До появления М-литературы так говорили и о жанре детектива. Все уже сказано, все ходы записаны, невозможно создать ничего нового. Но жизнь показывает, что в рукавах действительно талантливых людей еще много карт.

БИЛЛ

Думаю, стоит дождаться твоего нового романа, чтобы делать выводы.

Маргарет согласно кивает, медленно и раздраженно прикрыв глаза.

БИЛЛ

Но мы здесь за тем, чтобы наблюдать за процессом. Ты арендовала этот дом, чтобы писать в спокойной атмосфере, верно?

МАРГАРЕТ

Да, это так. Это замечательное место, меня оно очень вдохновляет.

БИЛЛ

Место действительно красивое. Кажется, его суть в том, чтобы отрешиться от всего, остаться наедине с собой, природой и творчеством.

МАРГАРЕТ

(с легким напряжением)

Все так.

БИЛЛ

Но сюда приедет детектив.

МАРГАРЕТ

Она необходима для соблюдения достоверности. В конце концов, я впервые пишу полицейский детектив, нужно, чтобы все было если не точно фактически, – здесь я могу добавить художественности – но процедурально.

БИЛЛ

Конечно-конечно. И твоя ассистентка тоже будет здесь… Для достоверности?

Маргарет на секунду вспыхивает, но продолжает спокойно.

МАРГАРЕТ

Агата – моя правая рука, в большинстве возникающих ситуаций, требующих моего участия, я полагаюсь на нее. В таком месте всегда необходим человек, который возьмет на себя организацию быта и решение технических вопросов, пока я работаю над книгой.

БИЛЛ

И твой издатель…

МАРГАРЕТ

(указывая в сторону Билла, сидящего рядом с камерой пальцем, немного раздраженно)

Вот тут уже никаких претензий: это совпадение.

В течение следующей реплики Билла Маргарет меняется в лице, оно принимает холодное, злобное выражение.

БИЛЛ

Как можно случайно приехать на остров в океане, когда там находится писательница, которую уже много лет печатает твое издательство? Воистину удивительно, что такое совпадение произошло именно с Николасом Ямином. Настоящие чудеса.

Маргарет выдерживает паузу, глядя прямо на Билла.

МАРГАРЕТ

Я все же не ушла в затворницы на время написания книги. И если мой издатель хочет навестить меня, не понимаю, почему бы ему этого не сделать.

БИЛЛ

Ты абсолютно права. Заодно и мы снимаем фильм. Тебе это не будет мешать творить? Ведь я буду снимать тебя и твоих гостей довольно часто и много. Почти все время.

МАРГАРЕТ

Мои гости привыкли к вниманию и камерам. Думаю, они тебя даже не заметят.

БИЛЛ

Да, ведь здесь будет и еще одна знаменитость, верно?

Маргарет смотрит в сторону Билла с непонимающим видом.

БИЛЛ

Маделин Стоун.

Маргарет всплескивает руками.

МАРГАРЕТ

Ах да, конечно. Мад, Маделин Стоун тоже приедет.

БИЛЛ

Зачем?

Маргарет словно застали врасплох.

МАРГАРЕТ

Что?

БИЛЛ

Зачем здесь будет находиться другая писательница? Твоя помощница – понятно. Твой издатель – спорно, но вполне допустимо. Я здесь с самыми конкретными целями. Детектив будет тебя консультировать. А что здесь делает писательница детективных романов?

МАРГАРЕТ

Она… На самом деле, это забавная история. Я не планировала приглашать Маделин. Но несколько дней назад на одной литературной вечеринке мы заговорили о секретах мастерства, и я предложила ей приехать и понаблюдать за тем, как я создаю новый роман.

БИЛЛ

Ты позвала ее учиться у тебя?

МАРГАРЕТ

По сути, да.

БИЛЛ

Ты позвала другую известную писательницу учиться у тебя мастерству написания книги?

Маргарет выглядит немного растерянной.

БИЛЛ

Ведь Маделин Стоун сама является автором романов-бестселлеров. Зачем ей ехать сюда за твоим мастер-классом?

Маргарет озадачена, словно действительно впервые сама об этом задумалась.

МАРГАРЕТ

Думаю, этот вопрос лучше задать Маделин, когда она приедет.

БИЛЛ

Пегги… Маргарет, признайся.

МАРГАРЕТ

Не понимаю, о чем ты?

БИЛЛ

Ты наняла ее как литературного призрака?

Маргарет на секунду замирает, она шокирован.

МАРГАРЕТ

(яростно)

Как тебе пришло это в голову?

