Предоставленная сама себе Кира развила активную деятельность и за два часа успела замучить пограничную полицию обоих государств. Расследование инцидента велось по-балкански, то есть не спеша и спустя рукава. Не заинтересовала полицию и весьма сомнительная авария недалеко от видинского переезда. Используя угрозы и связи, Кира получила копии удостоверений личности погибшего, копии договора аренды автомобиля, заключение о причине смерти и отчёт о техническом состоянии автомобиля. Согласно ему, камень пробил тормозной шланг, который, судя по фотографиям, был не сильно моложе динозавров. Водитель забыл пристегнуться, нарушил скоростной режим, вылетел с дороги, по удивительному стечению обстоятельств врезавшись в одинокое дерево на обочине, и рекордно быстро скончался от полученных травм. От ситуации за версту пахло керосином, гладкость документов наводила на мысли о подтасовке данных, но задавать вопросы было решительно некому. Все, кто видел тело и ставил подписи на заключениях, магическим образом растворились на балканских просторах. Явившись в морг и с трудом подавив желание начать беседу со сломанных носов, Кира узнала, что тело скоренько кремировали. Обматерив работников на четырех известных ей языках, она удалилась, напоследок хлопнув дверью так, что в ней треснуло стекло.

Скамейка в ночном парке, ставшая сиюминутным психотерапевтом, выслушала длинную тираду о беспечности, глупости и тупости, недальновидности и профнепригодности. Ряд умозаключений о политике, людях и вампирах, оружии и тяге к членовредительству. Через четверть часа поток слов иссяк и Кира замолчала так внезапно, словно из нее выпустили воздух. Задумалась, касаясь пальцами звеньев цепочки и пялилась в предрассветное небо с недобрым оскалом. Мимо прошла парочка юных влюбленных.

– Смотри, вампир, – тихонько сказал парень, толкнув локтем блондинку подружку.

– Познакомиться хочешь? – уязвлено сказала та в ответ и покосилась на застывшую изваянием Киру. – Ей, может, лет триста. Их не разберешь.

Кира, мгновенно выпав из неподвижности в движение, повернулась к говорившим с милой улыбкой. Ребята стушевались и, пробормотав извинения, прибавили шагу.

– Дурак! – шипела по пути девчонка. – Что, если бы она набросилась?

– Сама дура, – с досадой отвечал ей спутник. – Где ты видела, чтоб вампиры на людей бросались?

– Вчера в канале писали, что на границе нелегал какой-то сбежал. Вдруг это она?

– Маря, ты совсем? Это в Бейлешти было.

Хихикая в кулак, Кира тем не менее с унынием подумала о том, что давешний турок все-таки сделал ноги от румынской службы контроля. Посмаковав мысль «хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сама», она встряхнулась, как собака от воды, и покинула парк, нарочно пройдя мимо парочки еще раз.

У Арины был такой вид, словно двое суток она мучительно рожала. Кира имела слабое представление об этом процессе с точки зрения участницы, но роженицы, которых ей доводилось видеть прежде, выглядели именно так: изможденно, болезненно и устало.

– Все так плохо? – Потрескавшиеся губы вампирши изогнулись в улыбке.

– Ну… – вздохнула Кира подбирая выражение. – Нам в «Золотую раковину» однажды партию надувных кукол прислали. Универсальные такие, у которых член в вагину выворачивается. Один клиент увлекся и пробил там дырочку. Кукла подсдулась в процессе от трудового напряжения и обмякла. Вот похожее зрелище.

Арина рассмеялась. Не звонким, сладким смехом, полным восторга, как часто бывало, а тихим перезвоном нежных колокольчиков. Кира невольно улыбнулась.

– С надувной куклой меня еще не сравнивали, – сияя потусторонними глазами, заполненными васильково-синим, сказала Арина.

Кира наблюдала за танцем цвета в радужке, почти залившей белок, и думала о том, как много сил у подруги уходит на то, чтобы просто полусидеть в постели. Контроль над глазами был первым, чему обучались молодые вампиры, чтобы не выделяться среди людей слишком сильно. Сейчас Арину нельзя было принять за человека.

– Как ты? – спросила Кира, присев рядом.

– Ослабла, все время голодная и сонная, – лаконично перечислила Арина симптомы болезни у вампиров. – Как ты?

– Как будто бухала месяц.

– Меня давно не пытались убить. – Голос звучал с ноткой сожаления, почти ностальгически, но к нему примешивались гневные акценты. – Отвыкла. Мне понадобятся силы. Справишься?

