– Ничего, сейчас главное – заручиться согласием барона де Монбара, – сказал молодой человек Луизе. – А потом, если понадобится, то я подам в отставку.

– А если мой отец не даст своего благословения?

– Всё равно рано или поздно я своего добьюсь. Лишь бы Вы дождались меня…

– Я дала Вам слово.

– Если же в моё отсутствие кто-нибудь осмелится обидеть Вас, то, клянусь, я вернусь и убью всякого!

Однако Артур зря волновался. Через день после его отъезда Ангулем тоже покинул двор, забрав с собой Бонниве. А потом и барон де Оре с Эдом отбыл по приказу короля в Бретань, где снова начались волнения. К тому времени история с поединком уже позабылась и Луиза, наконец, перестала ловить на себе любопытные взгляды придворных и слышать шёпот за своей спиной. Зато о связи Суффолка с королевой не ходило никаких сплетен. Да и английского посла не было видно при дворе.

Однажды в начале декабря Луиза с другими фрейлинами сидела в музыкальной комнате королевы. В тот день у Марии Тюдор явно не было настроения. Хотя она неплохо пела и играла на лютне, сейчас, вяло пощипав струны инструмента, передала его Луизе со словами:

– Лучше спойте Вы, мадемуазель де Монбар.

Взяв в руки лютню, девушка вопросительно посмотрела на англичанку.

– «Я хороша, а жизнь моя ужасна», – подсказала та.

– Простите, мадам, но в песне говорится не «ужасна», а «уныла».

– Ну, это всё равно, – королева вздохнула.

Луиза же начала исполнять песню провансальского трубадура:

Я хороша, а жизнь моя уныла,

Мне муж не мил, его любовь постыла.

Не слишком ли судьба ко мне сурова?

Я хороша, а жизнь моя уныла:

Мне муж не мил, его любовь постыла.

Свою мечту я вам открыть готова:

Я хороша, а жизнь моя уныла:

Мне муж не мил, его любовь постыла.

Хочу любить я друга молодого!

Я так бы с ним резвилась и шутила!

Я хороша, а жизнь моя уныла:

Мне муж не мил, его любовь постыла.

В то время как статс-дама королевы многозначительно переглядывалась со своей подругой герцогиней Неверской, фрейлины слушали с удовольствием. Едва Луиза успела допеть до конца, как дежурный паж доложил:

– Монсеньор герцог де Валуа!

– Пусть войдёт! – кивнула Мария Тюдор.

С появлением Франциска, которого вместо Бонниве сопровождал его старший брат, а также Монморанси и Флеранж, сразу стало шумно и весело. Подав для поцелуя принцу свою ослепительно белую ручку, англичанка с улыбкой произнесла:

– Вы так редко навещаете меня, дорогой зять. Я Вас не видела уже две недели. Где Вы были?

– На охоте, мадам. В Амбуазе этой осенью развелось множество кабанов.

– С кем же Вы охотились?

– С герцогом Суффолком.

– А где он? – не выдержала королева.

– Дело в том, мадам, что после охоты мы устроили великолепный пир, во время которого я представил послу своего приятеля, сеньора де Серне, и его супругу. И они пригласили герцога погостить несколько дней в их доме. А так как меня, в отличие от посла, ничто не удерживало в Амбуазе, то я поспешил вернуться в Париж.

По-видимому, Марии Тюдор было известно, что стареющий Жак Дизоме, сеньор де Серне, смотрел сквозь пальцы на легкомысленное поведение своей жены, любовницы Ангулема, потому что королева вдруг побледнела. Тем не менее, она быстро справилась с собой и после паузы сказала:

– Мадемуазель де Монбар до Вашего прихода развлекала нас своим пением. Но, говорят, у Вас тоже хороший голос, дорогой зять, и Вы знаете множество любовных песен. Не желаете спеть для меня?

Окинув взглядом её юную, но уже хорошо развитую фигуру, Ангулем кивнул:

– Какую песню Вам угодно послушать, мадам?

– На Ваш выбор, дорогой зять.

– Тогда, с Вашего согласия, мадам, я исполню песню, сочинённую герцогом Орлеанским, отцом нашего короля.

– Да, мне известно, что он был знаменитым поэтом.