БИЛЛ

(спокойно)

Это предельно логичное предположение: на острове все имеют отношение лично к тебе или к роману. Маделин Стоун не имеет отношения к тебе лично. Вы с ней не подруги, насколько мне известно. Да и не стала бы ты приглашать подружку туда, где планируешь работать. Поэтому она имеет отношение к роману. Ты слишком горда, чтобы писать с кем-то в соавторстве, так что вывод напрашивается сам собой: она твой литературный призрак. Исписались, мисс Митчелл?

К концу его реплики Маргарет уже спокойна и слушает Билла со усталостью на лице.

МАРГАРЕТ

Какая задумка! Не пробовал писать? Ах, да, ведь то, что ты пишешь сам, давно проваливается в прокате. Поэтому ты и ушел в безопасную документалистику, верно? Хорошо, когда всю работу за тебя делают другие, сами составляют для тебя сценарий из своих жизней, а ты только записываешь и создаешь провокационные ситуации. На них ты еще способен. Но для того чтобы стать хорошим документалистом или, в твоем случае, рядовым документалистом, Билли, тебе нужно научиться не оценивать поступки других по себе. Я не ты. Я все сделала сама. Начиная с себя. Что бы ты там ни думал.

Я на секунду застыла, пытаясь понять, откуда раздается звук, потому что все еще не видела ту, кто меня позвал, хотя этот голос узнала бы из тысячи.

Приглушенное постукивание каблуков по деревянной лестнице – и Маргарет появилась в центральной широкой деревянной квадратной арке с закругленными углами, одетая в мягкий молочный кашемировый свитер и укороченные джинсы, с растрепанной прической в стиле восьмидесятых, которая казалась обманчиво небрежной, в аккуратных туфлях на символическом плоском и широком каблуке. В ней можно было бы заподозрить легкомысленное отношение к своему внешнему виду, но только не мне. Обманчиво кажущийся скромным комплект дополняли вполне узнаваемые украшения на пальцах, запястьях, шее и в ушах. И в этом была вся Маргарет.

Мне до ужаса захотелось оказаться в своей квартире и смотреть на диване с Джей Си какой-нибудь ужастик категории B под пиво и начос. Но я изобразила свою самую дружелюбную из искусственных улыбок.

– Привет! Чудесный дом, – пробормотала я банальнейшую фразу.

– Он не мой, но ты же это знаешь, – скромно отмахнулась она, беря меня под руку и увлекая в гостиную. – Дом действительно славный. Пойдем, я все покажу.

Я попыталась вяло сопротивляться: почему-то очень не хотелось оставлять свои вещи в прихожей. Но Маргарет снова отмахнулась, и мы вошли в большую комнату, которая казалась сделанной из красного дерева и такого же бархата.

В целом весь дом напоминал декорации классических британских детективов, оттого и Маргарет, и я выглядели в нем даже не как статисты, а как младшие работники съемочной группы. Всю гостиную можно было разрезать на фоны для стильных фотосессий владельцев охотничьих угодий, в имени которых было не менее четырех слов. Казалось невероятным, что в доме работал вай-фай и ловил сигнал телефон.

По огромному залу точно выверенно были расставлены мягкий гарнитур, огромные тяжелые кресла с высокими спинками, за которыми можно было легко спрятаться даже очень немаленькому человеку. Единственная стена, на которой не было окон от пола до потолка состояла из книжных шкафов, и я готова была поспорить, что при взятии определенной из них непременно должен был открываться потайной ход, о котором знает только хозяин.

Сама комната причудливо извивалась, делясь на несколько зон. Дом, снаружи абсолютно классический, внутри уверенно добавлял модерна. А новейшая техника, хоть и стилизованная под винтаж, говорила, что хозяева только играют в стариков, но при этом любят самые удобные и современные решения.

Маргарет подвела меня к небольшому дивану, который своей формой занимал место на пятерых, но вмещал чуть более двух человек, и присела напротив, держа меня за руки. Она смотрела мне в глаза и так искренне улыбалась, словно мы члены любящей семьи, не встречавшиеся долгие и годы. Я не знала, как играть в эту игру. Более того, чем дольше мы сидели вот так, ни слова не говоря, тем неуютнее становилась ситуация. Я сдалась первой.

– Что? – проблеяла я с искусственным смехом.

Маргарет же только коротко пожала плечами, все еще не отпуская моих рук.

– Мы кого-то ждем? Что происходит?

Она наконец рассмеялась и отпустила меня.

– Прости, я только сейчас, кажется, поняла, что решила писать книгу в доме на отшибе, но при этом он вот-вот наполнится кучей гостей. Даже сейчас мы с тобой здесь не одни. Не бойся, – добавила она как бы невзначай.

– Мы будем здесь не вдвоем?

– Ох, знаешь, нет, так вышло. И нет. Что-то идет по плану, а что-то выходит спонтанно, – она тараторила бессвязно, что совсем не было на нее похоже.

