Его взгляд прикован к ней. В нем читалась забота и преданность, но было что-то еще. Что-то неуловимое, что царапало меня изнутри, вызывая глухое раздражение. Я не мог понять природу этого чувства, и это злило еще больше.

Музыка оборвалась внезапно, оставив после себя звенящую пустоту. Я снова посмотрел на нее. Она замерла у фортепиано, пальцы все еще упирались о край инструмента, взгляд был прикован к колышущемуся тюлю, за которым виднелись большие сады с цветами лилий, а не к нам. Я не видел ее профиля, но чувствовал исходящую от нее тяжесть.

Время остановилось. Пять минут тишины растянулись в вечность, затем еще на десять. Никто не двигался и словно не дышал. Эта тишина была почти осязаемой, почти священной. Желание заговорить первым, задать вопрос, представиться было огромным.

Но я ждал. Не командира. Женщину. Впервые в жизни.

Прошло около получаса, прежде чем тишину прорезал тихий женский голос, в котором уже не было прежнего надрыва.

- Тебе что-то нужно, Феде?

- Я привел нового телохранителя.

В его голосе не осталось и следа командирской стали. Он звучал с той мягкой, почти отеческой теплотой, которая казалась здесь абсолютно неуместной. Особенно на фоне Модесто, который, насколько я увидел, говорил о собственной дочери с ледяным равнодушием, а порой и с нескрываемым презрением.

В этой семье точно не все так просто. И я должен был понять природу этих странных отношений. Не по приказу отца – это был мой выбор, который я готов признать и взять за него ответственность.

Наконец, моя будущая жена медленно поворачивает голову в нашу сторону. Она поднимается с места - грациозно, словно нехотя нарушая покой окружающего пространства - и делает несколько шагов мне навстречу. Замерев в паре метров, она останавливается, и теперь я могу рассмотреть ее целиком, без остатка.

Элисия Ангелика Аккарди.

Ее янтарные, с золотым отливом глаза поражают - пронзительные, кристально чистые, с таким насыщенным цветом, что он кажется невозможным.

Она смотрит на меня почти минуту, внимательно и без стеснения. Я не шевелюсь, позволяя ей изучать себя. Сама мысль об этом кажется абсурдной. Если бы мой брат увидел меня сейчас - окаменевшего, покорно ожидающего ее вердикта, его насмешки преследовали бы меня до самой смерти. И скорее его, чем моей.

- А у нас давно стали нанимать в телохранители моделей? - с легкой, почти невесомой улыбкой обратилась она к Феделе, стоявшему рядом со мной.

Мои брови сами собой взлетели вверх. От этой девушки я ожидал чего угодно, но не оценки моей внешности.

Феделе лишь кашлянул в кулак, словно выражая этим всю абсурдность этого вопроса. Зато второй мужчина, чье присутствие здесь было явно лишним, отреагировал громким фырканьем.

- Ну, меня же как-то приняли.

Взгляд Элисии сместился на него. В ее интонации не было ни капли яда, лишь теплая, дружеская ирония.

- Ты видел свое лицо в последнее время? Если хочешь быть у нас первым красавцем, придется как-то скрыть синяки под глазами и поработать над улыбкой.

- Обижаешь, Эли. Просто так и скажи, что мордашка твоей новой тени в твоем вкусе.

Беглым взглядом цепляю Теобальдо, неожиданно оказавшегося рядом с моей женой. Вернее, будущей женой, хотя разница несущественна.

- Я и не отрицала, - фыркнула Элисия, закатив глаза. - Просто не подтверждала.

- А что тебе не нравится в моем лице? Ты хоть знаешь, сколько за мной девушек бегает?

- Тебе лишь бы хвастаться своей популярностью. Смотри, подхватишь что-нибудь и прибежишь к нам с Феде плакаться.

- Мужчины не плачут, - отрезал Теобальдо.

- Господи, ты что, сексист? Неужели ты записался в какую-то сектантскую группу, а нам не сказал? - Элисия театрально прижала руку к груди и посмотрела на Феделе. - Феде, ты тоже в этом участвовал?

- Вы двое…

Я непонимающе взглянул на стоящего рядом мужчину. Он едва заметно покачал головой, выдохнул и с непонятным мне облегчением уставился на продолжавшуюся перепалку, словно это была редкая передышка в их безумном мире.

