед Богом я должен был это сделать. За Людовиком ХII должен последовать Франциск I!

Не дожидаясь, пока Гриньо с Ангулемом выйдут на галерею, Луиза поспешила свернуть в ближайший коридор.

За несколько дней до Рождества король окончательно слёг. Последние недели декабря 1514 года были поистине ужасны. Дни и ночи над Иль-де-Франс бушевали снежные бури, вырывавшие с корнем деревья, срывавшие крыши с домов, валившие колокольни. Стаи голодных волков выли под стенами Парижа. В просторных же залах Турнеля, несмотря на разложенные везде камины, холод пробирал до костей.

В Сочельник, дрожа от сквозняка в холодной часовни, Луиза вместе с другими фрейлинами повторяла слова молитвы:

– Боже, помилуй короля… Спаси жизнь короля… Сохрани нам нашего доброго господина…

Изредка до девушки доносился шёпот придворных:

– Наш добрый король умирает от того, что слишком жарко обнимал королеву…

– Он слишком увлёкся… Хотел показать себя перед женой сильным мужчиной. А ему это оказалось не под силу…

– Вспомните, какую он вёл безумную жизнь в последнее время… И это в его возрасте! Королева заставляла его обедать в полдень, а не утром, ужинать в одиннадцать и ложиться спать почти в полночь. Хотя он привык засыпать в шесть часов. Это она загнала его в могилу!

Во время рождественской мессы из глаз Марии Тюдор лились слёзы. Вернувшись в свои покои, она, как будто, успокоилась, переоделась и села за стол. Тем не менее, англичанка попробовала лишь святочную кашу, не прикоснувшись к остальным кушаньям. После чего устроилась возле камина с ярко пылавшим огнём. Наннета Дакр накинула на её плечи подбитую соболем накидку, чтобы не мёрзла спина, а Мэри Болейн подала собачку. Что же касается сестёр Грей, то старшая из-за недомогания осталась в комнате фрейлин, а младшая ухаживала за ней. Больше, кроме Луизы, в комнате никого не было, так как с началом болезни короля придворные предпочитали толпиться в отеле Ангулема.

– Мне кажется, что это самое печальное Рождество в моей жизни, – глядя на огонь, пожаловалась Мария Тюдор.

– В моём замке Хогли в Сочельник было веселее, – помолчав, продолжала она. – Обязательно приходили ряженые и пели святочные гимны, дарили подарки в холле, а если какая-нибудь девушка оказывалась под омелой, то мужчины целовали её, согласно обычаю… Затем приносили святочное полено и укладывали в камин, а я, как хозяйка, поливала его элем и поджигала. После же полуночной мессы все, включая слуг, усаживались за стол.

– А как у Вас дома справляют Рождество, мадемуазель де Монбар? – неожиданно обратилась королева к Луизе.

– Обычно я встречала Рождество в замке моего деда, графа де Сольё, мадам. Весь день до полуночи там играли рождественские гобои. А на закате все, в том числе слуги и местные крестьяне отправлялись в церковь зажечь факелы от алтарной лампады, чтобы по возвращению домой зажечь от этого священного пламени святочное полено. Потом дед и бабушка раздавали подарки…

– Кстати, у меня тоже приготовлены для вас подарки, – вспомнила вдруг Мария Тюдор. – Наннета, открой мой сундук.

Подруге Луизы достался отрез ткани на юбку, Мэри Болейн – ночная сорочка, а дочь барона де Монбара неожиданно получила роман «Ланселот».

При этом англичанка сказала:

– Я говорила с королём и он разрешил Вашему кузену вернуться.

Когда же девушка горячо поблагодарила королеву, та, скользнув взглядом по книге, вдруг добавила:

– А мне Ланселот больше не нужен…

По её тону Луиза так и не поняла, кого она имела в виду: книгу или Суффолка.