– С похмельем? – усмехнулась Кира. – Ты мне обломала хороший секс, между прочим, – заметила иронично, устраиваясь на постели рядом с Ариной. – Вместо оргазма психоделическое кино посмотрела.

– Что показывали? – вопрос прозвучал скучающе.

– Горное озеро во льду. Я в нем тонула.

– Старое воспоминание, – вздохнула Арина, погладив Киру голове. Пальцы ее были ледяными. – Мне снилась тьма. Пахло сеном и смертью.

Кира поморщилась.

– Давай не будем обсуждать, – попросила глухо. – Есть предположения, кто?

– Карим, скорее всего, – флегматично протянула Арина, поглаживая ее, как кошку.

Перебирала волосы, накручивала на пальцы и слабо улыбалась, наблюдая, как кудри рассыпаются на ровные пряди.

– Ты так это сказала, будто тебя совсем не беспокоит, что этот ублюдок может попытаться снова, – упрекнула Кира.

– Не попытается. Будет занят заметанием следов.

– Уже. Здесь все почистили с такой скоростью, будто готовились.

– Готовились. – Тон все еще оставался скучающим, но Кира слышала, что это напускное. – Есть идеи?

– Законные?

– Рабочие.

– Поговорю с местным хабом наемников, может, выясню, кто принимал заказ, кто исполнял. Дальше посмотрим.

– Йордан уехал в Деву?

– Он мне не докладывал, но если да, то проворонил вампиреныша, которого я везла. И ты еще спрашиваешь, зачем я сама за ними катаюсь. Затем, что молодые турчата старой службе контроля не по зубам. Больно резвые. И кстати, он называет тебя старым именем, – не удержалась от кляузы Кира.

Арина тихонько вздохнула.

– Тебе надо найти себе ленивое занятие, расслабиться и перестать пытаться все контролировать. – Она нежно подергала Киру за прядь волос. – Отпусти. Мы не властны над событиями, только над тем, как мы их проживаем.

– Ты, может, не заметила, что мы едва не погибли?

– Мы не погибли. А наши враги проявили себя, и теперь мы знаем, что их намерения серьезны.

– Какое облегчение!

– Перестань злиться, баничек, – мягко пожурила Арина. – Гнев затмевает тебе разум и делает поступки необдуманными. Для этой работы нужна холодная голова.

Несколько минут Кира старательно глотала язвительные ответы, продиктованные страхом за Арину и духом противоречия. Когда внутренний котелок перестал булькать раздражением, тяжело вздохнула. Поднялась с постели, сняла браслет с запястья и поглядев на звенья строго велела:

– Береги ее.

Арина тепло улыбнулась, принимая амулет.

– Удачи, баничек.

Поперек дороги на въезде в Делейну, богом забытую дыру на границе с Сербией, валялась толстая осина, явно свежеспиленная. Кира с умилением подумала, что встречающая сторона даже не скрывает своей радости от ее визита, что, впрочем, было неудивительно. За три дня, прошедших с поездки в Ниш, Кира посетила четыре окрестные деревеньки с населением чуть больше трехсот человек. В двух местные отказались отвечать на ее вопросы, что привело к спору, затем к мордобою и, наконец, пополнению ее коллекции сломанных носов. В третью, Ново-Село, Кира явилась, с порога предъявив вальтер. Полюбовалась на два ответных калаша и, хмуро перекинувшись парой слов с их владельцами, отбыла без пальбы.

Делейна была пятой по счету, и к моменту приезда слухи о ее поисковой миссии разлетелись по всему приграничью. Плюсом было только то, что с румынской стороны прислали двух клыкастых, которые, едва не жуя землю, поклялись, что на территории Румынии посредника нет.

Окинув взглядом дерево, безлюдную дорогу и дымчатую пастораль горных пейзажей, Кира выбралась из машины, прихватив пару дополнительных обойм к вальтеру, мобильный, навигатор и локатор. Потопталась на дороге, поизучала в бинокль горизонт. Искомый дом стоял на подъеме, заметно выше остальных в поселке. Из его окон открывался прекрасный вид на обшарпанную деревню, раздолбанный асфальт, гуляющих соседских кур и любого, кто приближался к холму. Гарантий, что хозяин настроен на беседу, у Киры не было, как и желания испытывать судьбу. Закинув рюкзак с вещами на спину, она направилась в лес.