А я подумала, что мы никогда не оставались с ней наедине в одном помещении хоть сколько-нибудь долго. О чем я только думала, когда сюда ехала? Мне даже нечего ей сказать.

– Зачем ты приехала, Маделин?

В голове у меня проносились примерно эти же мысли. Мне даже показалось, что я произнесла этот вопрос сама или услышала его только в собственной голове. Но нет, его задала Маргарет, сидящая напротив меня с прямой спиной, со сложенными в замок ладонями на коленях. Она смотрела на меня непроницаемым взглядом сотрудника спецслужб, под которым я стремительно уменьшалась до размера пуговицы.

– Новые гости! – услышала я мужской голос откуда-то из-за шкафа.

В следующую секунду я увидела его обладателя. Мужчина, который вошел в нашу часть гостиной был высок, строен и привлекателен тем неуловимым образом, который заставляет рассматривать лицо с вопросом “что же я в нем нашла?”. На нем были джинсы, лонгслив с каким-то неразборчивым и сложным принтом, скорее всего музыкальной группы, которую я никогда не слышала, и расстегнутая жилетка, которая смотрелась бы нелепо на всех, кроме него. Волосы были художественно растрепаны, но ровно настолько, чтобы понять, что это очень дорого. Он, как и Маргарет, пытался намекнуть своим видом одновременно и на демократизм, и на избранный статус. Джинсы потерты, но самыми высокооплачиваемыми руками.

Походка его была расхлябанной, но он словно выдавал ею возможный диапазон своего актерского мастерства, примеряя роль немолодого, но молодящегося рокера. Ему могло быть с одинаковым успехом и тридцать пять, и шестьдесят пять, и он, казалось, делал все, чтобы окружающие терялись в догадках.

В левой руке у него был угловатый бокал, в котором я заподозрила бурбон, а правой он слегка приобнял Маргарет, пристроившись рядом с ней на крохотном пятачке дивана. Как только он вошел, она тут же приняла свой обычный светский вид, так что я немедленно засомневалась, что слышала ее вопрос.

– Пегги, ты нас познакомишь? – выдыхая пары дистиллята пробормотал мужчина.

Маргарет немного поморщилась на необычной для моего слуха форме ее имени, но ответила:

– Конечно. Маделин, это Билл Краймер. Он режиссер и снимает документальный фильм о создании моего нового романа. Я не предупредила, но он тоже будет жить с нами все время, и скорее всего захочет все снимать, может, тебе это не понравится, но… Я в самом деле не подумала, что это стоит у тебя уточнить.

Хотя слова ее говорили о том, будто она сожалеет о своей забывчивости, в голосе же ясно читалось, что мое мнение относительно съемки в ее доме не имело для нее никакого значения.

– Бывший муж, – представился Билл, протягивая мне руку и со смехом в глазах следя за моей реакцией на его уточнение.

Я видела раньше его фотографии в сети, поэтому успела сложить внешний вид, присутствие в доме Маргарет и его самого воедино, чтобы сделать вывод. Я знала, что она была замужем за известным режиссером. Вернее, бывшим известным режиссером.

Десять или даже пятнадцать лет назад Уильям Краймер был ярчайшей звездой фестивального кино. Он снимал сексуальные, жестокие, порочные, сумасшедшие и всегда – незабываемые фильмы. Критики тех лет сходили с ума в ожидании нового молодого гения с уникальным стилем, который снимал бы что-то свежее или хотя бы дерзкое. И этого у Билла было хоть отбавляй. Чтобы поддержать свою репутацию, он устраивал провокационные выходки, которые отправляли его прямиком на первые полосы газет, а это делало его популярным и вне кружка фестивальных снобов.

Продюсеры стремились вложить деньги в его следующие проекты, потому что тратил Билл немного, а приносил миллионы. Он умел балансировать на грани хорошего вкуса и профессионального маркетинга, и эта грань открывала для него самые разнообразные двери. В почти тридцать лет он существовал в блестящем настоящем на пороге не менее блестящего будущего. Его ожидали богатство и слава. И Маргарет Митчелл.

Они познакомились, когда Маргарет стажировалась в одном из модных журналов и помогала известному фотографу на фотосессии Билла для нескольких разворотов. Он привык к вниманию женщин, а Маргарет – еще не привыкла к вниманию знаменитости. Мне было тяжело понять, что нашел перспективный успешный режиссер в девятнадцатилетней стажерке, но факт остается фактом: меньше чем через пару месяцев они поженились.

Маргарет стала не только женой, но и настоящей музой Билла. Он не стал делать из нее актрису, но заполнял ее изображениями каждый свой фильм и украшал ею каждый выход в свет. Совсем скоро о ней начали упоминать таблоиды, потом – издания посерьезнее. А потом Маргарет выпустила первый роман.

