Люди постарше чинно расселись за столами. Молодежь же, полная энергии и задора, не могла усидеть на месте. Как только первые звуки музыки донеслись из глубины двора, парни и девушки закружились в танце. Музыканты, перекочевавшие сюда из гостиной вместе со своими инструментами, создавали живую, зажигательную мелодию, которая, казалось, проникала в самые сердца.

Шарль, Элизабет, её сыновья и Диана поспешили присоединиться к весёлому хороводу. Анриетта же, как и герцог де Оре, не одобрявшая «единения с народом», лишь наблюдала. Она с нетерпением ждала полуночи, чтобы поговорить с Анри. Сердце девушки сладко сжималось от мысли, что тот заключит её в объятия и скажет, что любит её вовсе не как брат. Но, увидев, что Анри снова пригласил англичанку на танец, Анриетта спустилась с небес на землю. В отличие от неё, Диана танцевала с удовольствием и не имела недостатка в партнёрах.

Наконец, в полночь новобрачные отправились в приготовленную для них спальню. Молодые люди остались в хозяйственном дворе, где праздник должен был длиться до утра, а девушки вернулись в свои комнаты. Переодевшись в ночной чепец и сорочку, Анриетта спросила у служанки:

– Куда это ты так вырядилась, Мари? Разве ты не собираешься спать?

– Нет, мадемуазель, – ответила та. – Все слуги в замке сейчас веселятся, и мне матушка тоже разрешила потанцевать.

Ничего больше не сказав, девушка отпустила служанку. Ей было на руку то, что главное здание опустело, и никому сейчас не было дела до неё.

С глиняной лампой в руках Анриетта осторожно ступала по каменным плитам пола. Её шаги эхом отдавались в полумраке. Примыкавшая к библиотеке галерея, в отличие от той, что вела в часовню, была украшена росписями, вызывавшими у девушки смешанные чувства. Днём, проходя мимо, она стыдливо отводила взгляд от чувственных сцен, изображавших миф о Венере и Адонисе. Богиня любви была представлена здесь во всей своей земной красе, как и юный охотник с полуобнажённым торсом. Его образ смущал и волновал Анриетту. Возможно, потому, что напоминал ей Анри.

Открыв дверь библиотеки, она обнаружила, что внутри кто-то есть. Высокие книжные стеллажи вдоль стен были очерчены мягкими контурами. На витражных окнах, сохранённых в двух башнях, играли золотые отблески. В центре комнаты, на массивном дубовом столе стоял бронзовый подсвечник с горящей свечой. Рядом лежала раскрытая книга, которую, подперев щеку, читала… виконтесса де Саше.

– Простите, сударыня, что помешала вам, – пробормотала девушка. – Я сейчас уйду!

– Прошу вас, останьтесь! – живо произнесла Мадлен. – Мне нужно поговорить с вами!

Анриетта послушно села на табурет напротив неё, одновременно прислушиваясь, не раздадутся ли шаги Анри. В отличие от девушки, виконтесса явно не спешила. Окинув взглядом стеллажи, она печально произнесла:

– Моя бабушка перевезла из Саше в Сольё большую часть библиотеки моего отца. В том числе, любимую книгу моей матушки «Город женщин» Екатерины Пизанской. Мне захотелось перечитать её.

– Графиня де Сольё постоянно выписывает книги, – машинально ответила Анриетта, которая сидела как на иголках. – Поэтому здесь много новинок.

– А в молодости моя кузина не любила читать.

Ограничившись этим замечанием, Мадлен, по-видимому, приступила к главному:

– Что вы думаете о моём пасынке?

– Я плохо знаю господина де Морле, – осторожно ответила девушка.

– Если вы согласитесь выйти за него замуж, я завещаю вам своё имение Саше. Кроме того, вы сможете претендовать на титул виконтессы!

Благодаря предупреждению Элизабет, слова Мадлен не удивили девушку.

– Герцог де Оре вряд ли согласится отдать мою руку потомку Лалена.

– С кузеном я уже поговорила. Он сказал, что даст своё согласие, если только вы тоже согласитесь!

– Графиня де Сольё посоветовала мне не выходить замуж за господина де Морле.

– Причём тут моя кузина? – раздражённо сказала Мадлен. – Она ведь вам не мать!

