– В конце концов, 15 мая в Сен-Менеульд был подписан договор, – продолжил Филипп. – Герцог де Невер вывел из Мезьера свой гарнизон, наша армия была распущена, Конде получил 400 000 ливров и губернаторство Амбуаза. Одному герцогу Вандомскому ничего не пообещали, поэтому он стал возводить укрепления в своём губернаторстве, в Бретани.

– Мария Медичи уже собрала против него армию в 20 000 человек, которую возглавит сам король, – сообщил Анри. – Скоро он двинется на Нант, и штатам Бретани придётся выбирать между Людовиком ХIII, законным сыном Генриха IV, и его бастардом, герцогом Вандомским!

После обеда Анриетта вместе с Дианой принялась плести цветочные гирлянды для предстоящего празднества, когда в гостиную с таинственным видом вошла Мари.

– Граф де Оре в замке? – поинтересовалась у неё сестра Анри.

– Нет, мадемуазель, – ответила служанка.

– Значит, он уехал?

– С господином графом захотела поговорить наша госпожа. От её милости он вышел словно не в себе, приказал подать лошадь и куда-то умчался.

Анриетта нахмурилась.

– Что это значит: «словно не в себе»?

– Господин граф бормотал себе под нос проклятия! – выпалила Мари.

– А ты не знаешь, о чём у них была беседа с госпожой графиней?

– Нет, мадемуазель.

После разговора со служанкой у девушки испортилось настроение. Через некоторое время появилась Марта.

– Её милость хочет поговорить с вами, мадемуазель, – сообщила она Анриетте.

По пути сестра Анри лихорадочно вспоминала, в чём она на этот раз провинилась. Ничего не придумав, девушка обратилась к экономке, сопровождавшей её:

– Ты не знаешь, Марта, что понадобилось от меня госпоже графине?

Анриетта знала, что она с детства была любимицей Марты. Немного помедлив, та ответила:

– Не знаю, мадемуазель. Но могу заверить вас, что её милость желает только добра графу де Оре и вам!

С каким-то плохим предчувствием девушка переступила порог покоев Элизабет. На стенах там висели шёлковые гобелены, переливающиеся всеми цветами радуги. В центре комнаты возвышалась кровать с балдахином и пологом из красного бархата, украшенного гербами рода Сольё. На туалетном столике, инкрустированном перламутром, стояло небольшое зеркало в золотой раме, украшенной драгоценными и полудрагоценными камнями, которую поддерживали по бокам два амура. Тут же можно было видеть стеклянные флаконы с духами, которые Элизабет изготовляла собственноручно. Ароматы розы, жасмина и амбры смешивались в тонкий пьянящий букет. На бюро с многочисленными ящичками лежала книга Монтеня «Опыты» в потёртом переплёте.

Оглянувшись по сторонам и не обнаружив хозяйку замка, Анриетта в растерянности остановилась. Внезапно её нос уловил характерный запах табака, доносившийся из-за тяжёлой портьеры винного цвета, прикрывавшей вход в туалетную комнату. Осторожно отодвинув портьеру, девушка заглянула внутрь и увидела Элизабет, полулежащую на кушетке с неизменной трубкой в зубах. При виде Анриетты графиня сунула трубку в керамическую пепельницу и, словно оправдываясь, пояснила:

– Я дала слово барону де Монбару, что больше не буду курить, однако не сдержалась! Надеюсь, вы ничего ему не скажете?

– Нет, сударыня! – поспешила заверить её девушка. – От меня господин барон ничего не узнает!

– Вы – милая и добрая девушка…

Слова Элизабет так поразили её племянницу, что она не нашлась, что ответить.

Между тем графиня закончила:

– …и заслуживаете самого лучшего мужа!

После чего предложила Анриетте присесть на стоявший возле кушетки табурет.

– Здесь лежит какая-то книга, – заметила девушка.

– Дайте сюда Аретино.