Или мне просто показалось?

- Нет, серьезно. Сначала он пройдет допрос у меня, а потом, если повезет выжить, у Феде.

Я снова смотрю на Теобальдо, который в этот момент отчаянно жестикулирует, пытаясь что-то донести моей жене.

- Разве Феде его уже не проверял? - Элисия изгибает бровь.

Ясно. Значит говорят обо мне.

Интересно.

- Феде уже старик. У него один глаз косит, а второй почти не видит.

- Тео, - тихо и с усмешкой произносит она, слегка ударяя его локтем в плечо, в то время, когда ее губы кривятся в мягкой полуулыбке.

Эли… и Тео.

Достаточно личное сокращение имени, произнесенные пусть и просто, но нежно. Именно это почему-то выводит из равновесия. Непонятно почему, но чувство нарастающей злобы постепенно захватывает разум.

- Может, уже обратите внимание на новенького в вашем дурдоме? - с усталой иронией предлагает Феделе.

В ответ они лишь закатывают глаза. Один за другим. Сначала она, затем он. Как близнецы, у которых одна реакция на двоих.

- Меня зовут Карло Рэниро, синьорита, - сообщаю я с натянутой улыбкой, не отрывая холодного взгляда от друга моей жены.

А они определенно больше, чем просто знакомые. Эта мысль отзывается глухим раздражением.

«Хоть бы не больше», - проносится в голове, оставляя жгучий отпечаток в сознании.

Если их связывает нечто большее дружбы, он станет проблемой, которую придется решать… радикально.

- Карло Рэниро, - шепчет она, словно пробуя имя на вкус, и ее взгляд снова фокусируется на мне.

Звучание моего фальшивого имени из ее уст кажется мне чужим и в то же время странно притягательным. На долю секунды я позволяю себе несвойственную слабость - мне хочется узнать, как бы оно прозвучало в ее исполнении по-настоящему.

Но ее внимание остается недолго прикованным ко мне, прежде чем она снова поворачивается к «Тео».

- Тео, скоро закончатся занятия у брата?

- Через десять минут.

- Он захочет прийти сюда, - девушка медленно поворачивает свою голову в пол-оборота. -Проследи, чтобы они не попались на глаза Джуллио. Он любит навещать нас в такие дни.

- Как скажешь, - на этих словах мужчина разворачивается и проходит мимо меня.

Он быстрым шагов направляется к двери, но я успеваю заметить полный неприязни взгляд, брошенный в мою сторону. В нем явное раздражение, словно я - досадная помеха, которой здесь быть не должно.

Ситуация становится все любопытнее.

Когда дверь за ним мягко закрывается, она переводит взгляд на Феделе.

- Потери?

- Никаких.

- Хорошо.

Я не мог понять, почему на ее лице появилось облегчение, как не понимал и смысла их короткого разговора. Впрочем, это было неважно. Первый день только начался, а у меня впереди целых три месяца, чтобы узнать все тайны этой семьи. И моей жены.

- Тогда можешь идти, - Элисия наконец перевела взгляд на меня. - А ты останься.

Я приподнял бровь, изучая ее лицо. Она небрежным движением откинула волосы назад, открывая взгляду хрупкие плечи. Как только мы остались совершенно одни, она тут же подошла ближе, остановившись в паре шагов.

Дева Мария, она едва доставала мне до плеча. Как можно быть такой хрупкой и маленькой? Или я так долго был вдали от женщин, что забыл, какими они кажутся рядом?

- У тебя есть девушка? – ее голос звучит с живым любопытством.

Я опешил от такой прямоты. И напрягся из-за предполагаемой цели этого вопроса.

- Серьезно? - я не смог сдержать ироничной усмешки.

Она не улыбнулась в ответ. Напротив, подалась чуть вперед, и ее взгляд мгновенно изменился - стал жестким, сосредоточенным. Как у настоящей дочери мафиози, что наследует фамилию вместе со всем весом, идущим в приложении.

- Отвечай на вопросы, Рэниро.

- Нет.

- Жена?

Я выдыхаю, не веря своим ушам.

- Пытаешься меня соблазнить? - сарказм сочится из каждого слова.

Ее реакция мгновенна. Лицо становится каменным, взгляд колючим, а нос презрительно морщится.

