Глава 4

Свадебные танцы

По словам графини де Сольё, ещё до разговора с Анриеттой она открыла свою тайну Анри. Это произошло случайно: Элизабет хотела сделать ему внушение из-за его дерзкого поведения с герцогом де Оре. Между матерью и сыном произошло бурное объяснение, и молодой человек вне себя выбежал из комнаты. После чего графиня рассудила, что теперь уже нет смысла держать в неведении Анриетту. Взяв с девушки обещание никому не раскрывать содержание их разговора, хозяйка Сольё отпустила её.

Вернувшись к себе, Анриетта ещё долго не могла прийти в себя. Мысли о том, кто её настоящие родители, не давали ей покоя. Если она – дочь герцога, то герцогов во Франции не так уж и много. Сначала девушка подумала о Гизе. Но потом вспомнила, что брат Элизабет всегда был верен королю, и, следовательно, вряд ли мог удочерить девочку из семьи ярых членов Лиги.

Потом мысли Анриетты обратились к названному брату: ведь им с Анри нужно было многое сказать друг другу! Однако граф де Оре вернулся только к ужину, а потом все сразу разошлись по своим спальням. На следующий день из-за суматохи, связанной со свадьбой графини де Сольё, разговор с Анри девушке снова пришлось отложить.

С утра в замок приехал из города нотариус, чтобы в последний раз уточнить с графиней все пункты брачного договора. Барон де Монбар прибыл ближе к обеду. Подписание контракта произошло в главной замковой гостиной, украшенной цветами. Гости и хозяева приоделись: мужчины щеголяли атласными камзолами и туфлями в цвет чулкам, а женщины – высокими причёсками и открытыми платьями, кроме виконтессы де Саше, наряд которой мало изменился. Невеста была в платье из тёмно-синего шёлка, а жених – в камзоле сизо-голубиного цвета. Что же касается Анриетты, то она предпочла ткань небесно-голубого цвета, а Диана – белого, в мелкий цветочек.

После подписания контракта все уселись за столы. Так как это был семейный обед, посторонних в зал не допустили. Лишь англичанке в виде особой милости дозволили подавать герцогу кушанья, принесённые слугами. В промежутке между переменой блюд она могла присесть на табурет. Главным блюдом был, конечно, традиционный петух в винном соусе. Кушанья подавались под звуки лютни, виолы и флейты, на которых играли приглашённые из города музыканты.

– Как ваше здоровье, сударыня? – поинтересовался во время обеда Анри у сидевшей рядом Мадлен.

В ответ кузина Элизабет со вздохом ответила:

– Я плохо сплю из-за кашля, господин граф.

– Возможно, вам следует обратиться к хорошему лекарю? Жаль, что сэр Теодор Майерн, который лечил покойного короля, перебрался в Англию. Но я могу поговорить с нынешними королевскими эскулапами.

– Благодарю вас, сударь. Врачи порекомендовали мне климат долины Луары. Поэтому я оставила службу у герцогини де Меркёр и поселилась в замке Саше, который получила в качестве своей вдовьей доли.

– Скажите, господин барон, а где вы собираетесь поселиться с женой после свадьбы? – обратился Анри уже к Шарлю.

– Мы решили жить попеременно то в Монбаре, то в Сольё, – неохотно оторвавшись от лицезрения Элизабет, ответил тот.

– Вам нужно уговорить госпожу графиню поскорее женить сына. Тогда она сможет посвятить себя полностью вашим делам!

Шарль вздохнул.

– Но где найти хорошую невесту для графа де Сольё?

– А чем плоха мадемуазель Кук? Если король признает её вашей наследницей, она сразу станет завидной невестой!

Анриетта с удивлением посмотрела на названого брата, не понимая, шутит тот или всерьёз считает англичанку подходящей партией для их кузена. Однако лицо Анри оставалось непроницаемым. Монбар же после паузы ответил:

– Я считаю, что Диане ещё рано выходить замуж. Да и мы с госпожой графиней надеемся на собственного наследника.

– По моему разумению, вам, господин граф, тоже не мешало бы задуматься о женитьбе, – добавил жених Элизабет.

– Вы говорите, как герцог де Оре! Поэтому отвечу вам такими же словами, как ему: узы Гименея меня пока нисколько не прельщают! К тому же, наследников можно иметь и без брака!

