Цитаты из книг автора «Эрих Мария Ремарк»

Молнии сверкали теперь над небоскребами беспрерывно: казалось, они возникают в густой сети труб и кабелей под землей. А потом полил дождь; большие темные капли падали на асфальт; сперва мы увидели дождь, а уже потом ощутили его.

Неожиданное сравнение всегда выходит за пределы человеческой логики.

Они были избавлены от страха и голода – главных движущих сил природы – и платили за это лишь монотонностью существования.

Один пласт подпирает другие, в которых жизнь на время угасла.

Лилиан наблюдала за ним. Она ждала, что он будет уговаривать ее не пить, но Борис был достаточно умен: он угадал ее мысли. – Налить еще? – спросил он. – Нет. – Лилиан поставила стакан около себя, не дотронувшись до него. – Борис, – сказала она, – мы слишком хорошо понимаем друг друга. Ты слишком хорошо понимаешь меня, а я тебя, и в этом наша беда.

Человек теперь шел рядом. Он был немного ниже меня ростом. – Вы немец? – спросил он по-немецки.

– Прогулку по Сене я уже как-то совершила. Там мне предложили стать любовницей богатого мясника. Он обещал снять для меня квартиру. – А на Эйфелевой башне ты была? – Нет. Туда я пойду с тобой, мой любимый. – Я так и знал. Ты счастлива? – А что такое счастье? – Ты права, – сказал смущенно Клерфэ. – Кто знает, что это такое? Может быть, держаться над пропастью.

Клерфэ внимательно смотрел на платье из тонкой серебристой парчи, висевшее у изголовья кровати. – Специально для Сицилии, – сказал он. – Я надевала его вчера поздно ночью. – Где? – Здесь. – Одна? – Одна. – Больше ты не будешь одна. – Я и не была одна. – Знаю, – сказал Клерфэ. – Я говорю, что люблю тебя, так, словно ты должна быть мне благодарна. Но я этого не думаю. Просто я болтаю глупости, потому что мне непривычно… – Нет, ты не говоришь глупости… – Каждый мужчина, если он не лжет женщине, говорит глупости. – Иди, – сказала Лилиан, – откупорь бутылку «Дом Периньон». От хлеба и колбасы ты становишься слишком неуверенным в себе и глубокомысленным. Что ты нюхаешь? Чем я пахну? – Чесноком, луной и ложью, которую я никак не могу распознать. – Ну и слава Богу. Давай опять вернемся на землю. Ведь так легко оторваться от нее.

– Зачем нужно, чтобы тебя поняли? Ведь ты уходишь – разве этого недостаточно? Лилиан опустила голову. – Да, этого достаточно. Бей еще.

«Бей еще, – подумал он. – Когда ты вздрагиваешь от боли, потому что тебе пронзили сердце, они стенают „бей еще“, как будто ты и есть убийца». – Я тебя не бью. – Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой? – Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Вот в чем разница. «Я тоже лгу, – думал он. – Я хочу, чтобы она была со мной, ведь, кроме нее, у меня нет ничего, она – последнее, что у меня осталось, я не могу ее терять, о Боже, я не должен ее потерять!»