Цитаты из книг автора «Эрик де Кермель»

И тогда наступает не имеющее себе подобных мгновение, которое я называю «инципит-кисс». «Инципит» на латыни означает первые слова или первую фразу текста. Некоторые «инципит» – настоящие шедевры и вбрасывают вас в чтение, как катапульта, сделанная из чувств, ума или тайны. Другие оставляют вас бесчувственными как камень. «Инципит-кисс» – первый поцелуй. Он может быть соленым, сладким, нежным, горьким, мягким, пылким, мятежным, вырванным у кого-то, украденным, быть ударом, быть лаской, быть чувственным, экзотическим, ледяным, энергичным… Это первое впечатление. Очень часто оно бывает хорошим. Часто, но не всегда!

мы делаем бессмертными тех, кого любим, и настоящая смерть наступает только от забвения.

Кристиана Бобена «Идущий человек»

Паскаль Рюффенах, «Больница у моря».

Пять размышлений о красоте» Франсуа Чена.

Библию ядовитого леса» Барбары Кингсолвер

С того дня, как книга опубликована, она уже не принадлежит своему автору. Она принадлежит каждому из своих читателей. Книга – это переход через границу. Первые слова ее первой страницы становятся ключом к новому миру, о котором ты не знал до того, как раскрыл книгу. И этот мир постепенно открывается перед нами в воображаемой вселенной нашего ума. Сегодня я знаю также, что книги создают освобождающие связи. Каждый раз, когда кто-то открывал дверь моей маленькой книжной лавки, рождалась новая история. Завтра утром моя дверь, может быть, откроется, чтобы впустить крестьянина-философа, скульптора-египтянина, странствующую всадницу, старого колдуна с пустошей или русского князя… Мне не терпится оказаться в завтрашнем утре.

Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, кто ты». Если я у кого-нибудь в гостях, то, быстро взглянув на содержимое книжного шкафа, узнаю о хозяине больше, чем если бы он рассказывал мне о себе много часов подряд. Надо было бы устраивать собрания читателей одной и той же книги. Те, кто читает одно и то же, должны быть похожи. Их, конечно, волнуют одни и те же чувства, у них вызывают гнев одни и те же причины. За каждой книгой стоит община, члены которой не знают друг о друге. Я знаю, что в моей книжной лавке есть следы множества людей. Эти следы сближаются, как будто ищут друг друга, и иногда пересекаются благодаря чтению какой-либо книги. Эта группа посетителей вовсе не является представительной выборкой, но она – маленькое человечество, населяющее мир, в котором я живу. У книг есть большие руки, книга постепенно раскрывает объятия, когда вы читаете страницу за страницей. Книги приветливо встречают взгляды, которые опускаются на них. Ладони, которые берут книгу, – широкие, короткопалые и мозолистые или ухоженные и ласковые, белые или смуглые, морщинистые или молодые, – удочеряют ее на время чтения. Книги ждут этих приемных родителей и умеют быть благодарными тому, кто их любит, и в знак благодарности часто дарят ему то, что он ищет, – нежность и волнение, дрожь и экзотику, ум и новые пути для того, чтобы понять этот мир и научиться жить в нем.

Врачи действительно должны были бы выписывать своим пациентам рецепт для аптеки и направление на консультацию в книжный магазин.

Кузина матери сказала мне, что они постоянно повторяли друг другу заключительные слова сказки Филиппа Шателя «Милая Эмилия»: «Делайте так, чтобы мечта съедала вашу жизнь, иначе жизнь съест вашу мечту».