В этот момент музыканты как раз прекратили играть, и последние слова Анри, вероятно, были услышаны за соседним столом, заставив Филиппа и его сестру переглянуться. Однако последнее слово осталось за бароном де Монбаром.

– Я думаю, что в нашем роду слишком много холостяков. Поэтому будем надеяться, что вскоре за моей свадьбой в Сольё последуют и другие!

Когда все насытились, решено было потанцевать. Герцог де Оре пригласил сестру, в то время как жених сослался на собственную неуклюжесть и отказался принять участие в танцах. Компанию ему составила Мадлен, не танцевавшая из-за статуса вдовы. Когда пришёл черёд Анри выбирать себе партнёршу, сердце его названой сестры замерло в предвкушении. Тем не менее, молодой человек неожиданно выбрал не её, а Диану. Анриетту же пригласил Луи Кристоф.

– Я рад, что ваш брат выбрал своей партнёршей мадемуазель Кук, – сказал он девушке.

– Почему, кузен?

– Иначе её пришлось бы пригласить мне. Хотя, нужно отдать должное этой англичанке – она неплохо танцует.

Покосившись в сторону вышеназванной парочки, девушка была вынуждена согласиться с кузеном: двигалась Диана действительно грациозно. Затем Анриетта подумала, что её желание сбылось: над ней теперь тоже не довлеет проклятие Лалена. Следовательно, трёх молодых людей, находящихся в зале, она может рассматривать как своих потенциальных женихов.

По мнению графини, Анриетте больше всех подходил Луи Кристоф. В жилах этого молодого человека текла кровь древнего бургундского рода, и сам он был красив, высок и строен. В детстве Элизабет опасалась, что её законный сын унаследует странности своего отца. Но, к счастью, этого не произошло: хотя Луи Кристоф неплохо рисовал, он быстро забросил это занятие. Комната молодого графа де Сольё была заставлена книгами, где среди трактатов по военному делу и истории находились и пыльные тома по астрологии. В отличие от брата Анриетты, он не стыдился того, что кроме древних языков знал два современных: итальянский и испанский. Пожалуй, главным его недостатком была вспыльчивость. Однажды, когда Луи Кристоф был еще мальчишкой, шут Юро решил передразнить сына своего хозяина. В ответ мальчик схватил тяжёлую фруктовую вазу, стоявшую на столе, и бросил её в шута. К счастью, Юро успел увернуться, а покойный граф де Сольё, оторвавшись от своего рисунка, спокойно сказал сыну: «Не нужно обижать моего друга. Помиритесь с ним». Луи Кристоф послушно подошёл к столу, взял из вазы самое румяное яблоко и протянул его Юро. Таким образом, он был не только вспыльчив, но также отходчив и щедр. Увы, все мысли и чувства Анриетты были заняты совсем другим молодым человеком.

Когда танец закончился, Филипп, усевшись рядом с Мадлен, добродушно произнёс:

– Пусть молодёжь потанцует, а мы пока побеседуем с вами, дорогая кузина.

На этот раз, к радости Анриетты, Анри пригласил на танец её, а Луи Кристоф – свою мать. Видя, что его протеже осталась без партнёра, Шарль поспешил ангажировать Диану. Танцевал он действительно плохо, и раз или два наступил англичанке на ногу, но та не подавала виду, что ей больно, и продолжала улыбаться.

– Мадемуазель Кук – храбрая девушка, если осмелилась танцевать с бароном де Монбаром, – прокомментировал их танец Анри.

Анриетта же прошептала:

– Поклянитесь, что не испортите праздник в Сольё! Герцог де Оре усыновил нас, а графиня де Сольё – воспитала, поэтому они оба заслуживают нашего уважения!

– Обещаю, что впредь буду вести себя учтиво, – нехотя пообещал Анри.

– И ещё – нам нужно поговорить.

– О чём?

– О нас.

– Вы меня заинтриговали.

– Давайте встретимся в полночь в библиотеке.

– Хорошо, сестрица.