Усевшись на подушку возле ног англичанки, Франциск запел:

 Ваш рот речёт: «Целуй меня!» –

 И в смуту сердца вносит ясность.

 Но, недреманна, ждёт опасность,

 И наготове западня.

 Единый поцелуй, звеня,

 Пускай вместит желанья страстность.

 Ваш рот речёт: «Целуй меня!» –

 И в смуту сердца вносит ясность.

 Без страха не живу ни дня,

 Мою любовь пугает гласность

 И тайных взглядов ежечасность.

 Как вырвать душу из огня?

 Ваш рот речёт: «Целуй меня!»

Пылкость исполнения искупала средний голос певца и за первой песней последовали другие. Пока герцог развлекал королеву, его приятели, воспользовавшись тем, что баронесса д’Омон куда-то вышла, занимали фрейлин. Гриньо, как ни в чём не бывало, угощал сластями Анну Грей и Мэри Болейн. В то время как Элизабет Грей беседовала возле окна с Монморанси, который, по слухам, состоял с ней в любовной связи. Что же касается Флеранжа, то ему пришлось делить своё внимание между Луизой и Наннетой Дакр. Старшей дочери барона де Монбара нравилась эта спокойная девушка, и она сдружилась с ней больше, чем с другими фрейлинами. К тому же, как заметила Луиза, её брат тоже не остался равнодушным к прелестям дочери английского лорда.

– Вас можно поздравить, мадемуазель де Монбар? – с такими словами обратился к Луизе приятель Ангулема.

– С чем, сеньор де Флеранж?

– Вы ведь, кажется, собираетесь замуж за своего кузена?

– К сожалению, король пока запретил ему жениться.

– Надеюсь, Ваша охота в Амбуазе была удачной? – в свой черёд, поинтересовалась девушка.

– Да, Суффолк там особенно отличился…

– Сэр Чарльз – настоящий храбрец! – с гордостью подтвердила Наннета. – У нас в Англии все дамы без ума от него!

Сын герцога Бульонского усмехнулся:

– Наши француженки – тоже.

– Я имею в виду госпожу де Серне, – пояснил он затем. – Правда, англичанин держался довольно стойко из уважения к Франсуа, но монсеньор не стал препятствовать их страсти…

– Однако герцог Суффолк может вернуться, – после паузы ответила подруга Луизы.

– Ну, это вряд ли. Бонниве тоже остался в Амбуазе и если бы посол пожелал вернуться, то он сообщил бы об этом.

– Хотя лично я уверен, что Суффолк не вернётся, – добавил Флеранж.

Посмотрев, в свою очередь, на Марию Тюдор, мило воркующую с Ангулемом, Луиза подумала, что английскому послу и впрямь вряд ли следует возвращаться. В этот момент Элизабет Грей, оставив своего любовника, приблизилась к Наннете. Отойдя в сторону, они стали о чём-то шептаться. Причём Элизабет едва сдерживала слёзы. До Луизы же донеслись лишь отдельные английские слова: «богатая невеста» и «обручение».

– О чём Вы задумались, мадемуазель де Монбар? – неожиданно поинтересовался Флеранж

– О том, как быстротечна любовь…

– Увы! Признаться, я тоже через три месяца после венчания оставил жену и уехал на войну в Ломбардию.

– Кузен рассказывал мне о Ваших подвигах.

Собеседник Луизы покраснел от удовольствия:

– Однако король не возвёл меня за них в звание рыцаря, как де Оре.

– Правда, он спас жизнь Людовику, заслонив его собой в битве под Равенной, – добавил Флеранж.

– Мой дядя тоже когда-то спас жизнь королю, – с гордостью сообщила Луиза.

– Поэтому, видимо, Людовик и не слишком строго наказал Вашего кузена. За Бонниве же попросил Франсуа.

– Я уверена, что Вас скоро тоже посвятят в рыцари, господин де Флеранж, – помолчав, утешающим тоном произнесла девушка.

– В таком случае, если Вы выйдете к тому времени замуж, то пообещайте мне, что станете моей дамой!

– Обещаю Вам это.

В это время Франциск, поднявшись, громко сказал:

– Завтра моя сестра устраивает стихотворный турнир в нашем отеле. Надеюсь, Вы окажите нам честь своим посещением, мадам!