Протянув тётке книгу, Анриетта всё же успела прочитать по-итальянски её название: «Шестнадцать поз». Элизабет же, опершись на книгу локтем, сообщила:

– Виконтесса де Саше предлагает вам в качестве мужа барона де Морле, своего пасынка.

– Но ведь он – потомок Лалена, как и я! – воскликнула Анриетта.

– В том-то вся загвоздка!

Графиня снова потянулась к своей трубке, но потом передумала.

– Лично я против этого брака, и не только из-за проклятия Лалена. Как говорила виконтесса де Саше, моя бабушка, если хочешь узнать человека, поинтересуйся, кто его родители. О матери нынешнего барона де Морле я знаю лишь то, что она была дочерью виноторговца из Шампани и умерла вскоре после рождения сына. А об его покойном отце, который одно время считался моим женихом, не могу вспомнить ничего хорошего.

Видя, что Анриетта настолько поражена её словами, что не может выдавить из себя ни звука, Элизабет снизошла до объяснения:

– Мой бывший жених рано остался без отца, и его опекуном стал граф де Оре, мой дед, который одно время был наместником Бретани и до самой смерти хранил верность династии Валуа. В отличие от него, барон де Морле перешёл на службу к герцогу де Меркёру, отдавшему Бретань под власть Лиги. Но когда королевские войска нанесли поражение Меркёру и захватили владения Морле, господин барон поспешил объявить себя сторонником Генриха IV. Таким образом, он сохранил свои поместья и родовой замок и, запершись там, предался пьянству и разврату, отчего умер два года назад, оставив с носом всех своих многочисленных кредиторов.

– Вряд ли его сын остался в стороне от всего этого непотребства, поэтому я считаю, что барон де Морле – вам не пара! – заключила графиня.

– Я тоже так считаю, сударыня! – согласилась Анриетта.

Её же тётка продолжила:

– Жаль, что вы не можете выйти замуж за моего сына.

– Поверьте, сударыня, у меня и в мыслях не было… – покраснев, Анриетта запнулась.

– Я знаю, кого вы любите. Но если бы даже не существовало проклятия Лалена, эта любовь не принесла бы вам счастья. Вы слишком разные с графом де Оре.

– Умоляю вас, сударыня!

– Нет уж, дослушайте меня до конца. Согласно нашей семейной легенде, Лален был оборотнем: его волчья кровь притягивает его потомков друг к другу, как притянула когда-то нас с бароном де Монбаром. Чего мне только стоило не поддаться похоти! А Монбар был готов заплатить за обладание мной даже своей жизнью! Но я твёрдо знала, что если стану причиной его гибели, то не смогу жить с этим. Однажды мы даже вместе едва не бросились в пропасть, чтобы покончить раз и навсегда с этой мукой! Поэтому гоните прочь от себя любовь к моему сыну!

– Простите, сударыня, но я не могу понять, почему вы не вышли замуж за барона де Монбара после гибели его отца? – после паузы спросила девушка.

– Во-первых, потому, что это я убила старика!

Увидев изумление в глазах племянницы, Элизабет пояснила:

– У нас с ним были свои счёты: он привёл толпу фанатиков в дом моего отца под предлогом того, что барон де Лорьян укрывает гугенотку, и убил моих родителей. А потом этот негодяй стал преследовать меня из-за того, что его сын не хотел жениться на своей английской кузине, так как был увлечён мной. Хотя я нисколько не жалела о том, что отомстила ему, должно было пройти время, чтобы страсти улеглись.

– Наверно, я бы не смогла убить человека, – задумчиво произнесла Анриетта.

– А я, когда старик решил заколоть меня той же самой шпагой, которой убил мою мать, предпочла первой метнуть в него кинжал!

– Простите, сударыня, я, вероятно, сужу о вещах, о которых не знаю!

– Дай вам Бог и далее пребывать в неизвестности!