Вскоре со своей обычной свитой поздравить королеву явился Ангулем. Сбросив накидку на руки Наннете, англичанка нежно упрекнула его:

– Где Вы были, Франсуа? Мы совсем заждались Вас!

Запустив глаза в её смелое декольте, тот ухмыльнулся:

– Я был у короля, мадам, он хотел поговорить со мной.

По лицу Марии Тюдор словно пробежала тень:

– Как он?

– Всё в руках Божьих. Однако, боюсь, что нет никакой надежды, мадам.

Между тем Гриньо раздавал фрейлинам подарки: духи, ленточки и прочие безделушки. Луиза принимала поздравления Флеранжа, когда к ней подошла сияющая Мэри Болейн:

– Смотрите, что подарил мне сеньор де Буази!

Юная англичанка разжала ладонь, и Луиза увидела серебряную брошку в виде креста с круглым гранатом в центре. Затем Мэри попыталась приколоть брошь к своему корсажу. Но тут к ней приблизился Гриньо и предложил свои услуги.

Наблюдая за ними, Луиза заметила Флеранжу:

– Мне кажется, что сеньор де Буази ухаживает за дочерью посла.

– Кто? Гриньо? – её собеседник усмехнулся. – Он слишком благоразумен и осторожен, чтобы скомпрометировать себя связью с неопытной девушкой.

– Что же ему тогда понадобилось от мадемуазель Болейн?

– Возможно, он делает это по просьбе Франсуа, чтобы разузнать через её отца о планах англичан. Вы ведь слышали, что они недавно сорвали экспедицию герцога Олбани?

– Сомневаюсь, чтобы господин Болейн посвящал дочь в свои планы.

– Кто знает, – Флеранж пожал плечами. – Сразу видно, что малютка любит подарки и могла бы за них кое-что сделать…

В это время Мария Тюдор пожаловалась Франциску:

– Здесь очень холодно.

– Я привёл музыкантов. Давайте устроим танцы, чтобы согреться, – предложил герцог.

– Но ведь король болен.

– А мы закроем все двери!

Из прихожей явились музыканты. Чтобы было веселее, позвали также пажей и камеристок. Во время танца Франциск всё теснее прижимал к себе королеву. Рука же англичанки дрожала в его ладони, а её глаза был полузакрыты. Монморанси шептал что-то на ухо смущённой Наннете, а Гриньо кружил в танце сияющую Мэри. Только Луиза и Флеранж не танцевали.

Внезапно раздался громкий стук в дверь.

– Кто это мог бы быть? – вынужденная остановиться посреди танца, королева недовольно нахмурилась.

Когда двери снова распахнулись, в комнату вошли несколько женщин. Первой следовала пожилая дама с королевской осанкой и гордым лицом. Это была Анна де Валуа, вдова герцога Бурбона, которая правила Францией во время малолетства своего брата Карла VIII. Баронесса де Оре рассказывала Луизе, что бывшая регентша в молодости была влюблена в нынешнего короля, но того женили на её младшей сестре. После своего третьего брака Людовик ХII вызвал вдовствующую герцогиню Бурбонскую из Мулена, дабы та охраняла честь его молодой жены.

– Что привело Вас ко мне, герцогиня? – после неловкой паузы осведомилась у неё Мария Тюдор.

– Я пришла, чтобы поздравить Вас с наступившим Рождеством, мадам, и думала застать Вас в печали, так как король при смерти. Но теперь вижу, что ошиблась… Поэтому разрешите мне удалиться.

Англичанка машинально кивнула и Анна Французская, небрежно поклонившись, вышла. За вдовствующей герцогиней Бурбонской последовали её дочь, Сюзанна, и герцогиня де Лонгвиль. Среди тех же, что остались, были жена и сестра Франциска. Однако смущённая королева обратилась не к ним, а к незнакомой Луизе даме:

– Я думала, что Вас нет в Париже, дорогая графиня.