Свежесть ноябрьского утреннего воздуха покалывала легкими заморозками, на траве оседал колючий иней, под ногами хрустел гравий, вокруг царила лесная настороженная тишина. Локатор в кармане молчал. Это означало, что на расстоянии пятидесяти метров вокруг нее нет никого крупнее курицы. Кира резво шагала вперед, напевая песенку про любителей ходить в гости по утрам. Через некоторое время запуталась в кустах колючего ползучего растения на чьем-то заднем дворе, спугнула спящего кота и проломила сгнившую деревяшку мостика через канаву. Тихо матерясь, выдирая колючки и щепки из-под отворотов ботинок, углубилась в лес у подножия горы.

Первая растяжка попалась ей буквально через пятьдесят шагов по едва заметной тропинке. Весело оскалившись, она отшвырнула очередную колючку и аккуратно переступила тонкий тросик. Мысленно похвалила хозяина дома за предусмотрительность, замедлилась. Шла, осторожно переступая камни и траву, наступая только на чистые, светлые участки тропинки. Через некоторое время напряжение дало о себе знать постукиванием в висках и увлажнившимися подушечками пальцев. Поморщившись, Кира вытащила вальтер, убедилась, что он снят с предохранителя. Ощущение оружия в руках добавило ей уверенности и некоторого спокойствия.

Второй растяжки не было. Вместо нее была проплешина, вырубленная в зарослях кустов ольхи, прекрасно подходящая для выстрела снайпера со второго этажа дома. Кира замерла в паре шагов от нее, размышляя, как подобраться ближе, не словив пулю. Слева темнел непролазный, заросший колючками склон, справа подъем редел взрослыми деревьями, камнями и неплохо просматривался со стороны дома. Хмыкнув, Кира присела и крадучись перебралась по краю вырубки. Или расчет, что темная одежда сольется с утренним сумеречным лесом оправдался, или ее просто не собирались убивать без разговоров, но выстрелов не последовало. До дома Кира добралась без приключений, высокий забор преодолела без особых сложностей. Во дворе наткнулась на пожилого пса, не проявившего к ней вообще никакого интереса. Такая гладкость проникновения на территорию несколько настораживала.

Задняя дверь, вопреки болгарской беспечности, была не застекленной фанеркой, а железной, обшитой деревом. Замок тоже заслуживал уважения. Бесполезно провозившись с ним минут пять, Кира решила не портить хозяину дверь, а как приличный взломщик – выбить окно. Оказавшись в кухне – самое низкое окно, до которого она смогла дотянуться, – включила плиту и поставила чайник. Озябшие руки очень хотелось погреть о чашечку чая до прихода владельца дома.

Ждать его пришлось довольно долго, Кира успела выпить три чашки липового чая, найденного в кухонном шкафу. Посетить туалет, залезть в холодильник и беззастенчиво объесть хозяина на бутерброды с сыром. Когда щелкнул замок входной двери, она переписывалась со Стефкой, обсуждая пресс-релизы по последним событиям и утки для новостных каналов Болгарии. Быстро сунув в карман телефон и заменив его вальтером, Кира отставила чашку на стол и уставилась на открытую дверь кухни. В проеме бесшумно, как вампир, появился крепкий, широкоплечий мужчина с седой кудрявой шевелюрой. Объемный свитер скрывал торс, лишая ее возможности разглядеть, что он там прячет. Мужик окинул ее быстрым взглядом, будто фотографию сделал, усмехнулся. Опустил заведенную за спину руку вниз, щелкнув предохранителем на глоке.

– Ты должно быть Кира.

– Можно быть уверенным. Поздоровалась бы, но думаю Емил не настоящее имя, – схожим тоном ответила она.

Мужик хмыкнул. Вошел в кухню, будто пробирался по лесу так, чтобы не шелохнулись кусты. Чем-то он напомнил Кире туман, стелящийся в низинах, вроде бы незаметно захватывая траву и скрывая ее. Привычным движением засунул пистолет за ремень, посмотрел на заварочный чайник, принюхался и, открыв крышку, заглянул внутрь.

– Приболела? – в его голосе слышалась незлобная ирония с крошечной долей интереса.

Кира покачала головой, спохватилась и кивнула, внутренне хихикнув. Привычка к типичным для болгар жестам выражения отрицания порой приводила к забавным казусам. Мужик хмыкнул над ее запутанной пантомимой, отнес к любителям травяных чаев и счел тему исчерпанной. Достал чашку и заварил себе кофе так, словно в ее визите не было ничего необычного. Покосился на выбитый квадрат окна, который Кира за время ожидания заклеила пакетом, и улыбнулся уголком губ. В его поведении чувствовалось спокойствие и уверенность. Он вел себя как человек, который полностью контролирует ситуацию. Так же вел себя Даро на сделках с борзыми румынскими выскочками. Спокойно, ровно, уверенно. В любой момент готовый прострелить голову оппоненту. Затылка коснулся неприятный холодок, словно в нее кто-то целился.