– Я привыкла доверять её суждению. Моя тётушка меня воспитала.

– Да, потому что за это ей заплатили!

– Если вы так хорошо осведомлены, сударыня, то, может, знаете, кто были мои настоящие родители?

Видя, что Мадлен молчит, девушка добавила:

– В таком случае, мне больше нечего сказать, и, с вашего разрешения, я вернусь к себе.

Однако не успела она подняться, как её собеседница воскликнула:

– Я – ваша родная мать!

Глаза Анриетты расширились от изумления.

– А кто мой отец? – поинтересовалась она после паузы.

– Герцог де Меркёр.

В этот момент названая сестра Анри вспомнила слова Элизабет: «Лучше бы вам не знать!» Тогда девушка не придала им значения, но сейчас они обрели новый, зловещий смысл. Признание Элизабет повредило привычный кокон Анриетты, а Мадлен его окончательно разрушила. Но хватит ли у неё сил, чтобы взлететь, теперь, когда она узнала, что всё-таки принадлежит по материнской линии к проклятому роду Лалена?

Тем временем Мадлен начала свой рассказ:

– Если вы выслушаете меня до конца, то поймёте, почему я добиваюсь вашего брака с моим пасынком. Более века назад мой прадед, флорентийский банкир из рода Нери, решил попытать счастья во Франции. Он построил в Париже Дом Льва, поместив над дверью изображение этого символа флорентийцев, открыл банкирскую контору и лавку, и вскоре его состояние выросло как на дрожжах. Мессир Ипполито, мой отец, был достойным продолжателем семейного дела: человеком чести, хладнокровным и практичным. Он владел обширными поместьями во Франции, его счета в заграничных банках ломились от золота, а ценные бумаги торговых компаний приносили ему баснословные доходы. Вдобавок он унаследовал от отца титул виконта де Саше. Моя же матушка, Шарлотта д'Эворт, женщина добрая и набожная, происходила из обедневшей дворянской семьи и получила небольшое приданое. Она очень любила читать и передала эту страсть мне. Я росла в Доме Льва вместе с нынешним герцогом де Оре и его сестрой. Его светлость был моей первой любовью, но у судьбы имелись на меня свои планы. Мой отец обручил меня с сыном банкира Сардини, самого богатого человека во Франции. Вскоре после этого моя матушка отправилась в Шампань, чтобы навестить умирающего отца. По пути её захватили лигисты и потребовали огромный выкуп. Так как мой отец тогда находился по делам в Англии, выкуп платить было некому, а Сардини отказался помочь. Узнав по возвращении о гибели своей жены, виконт де Саше разорвал мою помолвку и решил выдать меня замуж за сына своего кузена, барона де Монбара. Одновременно с ним в Париж приехал ныне покойный барон де Морле, жених моей кузины. Но она наотрез отказалась выходить за него замуж, и бретонец начал присматриваться ко мне…

Вздохнув, Мадлен после паузы продолжила:

– Потом отец снова уехал в Англию, и Морле уговорил меня бежать с ним. Добравшись до Бретани, мы обвенчались в его замке. Однако мой муж не спешил исполнить свой супружеский долг, потому что знал о проклятии Лалена. Тем временем виконт де Саше подал на него жалобу герцогу де Меркёру, правителю Бретани. Но если бы мой брак признали недействительным, я была бы опозорена. Поэтому отец согласился простить зятя, и в Нанте я обвенчалась повторно уже с соблюдением всех формальностей в присутствии герцога де Меркёра и его супруги. После этого меня зачислили в свиту Марии Люксембургской. Вскоре я узнала о смерти отца и не успела оправиться от горя, как меня постиг новый удар…

Мадлен снова немного помолчала, словно собираясь с силами.

– Мой супруг снял дом в Нанте, где я могла бы провести дни траура по отцу. Однажды ночью он пришёл в мою спальню. Через два месяца я узнала, что жду ребёнка, и, так как очень плохо чувствовала себя, то, отпросившись у герцогини, поехала в Морле. Мне казалось, что муж обрадуется, узнав о моём положении, но вышло всё наоборот. Барон де Морле успел наведаться в Саше, где было открыто завещание моего отца. Муж надеялся, что виконт де Саше оставит всё состояние мне как единственной дочери. Но отец разделил всё имущество на три части между мной и своими племянниками: графом де Оре и графом де Сольё. Это взбесило барона де Морле, и он признался, что ему были нужны только мои деньги, а наследник у него уже есть от первой супруги. Потом добавил, что продал мою девственность Меркёру и ему не нужен мой бастард. Муж отправил меня рожать в Шампань, где у него было небольшое имение, полученное в наследство от деда. И приказал не возвращаться с ребёнком!

