Цитаты из книг автора «Эрик Хобсбаум»

момента падения Временного правительства и до настоящего времени вокруг Октябрьской революции не стихает полемика. Как правило, она уводит совсем не в ту сторону. Главный вопрос состоит не в том, был ли это, как считают историки антикоммунистической направленности, военный или мирный государственный переворот, осуществленный врагом демократии Лениным, а в том, кто или что могло прийти на смену павшему Временному правительству.

Поднявшаяся волна поддержки неумолимо толкала большевиков к немедленному захвату власти. В действительности, когда этот момент пришел, власть нужно было не столько захватить, сколько подобрать. Говорят, что больше людей пострадало на съемках великого фильма Эйзенштейна “Октябрь”, чем во время настоящего штурма Зимнего дворца 7 ноября 1917 года. Временное правительство, которое никто не стал защищать, просто растаяло в воздухе.

Вопреки мифологии “холодной войны”, представлявшей Ленина в первую очередь организатором переворотов, единственным подлинным преимуществом Ленина и большевиков была их способность распознать чаяния масс и вести их в нужном направлении. Когда Ленин понял, что, вопреки программе социалистов, крестьяне хотят раздела земли на семейные участки, он немедленно призвал большевиков к этой форме экономического индивидуализма.

Лозунги с требованием хлеба, мира и земли обеспечили растущую поддержку тем, кто их распространял. В основном это были большевики, число которых из небольшой группы в несколько тысяч в марте 1917 года к началу лета увеличилось до четверти миллиона.

После свержения царизма лишь малая часть населения знала, что представляли собой лозунги революционных партий, а если даже и знала, то вряд ли могла отличить их от лозунгов их противников. Народ больше не признавал никакую власть, даже власть революционеров, хотя те и претендовали на первенство.

Итак, вместо либеральной и конституционной, ориентированной на Запад России, готовой и стремящейся воевать с Германией, возник революционный вакуум: с одной стороны беспомощное Временное правительство, а с другой – множество народных Советов, спонтанно выраставших повсюду как грибы после дождя . Советы действительно обладали властью или по крайней мере правом вето на местах, но понятия не имели, как эту власть использовать. Различные революционные партии и организации – большевики, меньшевики, социал-демократы, социал-революционеры и многочисленные мелкие левые фракции, выйдя из подполья, старались утвердиться в этих ассамблеях, чтобы координировать их и обращать их в свою политическую веру, хотя первоначально только Ленин видел в них альтернативу правительству

Более того, Россия уже была настолько готова к социальной революции, что народные массы Петрограда немедленно расценили падение царя как провозглашение всеобщей свободы, равенства и прямой демократии. Выдающимся достижением Ленина стало превращение этой неуправляемой анархической народной волны в большевистскую силу.

То, что русская революция должна иметь исключительное международное влияние, было ясно всегда: даже ее первый этап 1905–1906 годов заставил пошатнуться самые древние империи, от Австро-Венгрии и Турции до Персии и Китая ( , глава 12). К 1917 году вся Европа превратилась в пороховой погреб, в любую минуту готовый взорваться.

Как мы уже говорили, общественные системы европейских стран, принимавших участие в войне, начали разрушаться под воздействием колоссальных военных перегрузок. Волна патриотизма, сопровождавшая начало войны, пошла на спад. К 1916 году усталость от войны начала превращаться в угрюмое и тихое недовольство бесконечной и бессмысленной бойней, которой, казалось, никто не хочет положить конец. В 1914 году противники войны чувствовали свою беспомощность и одиночество, однако в 1916 году они уже понимали, что говорят от имени большинства. Насколько круто изменилась ситуация, стало очевидно, когда 28 октября 1916 года Фридрих Адлер, сын лидера и основателя австрийской социалистической партии, обдуманно и хладнокровно застрелил в венском кафе австрийского премьер-министра графа Штюргка (в ту эпоху еще не знали о службе безопасности). Это была акция публичного антивоенного протеста.

В 1917 году Ленин, чьи мечты в 1905 году не шли дальше создания буржуазно-демократической России, сразу же понял, что либеральной лошадке не победить на российских революционных скачках. Это была реалистичная оценка. Однако в 1917 году он, как и остальные российские и нероссийские марксисты, понимал, что в России просто не существовало условий для распространиться куда‐нибудь в другое место.