– Зови меня Марич, – представился хозяин дома, поворачиваясь к ней. – С чем пришла?

– Ищу посредника, который принимает звонки и отправляет по ним службу обработки заказов.

– Тебе зачем? Ты со свинцом, я вижу, в дружбе, – кивнул он на вальтер, который Кира так и держала в руках.

Глотнул из чашки, шумно прихлебывая и жмурясь. От сцены повеяло домашним теплом и расслабленностью. Кира хмыкнула.

– Марич, ты ведь не дурак и понимаешь, кто к тебе с визитом. Я не дура и понимаю, к кому через две растяжки пришла. Давай не будем изображать недоумков, – в лоб предложила Кира. – Кто работал в Нише? Кто сделал этот заказ?

– Не местные. Я его отклонил, – не стал увиливать Марич, чем заслужил пару пунктов симпатии.

– Почему? – искренне удивилась она.

– Дурно пах.

– Политика всегда дурно пахнет, но дорого стоит.

– В гробу карманов нету.

Кира посмотрела на него внимательным взглядом. По реакции поняла, что вышло слишком холодно и подозрительно, Марич не насторожился, но легкая тень беспокойства в нем мелькнула.

– Знал, что исполнителя завалят? – Подозрительности в тоне было слишком много для простого уточнения.

– Предполагал. – Марич хлебнул кофе. – Зачем во Флорентине в мужиков постреляла?

– Мне нужен заказчик. – Это заявление прозвучало резко и бескомпромиссно.

– Они-то его не знали, – усмехнулся Марич, повернулся к ней спиной и принялся копаться в буфете.

– Они знали тебя.

– Это не повод пичкать людей свинцом.

– Кто заказчик? – не стала вступать в прения Кира.

– Тебе что? Ты не вампир. Любовь?

– Думай так.

Мужик повернулся к ней с пряником в одной руке и стволом в другой. Оказавшись на прицеле, Кира почувствовала всплеск напряжения. Ладони кольнуло иголками точек контроля, и это ощущение принесло долю уравновешенности. Секунды, такой незаметной в море времени и такой ценной, если она последняя перед выстрелом, ей хватит, чтобы изменить течение событий.

– Растяжки для назойливых, – спокойно сообщил Марич, не заметив в гостье нервозности. – Если прошла их, понимаешь, что здесь незваным гостям не рады. Рожко старый и слепой. Я нет.

Голос у него изменился до неузнаваемости. Расслабленность и спокойствие исчезли, как пар от кипятка. Холодная сосредоточенность вытеснила напускное дружелюбие. Карие глаза из лукавых сделались равнодушными, как прицел, смотрящий ей в грудь. Кира смотрела в глаза человека, знакомого с несложным делом убийства ближнего своего так же хорошо, как она сама. В том, что Марич спустит курок, скинет ее тело в ближайший овраг и вернётся к чашечке кофе без всяких угрызений совести, она не сомневалась.

– Кто? – Кира уставилась на него, игнорируя участившийся пульс.

Некоторое время мужик разглядывал ее с интересом хирурга, обнаружившего новую патологию там, где все казалось предсказуемо скучным. Покосился на заплатку в окне, куртку, висящую на спинке стула так небрежно, будто Кира зашла в гости к знакомому. Пришел к каким-то выводам и отложил глок на стол.

– Наши стрелки королеве Пловдива не враги. Имен не знаю, заказ взяли чужие посредники, но ты и сама понимаешь, кому это может быть выгодно. Я бы в сторону Босфора посмотрел.

Кира кивнула, соглашаясь с его предположением.

– Откуда посредники?

– Юг Европы или кто-то из американцев. Ищи быстрее. Если их почистят – как исполнителя, – цепочка оборвется. Без приглашения не приходи больше.

Кира встала, понимая, что аудиенция окончена, и отвалить имеет смысл, пока настрой у хозяина дома великодушный.

– Ты как приглашения рассылаешь? Смсками или почтовыми голубями? – поинтересовалась ехидно.

Марич весело хохотнул.

– Телефончик взять хочешь? Не староват я для тебя?

Кира хихикнула, представив, как удивился бы мужик около шестидесяти, узнай он ее настоящий возраст. Вопрос о старости можно было бы поставить совсем по-другому.

– В самый раз, – с ухмылкой сообщила она, доставая из кармана смартфон. – Диктуй.