– А почему вы не пожаловались на супруга герцогу де Меркёру? – не выдержала Анриетта.

Её мать покачала головой.

– Меркёр вряд ли признал бы вас своей дочерью, потому что целиком зависел от своей жены, считавшейся наследницей Бретани. Я напрасно опозорила бы себя и потеряла расположение герцогини. К тому же Морле пригрозил мне, что его приятели подтвердят, будто спали со мной. Мой отец был в могиле, и защитить меня было некому.

– А как же ваши другие родственники?

– Мне было очень стыдно перед виконтессой де Саше, моей бабушкой, за мой побег. К тому же она тяжело пережила гибель единственного сына. Я просто не могла смотреть ей в глаза! Как и остальной родне.

– После родов я не захотела оставлять вас у деревенской кормилицы и отправилась в ближайший город Труа, чтобы найти вам хороших приёмных родителей, – продолжила Мадлен. – Там я неожиданно встретила свою кузину с младенцем. Первая моя мысль была, что она вышла замуж…

– Графиня де Сольё призналась мне, что родила старшего сына от покойного короля, – видя, что её собеседница умолкла, сказала Анриетта.

– Я попросила её забрать вас к себе, а взамен пообещала отцовскую долю в Венецианской компании в Лондоне, доставшуюся мне в наследство. Тогда англичане как раз высадились в Бретани, и я думала, что эти бумаги ничего не стоят. Но после преобразования Венецианской компании в Ост-Индскую компанию они резко подскочили в цене. Во Франции тогда наступил мир, и моя кузина, воспользовавшись своими связями в Англии, стала получать со своей доли хороший доход.

– Да, нынешнее благосостояние Сольё основывается во многом на прибыли с бумаг Ост-Индской компании, – согласилась Анриетта.

– Но я не жалею, что отдала их! Ведь благодаря этому моя кузина воспитала вас наравне со своими детьми, а герцог де Оре согласился вас удочерить.

– Судьба иногда любит пошутить, – с горечью добавила Мадлен, – ведь когда-то я мечтала выйти замуж за своего кузена.

– А теперь вы хотите, чтобы я повторила вашу судьбу, сударыня? – спросила девушка. – Наверняка ваш пасынок знает о проклятии Лалена!

– Да, ему всё известно. Но отец оставил барону де Морле только долги. Поэтому он готов жениться на вас ради денег!

– А зачем вам это нужно?

– Я хочу открыто называть вас дочерью и оставить вам то, что уцелело от состояния ваших предков. Но смогу это сделать, если только вы станете супругой Морле, иначе он может оспорить моё завещание в суде и тогда вскроется моя позорная тайна. Вы, моё дитя, должны получить то, что причитается вам по праву. Ведь ближе вас у меня больше никого нет на свете!

– Если вы говорите правду, то почему не навестили меня ни разу в Сольё?

– Из-за проклятия Лалена я отказалась от самого дорогого, от вас, чтобы не иметь больше бастардов. Клянусь, что спала с Меркёром только один раз, и, чтобы искупить свою вину перед его женой, почти пятнадцать лет служила ей верой и правдой. Надеюсь, мне это зачтётся, когда я предстану перед ликом нашего Творца!

– Но почему вы решили открыться мне именно теперь?

– Я неизлечимо больна, и, по словам лекарей, мне осталось не больше года. Поэтому хочу провести свои последние дни в обществе родной дочери!

– Прошу вас, дитя моё, согласитесь на брак с моим пасынком! – со слезами на глазах добавила Мадлен. – Конечно, он – не самый лучший жених, потому что разорён и ещё в юности, по примеру отца, вступил на путь расточительства и пьянства. Но вам не придётся с ним жить: вы поселитесь со мной в замке Саше. Надеюсь, из-за своих пороков барон де Морле недолго проживёт. Тогда вы станете себе хозяйкой и выйдете замуж, за кого захотите!