Цитаты из книг автора «Эрик Хобсбаум»

же, за исключением романтиков, видевших прямой путь от коллективизма российской деревни к социалистическому обществу, все наблюдатели были уверены, что русская революция не может быть социалистической. Для подобных преобразований не было условий в крестьянской стране, являвшейся олицетворением бедности, невежества и отсталости, где промышленный пролетариат, назначенный Марксом на роль могильщика капитализма, составлял крайне малую, хотя и сплоченную часть общества.

Вспомним, что с еще большей убежденностью, чем даже французская революция в якобинский период, Октябрьская революция считала себя не столько национальным, сколько всемирным явлением. Она совершалась не для того, чтобы принести свободу и социализм в Россию, но чтобы положить начало мировой пролетарской революции. Для Ленина и его товарищей победа большевизма в России являлась прежде всего сражением в борьбе за победу большевизма в более широком мировом масштабе и лишь в этом случае имела смысл.

Однако Октябрьская революция имела гораздо более глобальные последствия, чем ее предшественница. Хотя идеи французской революции, как уже известно, пережили большевизм, практические последствия октября 1917 года оказались гораздо более значительными и долгосрочными, чем последствия событий 1789 года. Октябрьская революция создала самое грозное организованное революционное движение в современной истории. Его мировая экспансия не имела себе равных со времен завоеваний ислама в первый век его существования. Прошло всего лишь тридцать или сорок лет после прибытия Ленина на Финляндский вокзал в Петрограде, а около трети человечества оказались живущими при режимах, прямо заимствованных из “Десяти дней, которые потрясли мир” (Reed, 1919), под руководством ленинской организационной модели – коммунистической партии. После второй волны революций, возникших на заключительной стадии длительной мировой войны 1914–1945 годов, большинство охваченных ими стран пошло по пути СССР.

Только США вышли из мировых войн почти такими же, как вступали в них, разве что став еще сильнее. Для всех остальных государств окончание войны означало серьезные потрясения.

Одним словом, глобальная катастрофа, вызванная Второй мировой войной, без преувеличения стала самой массовой в истории человечества. Не менее трагическим последствием этой катастрофы является то, что человечество научилось жить в таком мире, где убийства, насилие и массовое изгнание стали повседневностью, на которую мы просто не обращаем внимания.

В результате Корейской войны (еще одного побочного следствия Второй мировой войны) появилось около 5 миллионов корейских беженцев.

Так мир приучился к принудительному изгнанию людей и их уничтожению в астрономических масштабах – явлениям прежде столь непривычным, что для них пришлось придумать новые слова, такие как “апатрид” (лицо без гражданства) и “геноцид”. Первая мировая война привела к истреблению турками до сих пор точно не установленного числа армян (самая распространенная цифра – 1,5 миллиона), что можно считать первой в новейшее время попыткой уничтожения целого народа

Трудолюбивые немецкие бюрократы, которые наверняка пришли бы в ужас, если бы их лично заставили отправлять на смерть несчастных евреев, спокойно составляли железнодорожные расписания для регулярного отправления “поездов смерти” в польские концентрационные лагеря, не испытывая при этом чувства личной причастности. Величайшим проявлением жестокости нашего столетия стала обезличенная жестокость дистанционных решений, особенно когда их можно было объяснить печальной производственной необходимостью

Еще одной причиной возросшей жестокости стала совершенно новая черта войны – ее обезличенность. Убийства и увечья превратились в отдаленные последствия нажатия кнопки или поворота рычага. Техника сделала жертвы войны невидимыми, чего никак не могло произойти с теми, кого можно было рассмотреть через прицел винтовки или проткнуть штыком. На прицеле орудий Западного фронта находились не люди, а статистика – причем даже не реальная, а предполагаемая статистика, как показал “подсчет потерь” противника во время американо-вьетнамской войны. Далеко внизу под брюхом бомбардировщика были не люди, которым суждено быть сожженными заживо c потрохами, а всего лишь цели

Возможно, именно долгосрочные последствия обеих мировых войн для экономики США смогли гарантировать ей то глобальное превосходство, которое сохранялось на протяжении всего двадцатого века и начало постепенно сглаживаться только к его завершению (см. главу 9). В 1914 году это была уже самая крупномасштабная, но еще не доминирующая экономическая система. Войны, которые укрепили ее, ослабив (относительно или абсолютно) ее соперников, существенно изменили положение дел.