Конечно, без связей Билла моментально взлететь на книжный олимп для никому не известной писательницы было бы невозможной миссией. Он не жалел денег на рекламу ее творения, и очень скоро книга стала бестселлером.

Растворившись в поддержке проектов своей жены, он совсем забросил кино, а индустрия ему этого не простила. Хотя все еще находились желающие спонсировать его новые картины, критики все чаще обвиняли его в самоповторах, бывшие любимые звезды находили тысячи причин, чтобы отказаться от участия в его проектах, а когда-то многочисленные фанаты выросли из его бунтарских идей и были заняты, выплачивая ипотеки.

Теперь для Маргарет открывались все двери, а Билл стал только ее мужем. И как только на горизонте замаячил стабильный высокий доход, как только она заработала столько, чтобы не думать о завтра в ближайшие десятилетия, как только она стала зарабатывать больше, чем он, они развелись.

Безусловно, официальным поводом стали непримиримые разногласия. Но, как не стеснялся говорить во всех интервью Билл, разногласие было только одно: он любил Маргарет, а она перестала притворяться, что он ей интересен, и сбежала при первой же возможности. Сама Маргарет развод не комментировала.

Он пытался вернуться в большое кино, но эти попытки были провальными и для критиков, и для зрителей. После нескольких катастроф Билл снял короткометражный документальный фильм, кажется, только потому, что не мог ничего не делать. И внезапно его небольшой, но искренний проект получил номинацию на главную кинематографическую премию года. Но на этот раз Билл не стал погружаться в свою вновь обретенную славу с головой, а спокойно и методично продолжил осваивать ниву документалистики.

Новые фильмы он выпускал с завидной регулярностью, и они становились настоящими хитами. Хотя до былой популярности его художественного кино было далеко, Билл, казалось, нашел свою нишу и отлично себя в ней чувствовал. От бунтаря остался несколько богемный внешний вид, но Краймер больше не позволял эмоциям брать над ним верх.

Все это я знала еще до личного знакомства с Маргарет. Ранние работы Билла казались мне стильными, но это был все же не мой стиль. Тем не менее отрицать в этом человеке самобытный творческий взгляд и яркую индивидуальность было невозможно.

Я пожала протянутую мне руку и поймала на себе оценивающий взгляд Билла, который задержал мою ладонь в своей чуть дольше положенного нарочно, чтобы я увидела, как он осматривает меня с ног до головы, улыбаясь одним уголком рта.

Наше рукопожатие, которое прошло через колени хозяйки, было прервано поднявшейся с дивана Маргарет.

– А это Маделин Стоун, писательница, но ты и так это знаешь, – быстро протараторила она с раздражением в голосе.

Билл придвинулся на диване ближе ко мне.

– Какими судьбами, Маделин? – с улыбкой чеширского кота поинтересовался он.

– Навигатор сломался, – ответила я с непроницаемым выражением лица.

Он рассмеялся, я улыбнулась, у Маргарет же не дернулся ни один мускул. Билл сделал короткое движение в мою сторону, словно придвигаясь еще ближе, хотя уже был в моей зоне дискомфорта. Как только он пошевелился я бессознательно отпрянула, отчего он заулыбался еще сильнее.

– Мы снимаем фильм, Маделин. Вы когда-нибудь снимались в кино? – игриво спросил он.

– Нет, я предпочитаю находиться по эту сторону экрана.

– И я тоже! – он слишком артистично показал на себя. – Но я рад, что у меня будет возможность снять вас. В этом фильме не хватает красивых женщин.

Маргарет закатила глаза и сделала несколько шагов за ближайший поворот стены из бесконечных книжных шкафов.

– Вы ведь не откажетесь дать мне интервью? – спросил Билл.

Я смутилась.

– По правде говоря, не уверена, что смогу рассказать вам что-то полезное для фильма.

– Не узнаешь, пока не попробуешь. Я не снимаю по сценарию, все будет естественно. Мы только немного поговорим о Маргарет. И вас.

– Разговор будет довольно коротким, – виноватым тоном сказала я. – Мы очень мало знакомы с Маргарет.

Билл замолчал на несколько секунд, изучая мое лицо с легким прищуром, словно обдумывая, насколько я искренна.

Маргарет вернулась с двумя бокалами вина, один из которых протянула мне.

– Вот, угощайся. Билл может болтать без умолку, потягивая бурбон, но не догадается предложить тебе выпить.

Билл снова поднял руки, на этот раз в извиняющемся жесте. С каждым подобным движением я со страхом смотрела на его напиток, готовый расплескаться в любой момент.