Цитаты из книг автора «Эрик Хобсбаум»

Однако именно в 1920 году большевики совершили то, что при взгляде в прошлое кажется главной их ошибкой, – произвели раскол международного рабочего движения. Они сделали это путем структурирования международного коммунистического движения по образцу авангарда ленинской партии, состоявшего из элиты штатных “профессиональных революционеров”.

Партии, не желавшие принять ленинскую структуру, не допускались в новый Интернационал или исключались из него, поскольку он мог быть только ослаблен “пятыми колоннами” оппортунизма и реформизма, не говоря уже о том, что Маркс как‐то назвал “парламентским кретинизмом”. В предстоящем сражении было место лишь для солдат.

Однако 1919 год, явившийся годом наивысшего подъема социальных волнений на Западе, принес поражение этой единственной попытке распространить большевистскую революцию за пределы России. Хотя в 1920 году революционная волна быстро пошла на убыль, большевистское руководство в Москве не оставляло надежд на революцию в Германии до конца 1923 года.

Тем не менее революция 1918 года в Германии укрепила надежды российских большевиков, тем более что в Баварии в 1918 году была провозглашена социалистическая республика, просуществовавшая, правда, очень недолго, а весной 1919 года, после убийства ее лидера, недолговечная Советская республика была провозглашена в Мюнхене, столице немецкого искусства, интеллектуальной контркультуры и (что политически менее опасно) пива. Эти события совпали с другой, более серьезной попыткой распространения большевизма в западном направлении – созданием Венгерской Советской республики, просуществовавшей с марта по июль 1919 года . Обе эти попытки были подавлены с предсказуемой жестокостью.

Создание небольших национальных государств в соответствии с планами Вильсона, хотя и не устраняло национальные конфликты в зонах революций, сужало охват большевистской революции, что, безусловно, являлось целью союзников-миротворцев.

В мистической тишине, почти в религиозном экстазе, мы восхищались всем, что приходило из России” (Koivisto, 1983). Одним словом, Октябрьская революция стала событием, которое потрясло мир.

И все‐таки революция выжила. Это произошло по трем главным причинам: первая – она обладала исключительно сильным аппаратом государственного строительства, состоявшим из шестисоттысячной централизованной и дисциплинированной коммунистической партии. Какова бы ни была ее роль до революции, эта организационная модель, без устали пестуемая и защищаемая Лениным с 1902 года, добилась своей цели. Фактически всем революционным режимам двадцатого века пришлось взять за основу ее принципы. Во-вторых, было совершенно очевидно, что это правительство, которое могло и хотело сохранить Россию как единое государство. Поэтому оно получило значительную поддержку многих русских патриотов, в частности офицеров, без которых не могла быть создана новая Красная армия. По этим причинам с исторической точки зрения выбор в 1917–1918 годах происходил не между либерально-демократической или нелиберальной Россией, а между существованием России и ее распадом, как случилось с другими архаичными побежденными империями, например с Австро-Венгрией и Турцией. В отличие от них большевистская революция в целом сохранила многонациональное территориальное единство старого царского государства, по крайней мере в течение следующих семидесяти четырех лет. Третьей причиной было то, что революция разрешила крестьянству взять землю. Когда дошло до дела, коренная масса великорусского крестьянства – основы как страны, так и ее новой армии – решила, что для них больше шансов получить землю при красных, чем в случае возвращения прежних помещиков. Это дало большевикам решающее преимущество в Гражданской войне 1918–1920 годов. Как оказалось, русские крестьяне были слишком большими оптимистами.

Когда новая Советская республика выбралась из ужасов сражений, оказалось, что ее ведут в направлении, далеком от того, которое имел в виду Ленин, выступая на Финляндском вокзале.

Различные контрреволюционные “белые” армии и режимы поднялись против Советов, финансируемые союзниками, которые посылали британские, французские, американские, японские, польские, сербские, греческие и румынские войска на русскую землю. В худшие периоды жестокой и хаотичной Гражданской войны 1918–1920 годов Советская Россия уменьшилась до клочка территории в Северной и Центральной России, где‐то между Уралом и теперешними прибалтийскими государствами, с незащищенным перстом Петрограда, указующим на Финский залив. Единственными важными преимуществами нового режима, из ничего создавшего победоносную Красную армию, были некомпетентность и разобщенность белых, восстановивших против себя российское крестьянство, и вполне обоснованные подозрения западных держав, что отправлять своих мятежных солдат и матросов на войну с революционными большевиками небезопасно. К концу 1920 года большевики одержали победу.

Что реально могли сделать те, кто попытался бы управлять проснувшимся вулканом революционной России? Ни одна партия, кроме большевиков, не была готова взять на себя эту ответственность, а ленинская статья “Большевики должны взять власть!” наводит на мысль, что далеко не все члены партии разделяли его уверенность. Имея благоприятную политическую ситуацию в Петрограде, Москве и северных армиях и получив на короткое время возможность захвата власти, было действительно трудно выбрать другой путь. Военная контрреволюция только начиналась. Находившееся в безнадежном положении Временное правительство, не желавшее подчиниться Советам, могло сдать Петроград германской армии, подошедшей уже к северной границе теперешней Эстонии и находившейся в нескольких милях от столицы. Ленин редко боялся смотреть в лицо даже самым мрачным фактам. Он понимал, что, если большевики упустят время, поднявшаяся волна анархии может спутать их карты. В конце концов ленинские аргументы убедили его соратников. Если революционная партия не берет власть, когда того требуют текущий момент и народные массы, чем она отличается от нереволюционной партии?