- Ха, - она закатывает глаза с нескрываемой усмешкой, такой едкой, что мне становится самому некомфортно от собственного вопроса. - Уж поверь мне, если бы я поставила себе такую цель, наш диалог выглядел бы иначе, - она делает паузу, не сводя с меня глаз. - Отвечай.

- Нет. Ни девушки, ни жены, ни семьи.

Теперь я сам сокращаю дистанцию до единственного удара сердца, наклоняясь к ней так близко, что вижу собственное отражение в ее янтарных глазах. Только сейчас у меня получается наконец рассмотреть их радужку – ее контур темный, почти черный, но сам их цвет – чистое золото с небольшими коричневыми прожилками.

Боже, эти глаза когда-нибудь станут моей погибелью.

Она не отстраняется. Стоит на месте, словно скала, и продолжает наблюдать за мной, пытаясь заглянуть в самую душу. Уверен, если бы этой девушке доверить допрос, она бы смогла вытянуть информацию даже из моего отца. И это делает ее чуть ближе, как будто понятнее.

- Причина, по которой ты здесь?

- Деньги, - выдаю заранее заготовленный ответ.

Она едва заметно качает головой, не разрывая зрительного контакта.

- Ложь. Я знаю людей, для которых это главный мотив. Знаю и тех, чья преданность Модесто не знает границ, - в ее голосе звучит стальная уверенность. - Впрочем, опустим это. У тебя есть кто-то, кому нужно будет сообщить о твоей гибели?

Я опешил.

Этот вопрос... Он звучал из ее уст так буднично, словно речь шла о покупке хлеба. Обычно такое спрашивают в армии, подписывая контракт на смерть. Но здесь? В мафии? От нее? Это было за гранью моего понимания.

- Нет, - отвечаю с опозданием в долю секунды.

Еще мгновение она прожигает меня взглядом, а после молча отворачивается и идет к фортепиано. Ее пальцы касаются его так бережно, будто это живое существо. Легкая полуулыбка медленно трогает уголки ее губ, ветер треплет волосы, создавая обманчивое впечатление мягкости, но ее глаза все еще остаются цепкими.

- Запомни, Карло Рэниро, - она, обернувшись, смотрит на меня в упор и в ее взгляде столько силы, что мне становится интересно, какой все же была ее жизнь. - Здесь ты никто. Тень. Тебя приставили ко мне, но внутри этого дома моя защита - не твоя забота. Главное правило выживания: никогда не вставай между мной и другим членом Аккарди. Что бы ни случилось.

Ее слова посылают импульс в мозг и желание прямо сейчас выбить из нее все ответы застилает мозг. Это не те жестокие мысли, всплывающие в сознании сами собой, ставшие привычными как само дыхание. Это нечто другое – желание тихо подкрадываться к ней, быть всегда чуть на шаг позади, чтобы она смогла мне довериться. И когда это произойдет – она сама все расскажет.

- Я понял.

Я чувствую себя неуютно, словно новобранец перед строгим командиром.

Какого дьявола?

Эта женщина… она притягивает внимание, даже если ты этого не хочешь. В ней чувствуется прозрачная, почти неземная грация. Глаза – не холодные, как может показаться на первый взгляд. В ней есть глубина – слишком притягательная, полная соблазна окунуться в нее и все для того, чтобы узнать, какие тайны скрываются за этим спокойствием, разрушающим привычный уклад мыслей.

Элисия собирается что-то добавить, но в этот миг тишину нарушает скрип двери. В комнату врывается мелкий мальчишка, которого я уже видел в документах отца, а за ним уже знакомые мне Теобальдо и еще одна девушка, с короткими волосами, в черной юбке и белой блузке без рукавов. Но я быстро о ней забываю, как только замечаю сцену, открывшуюся перед нами.

- Эли!

Его звонкий возглас заполняет пространство. Он стремительно преодолевает расстояние и повисает на шее у сестры. Элисия смеется - искренне, заразительно. В этот миг я понимаю: в ее жизни есть что-то важнее музыки.

Важнее чего бы то ни было.

Две драгоценности, способные смягчить ее взгляд и наполнить его той нежностью, которую я помнил лишь по глазам матери.

И почему-то именно сейчас мне до боли захотелось стать для нее третьей.