Несмотря на средний рост, в фигуре Анри чувствовалась сила. При этом двигался он с той же непринуждённой грацией, с какой преследовал оленя в парке или ловко уворачивался от ударов шпаги. Граф де Оре был из породы тех людей, кто не бросается в бой сломя голову, но и не отступает перед лицом опасности. Ему нравились охота и подвижные игры, а не толстые фолианты, привлекавшие Луи Кристофа. Книгам названый брат Анриетты предпочитал живое общение. Его глаза с поволокой излучали какой-то особенный свет, притягательный для окружающих, а родинка на правой щеке сводила с ума дам, за которыми граф де Оре с удовольствием волочился. В глубине души Анриетта понимала, что Анри был идеальной кандидатурой для любовника, а не мужа. Но сердцу не прикажешь…

Когда танец закончился, герцог де Оре вдруг спросил у Мадлен:

– Ваш пасынок танцует?

– Я не знаю, монсеньор, – ответила та.

– Хотите потанцевать, господин де Морле? – обратился Филипп уже непосредственно к Александру.

– Я бы с удовольствием, монсеньор, но не вижу подходящих девиц…

– Надеюсь, моя дочь вас устроит?

Больше танцевать никто не захотел, и, к неудовольствию Анриетты, ей пришлось принять приглашение Морле, которого ей предлагала в женихи Мадлен. Так как Александр был на полголовы ниже её, девушке казалось, что присутствующие, глядя на их пару, посмеиваются. Морле было уже за тридцать, но выглядел он, как и его мачеха, старше из-за глубоких морщин на лбу и красных прожилок на белках чёрных глаз, один из которых косил. Волосы у него были сальные, а бородка – куцая. Малый рост делал его почти незаметным среди других мужчин, и Анриетте казалось, что лицо и фигуру Александра словно окутывает какая-то тень. Хотя, возможно, она просто начиталась романов. За всё время танца Морле не произнёс ни слова, и девушка была этому рада. О чём ей было говорить с этим бретонцем? Закончились танцы бранлем или бурре – общим хороводом с медленными, грациозными движениями.

Как только начало темнеть, герцог де Оре повёл свою сестру в замковую часовню. Невесту, державшую в руках букет из розмарина и миртовых веток, сопровождали подружки: Анриетта и Диана. К часовне вела одна из боковых галерей, с одной стороны которой тянулся ряд окон с ромбовидными стёклами, а другая была украшена картинами на религиозные темы. Сама часовня находилась в круглой башне, где возле алтаря уже ждал жених с двумя свидетелями: Анри и Луи Кристофом. Само же таинство венчания доверили провести капеллану, которому помогал деревенский священник. В часовне присутствовала и Мадлен с пасынком.

После обмена согласиями капеллан благословил кольца, а священник накинул на плечи пары вуаль и связал шнуром их руки (символ единства). Кроме обещания верности друг другу, жених и невеста дали «клятву винограднику», как это было принято в Бургундии. Когда новобрачные и гости вернулись в зал, то увидели длинный ряд столов, где был накрыт роскошный ужин и мерцали сотни свечей.

В свадебном пиршестве приняли участие и дворяне из свиты герцога де Оре, а также кое-кто из соседей. Столы ломились от яств: фаршированные каплуны, дичь, запечённая с травами, изысканные пироги с фруктами и орехами. Слуги в ливреях разливали лучшие заморские, французские и местные вина, в том числе урожая года знакомства молодожёнов. Десерты были отдельной гордостью графини: марципановые фигуры, цукаты, фруктовые желе.

Гостей развлекали актёры, приглашённые из Дижона, и музыканты. Покончив с ужином, новобрачные отправились в хозяйственный двор, освещённый горящими факелами, чтобы принять поздравления от слуг и вассалов.

За стенами замка местные жители разожгли костры в честь своей госпожи и её мужа. По приказу графини открыли ворота и пустили во двор всех желающих принять участие в празднестве. Крестьяне в своих лучших одеждах, ремесленники, их жёны и дети – все пришли отдать дань уважения новобрачным. Вдоль каменных стен, словно грибы после дождя, выросли импровизированные столы из старых досок, бочек и чурбанов. На них уже дымились деревянные подносы, наполненные ароматной бургундской говядиной, а рядом стояли глиняные кружки, готовые принять щедрую порцию вина. Во двор также выкатили бочки с янтарным напитком, а пустые бочонки служили удобными сиденьями для тех, кто предпочитал более спокойное застолье.