После его ухода Мария Тюдор заявила, что устала и у неё болит голова. Поэтому после ужина она сразу легла в постель. Так как Луиза в тот день была дежурной, то заняла вторую кровать в её спальне. Девушка уже готова была задремать, как вдруг до неё донеслись звуки, похожие на приглушенные рыдания. Невольно ощутив жалость к англичанке, оказавшейся без поддержки в чужой стране, она встала и нерешительно приблизилась к ложу королевы.

– Кто там? – тотчас раздался из-за занавесок испуганный голос Марии Тюдор.

– Простите, это я, мадам, – ответила Луиза.

– Почему Вы встали?

– Мне показалось, что Вам нужна помощь, мадам.

Занавески раздвинулись, и оттуда выглянуло заплаканное личико англичанки. Поймав сочувственный взгляд Луизы, она, помедлив, кивнула:

– Пожалуй, я всё равно сегодня не усну. Поэтому возьмите на столе книгу и почитайте мне.

При свете зажжённой свечи девушка разглядела название книги: «Смерть короля Артура».

– -Начните оттуда, где загнута страница, – приказала королева, устроившись поудобнее на подушке.

Стоя возле стола, Луиза начала читать вслух о том, как Ланселот, высадившись в Дувре и ещё ничего не зная о судьбе короля Артура, попросил приюта в большом женском монастыре и опознал в одной из монахинь королеву Гвиневру, которая рассказала о том, как она горевала и укоряла себя.

– «Ведь это через нашу любовь погиб господин мой король Артур и с ним благороднейшие рыцари мира. И наша земля Британия беззащитна теперь перед язычниками саксами, и нет больше священного королевства логров. И потому я пришла сюда и дала обет прожить здесь монахиней все оставшиеся дни, моля Бога простить мой тяжкий грех», – голос Луизы дрогнул от волнения.

Вероятно, Мария Тюдор почувствовала нечто подобное, потому что поспешно сказала:

– Довольно.

– Вы хорошо читаете на моём родном языке, – продолжала затем англичанка. – Наверно, у Вас была строгая гувернантка?

– Нет, мадам. Сесиль была очень добра ко мне.

– Моя милая Гилфорд – тоже, хотя она, бывало, и шлёпала меня. К несчастью, Людовик выслал её и остальных моих друзей. А некоторые покинули меня сами…

Вздохнув, королева задумалась, а потом вдруг спросила:

– У Вас есть жених, мадемуазель де Монбар?

– Мой кузен, шевалье де Оре, хотел жениться на мне. Но его отлучили от двора.

– Чем же он провинился?

– Тем, что заступился за меня, обнажив шпагу во дворце.

– Ах, да, помню эту историю. Там ещё был замешан Бонниве, друг моего зятя. Кажется, они подрались из-за фрейлины. Так это были Вы?

– Да, мадам.

– По крайней мере, Ваш кузен покинул Вас не по своей воле, – отвернувшись, Мария Тюдор утёрла набежавшие на глаза слёзы.

Тогда Луиза нерешительно произнесла:

– Но, может, это и к лучшему, мадам, что герцог Суффолк уехал…

Глаза англичанки внезапно потемнели:

– Так Вы знаете?

– Да, мадам.

Неожиданно королева с вызовом вздёрнула свой ровный носик:

– Это правда! Я всегда, с самого детства любила Брэндона и хотела выйти за него замуж! Однако никто никогда не считался с моими чувствами, даже мой брат! Сначала он обручил меня с Карлом Австрийским, затем решил выдать за Людовика. Я сопротивлялась, как могла, но они с Вулси взялись за Чарльза, и мне пришлось уступить.

Немного успокоившись, англичанка поинтересовалась:

– А как бы Вы поступили на месте королевы Гвиневры?

– Так же, как и она, мадам.

– Но, разве, пережив столько испытаний, они с Ланселотом не заслужили счастья?

Затем, не дожидаясь ответа Луизы, Мария Тюдор добавила:

– Обещаю, что попрошу короля вернуть Вашего кузена ко двору.

– Я буду Вам вечно благодарна за это, мадам!

– Хорошо, а теперь возвращайтесь в свою кровать.

Когда девушка потушила свечу, королева произнесла как бы про себя:

– Но кто вернёт мне моего Ланселота?