Невзирая на то, что незнакомке было под сорок, она выглядела ещё довольно аппетитно. Чёрное бархатное платье выгодно подчёркивало округлые формы её фигуры и высокую грудь. А красивое лицо с серыми миндалевидными глазами и ртом в форме сердечка не портил даже великоватый нос.

Бросив хитрый взгляд на Марию Тюдор, та ответила:

– Как только до меня дошли слухи о болезни короля, мадам, я подумала, что Вы, наверно, очень одиноки и решила помочь. Поэтому, покинув Роморантен, поспешила сюда. Но так как сама не могу надолго составить Вам компанию из-за того, что вынуждена заниматься отделкой моего замка, то осмелюсь порекомендовать Вам в качестве компаньонки мою невестку.

Затем, обращаясь уже к Франциску, поражённо смотревшему на неё, Луиза Савойская добавила:

– Надеюсь, сын мой, Вы не будете возражать, если Ваша супруга некоторое время поживёт во дворце?

Повинуясь её взгляду, тот оставил англичанку и подошёл к жене:

– Я сожалею, мадам, что нам некоторое время придётся пожить врозь. Но наша матушка права. Конечно же, нужно позаботиться о королеве.

Произнеся эти слова, он взял руку Клод, с обожанием смотревшей на него, и задержал её в своих ладонях.

– Господь вознаградит Вас за Вашу доброту, монсеньор! И, надеюсь, очень скоро. Ведь я в положении, – дочь короля бросила торжествующий взгляд на соперницу.

Когда Франциск удалился под первым же благовидным предлогом со своими приятелями, матерью и сестрой, Клод предложила своё мачехе помолиться за здоровье короля. Англичанка приказала Луизе снова закрыть входные двери. Неожиданно девушка заметила в приёмной Монморанси.

– Мне необходимо поговорить с Вами, мадемуазель де Монбар, – тихо произнёс молодой человек.

Видя нерешительность Луизы, он добавил:

– Это важно не столько для меня, сколько для Вас.

Прикрыв за собой дверь, девушка сказала:

– Прошу Вас, говорите быстрее!

– Я хочу сделать Вам одно предложение, – начал официальным тоном молодой человек, – но не от своего имени, а по поручению вдовствующей графини Ангулемской.

Девушка бросила на него удивлённый взгляд. Хотя лично Луизе Монморанси не сделал ничего плохого, Наннета намекнула ей, что болезнь Элизабет Грей была вызвана последствиями связи фрейлины с приятелем Ангулема. Впрочем, ту можно было понять. Сын королевского казначея был недурён собой, если только не брать во внимание вздёрнутый нос, из-за которого его прозвали «курносый Монморанси».

– Что же хочет от меня графиня Ангулемская? – сдержанно поинтересовалась Луиза.

– Если Вы время от времени станете сообщать ей через меня, что делается у королевы, то можете считать своё будущее обеспеченным.

– Другими словами, она предлагает мне шпионить за королевой?

– Можно сказать и так, – усмехнулся её собеседник.

– Я жалею, что согласилась выслушать Вас.

Монморанси пожал плечами:

– Я говорил мадам Луизе, что Флеранжу не удалось ничего добиться от Вас, однако она настояла на своём.

– А Вы думали, что Флеранж ухаживал за Вами ради Ваших прекрасных глаз? – мстительно добавил приятель Ангулема, заметив удивление девушки.

– Если Вам больше нечего сказать, я пойду, господин де Монморанси, – после паузы холодно ответила Луиза.

– Подождите. В случае Вашего отказа графиня Ангулемская велела Вас предупредить: она знает, что Вы являетесь соучастницей королевы, устраивая ей тайные свидания с английским послом. Поэтому хорошенько подумайте, чем это для Вас может закончиться!

Девушка отвернулась, но Монморанси успел ещё бросить ей в спину:

– Вы поступили неблагоразумно, отказавшись от предложения графини. Кто знает, что произойдёт завтра…