– Кроме того, под давлением своего отца мой любимый всё-таки обручился с мадемуазель Паркер, – продолжила Элизабет. – Хотя потом он уверял меня, что никогда не женится на англичанке, я всё равно была сильно уязвлена и при встрече сказала ему, что выхожу замуж за графа де Сольё, своего кузена.

– Вероятно, поэтому барон де Монбар бросил своё помолвочное кольцо в фонтан! – догадалась Анриетта.

– Да, это произошло во время нашего объяснения в саду.

– Нужно будет сказать графу де Оре, чтобы он не носил этот перстень!

– Теперь это уже дело прошлое. Раз Монбар подарил ему своё кольцо, граф де Оре волен поступать с ним как угодно.

– Была ещё одна причина, почему я отказала Монбару, – после молчания добавила графиня. – Случилось так, что я отдалась королю Генриху IV и боялась, что рано или поздно Монбар об этом узнает и разлюбит меня. А графу де Сольё ни до чего не было дела, кроме своих рисунков. Хотя он по-своему любил меня, да и я привязалась к нему и ни разу ему не изменила за девять лет нашего брака. Но так и не смогла забыть любимого.

– Неужели он до сих пор ничего не знает о…

– Теперь уже знает. Я рассказала ему об этом ещё двенадцать лет назад, когда мы случайно столкнулись с ним на ярмарке в городе Сольё. Я сняла там гостиницу, где и произошло то, чего мы так долго желали. Монбар был счастлив и простил мне моё прегрешение!

– Время доказало, что ваши чувства были не простой похотью, а настоящей любовью, – задумчиво произнесла Анриетта. – Как у Ромео и Джульетты, только со счастливым концом.

– Что вы сказали? – удивилась графиня.

– Диана рассказала мне о пьесе Шекспира, которую смотрела в Англии. Она о несчастных любовниках, которые покончили с собой.

– Знавала я этого Шекспира – бездарность и скряга, – пожала плечами Элизабет. – А пьесы за него пишет или мой английский адвокат, господин Бэкон, или кто-то из его друзей-аристократов, которые прикрываются именем Шекспира, дабы не уронить свою честь.

– Раз уже речь зашла о мадемуазель Кук, то скажите, что вы думаете о ней? – вдруг спросила графиня.

– Мне кажется, что Диана – умная девушка, хотя больше значения придаёт земным благам, а не духовным богатствам.

– В таком случае она – вылитая мать! Внезапно приехав в Бургундию, баронесса застала меня и своего мужа в постели. Я предложила ей приличную ренту за то, чтобы ноги её больше не было в Монбаре, и она недолго колебалась. Жаль только, что тогда мне ничего не было известно об её дочери от Маунтджоя, иначе она не получила бы ни цента!

– А мне, вероятно, придётся выйти замуж без любви, – вздохнула Анриетта.

– Поклянитесь, что не поддадитесь искушению и не пожертвуете своей жизнью ради похоти!

– Клянусь жизнью моего брата, сударыня!

– В таком случае, хочу открыть вам тайну: граф де Оре – мой родной сын!

– Неужели вы и герцог де Оре… – Анриетта готова была провалиться сквозь землю.

– Нет, я родила старшего сына от Генриха IV.

– Выходит, я – дочь короля?

– Нет, вы – дочь герцога. Однако ни я, ни мой брат не имеем к вашему рождению никакого отношения. Чтобы спасти мою честь, герцог де Оре решил усыновить своего племянника. А потом – вас. Моего старшего сына назвали в честь короля Генриха III; вы же получили своё имя благодаря названному брату.

– Умоляю вас, сударыня, скажите, кто были мои настоящие родители?

– Не могу, это не моя тайна.

Словно в подтверждении этих слов графиня решительно засунула в рот трубку. Затем, отвернувшись от умоляющего взгляда девушки, она мрачно добавила:

– Скоро вы сами всё узнаете, хотя лучше бы вам не знать!