…Светофор моргнул красным, машина замедлялась перед пешеходным переходом. Желто-серые полосы рябили в глазах, смешиваясь в кляксы, колебались над сознанием, как туман над землей. Спонтанно Кира вспоминала яркие детали прошлого: улыбки, руки, родинки, голоса. Уверенные, строгие команды старшего в отряде; напевный голос попутчицы, рассказывающий сказки у костра; веселый и пьяный мужской смех; грустные вздохи отрядного врача и его латинские изречения. Кусачая ирония в резкой речи фельдмаршала, с которым ей довелось случайно встретиться, когда отступали из Москвы. Большинство образов вытеснялось временем, новыми лицами и память стирала прошлое, освобождая место для будущего. Глубокой, незаживающей раной жил только образ Мурада: три морщины на лбу, холодные синие глаза, кривой изгиб губ, тяжелый подбородок. Память будто софитом вырезала из темноты прожитого его по-военному крепкую фигуру, уверенно держащую в руке плеть. Внутри всколыхнулась застарелая ненависть, покрытая коркой прелой памяти о боли и полыхающем нутре. Кира поморщилась и потерла переносицу. Мысли ее приняли мрачное направление. Это было некстати и привкуса оптимизма в настроение не вносило.

– Я не мастер извинений, ты знаешь, – нарушил молчание Рейф. – Забыл, что ты старше, чем выглядишь.

– Подобное дерьмо от возраста не зависит, – пожала плечами Кира, стараясь отогнать воспоминания подальше.

– Не зависит, но с возрастом его накапливается больше. – Рейф покосился в зеркало заднего вида и тихо выругался. – Прокатишься со мной до офиса. – В тоне звучала смесь сожаления и досады.

– Давненько я не общалась с федералами, – развеселилась Кира.

– Очень смешно, – буркнул Рейф, перестраиваясь и прибавляя скорость. – Посидишь в машине. Я хоть знать буду, чем ты занята.

Кира прыснула смехом.

– Тебе не говорили, что ты контрол-фрик?

– Клэр что-то такое говорит иногда, – слабо улыбнулся Рейф.

– Прислушался бы к дочери.

– Если вас оставить без присмотра, через десять минут обнаружишь, что одна уже скупила весь торговый центр, а вторая лупит кого-нибудь в подворотне, – больше для вида пробурчал Рейф. – Потом устанешь объяснения писать.

– Я больше не работаю с ФБР, – напомнила Кира, умиляясь его заботе, обернутой в упрек.

– Да. Поэтому бумажек будет еще больше. Зачем ты пошла на кладбище? – Он покосился в зеркало и ловко нырнул в поворот под стрелку на последних секундах зеленого света.

– У меня не было четкого плана. – Кира снова потерла переносицу. – Так… осмотреться, понюхать ветер.

– И чем пахнет?

– Краской, – усмехнулась она. – Вряд ли имеет прямое отношение к моему делу, но те студенты точно знали, куда шли, если, кроме вампирских захоронений, нагадили еще и на военной могиле. На сайте Сен-Люк даже номера свидетельств о смерти есть в открытом доступе. Выходит, это не такая уж секретная информация, чтобы маскировать ее черной пастой в официальных документах. Что, согласись, наводит на размышления.

– Например?

– Например, о том, чей хвост ты сбросил на повороте, – флегматично отозвалась Кира и детски порадовалась удивленному взгляду. – Да, я заметила. – Она поглядела в правое зеркало, но форда, прилипшего у участка, не увидела. – Уже пару дней пасут.

– Почему не сказала? – рыкнул Рейф.

– Думала, твои. – Кира постаралась спрятать улыбку.

– Я не… – начал было он и передумал. – Если мы работаем вместе, я должен знать обо всем, что происходит, – закончил безапелляционно.

С минуту Кира смотрела на его профиль, на серебряные виски, глубокую складку возле губ и сеточки морщин-смешинок возле глаз. Смотрела и вспоминала каким он был…

Нью-Йорк, 2010 год

– Знакомьтесь, это Кира Колева, – представил ее Марк Дуглас двум федералам, тщательно постаравшись скрыть шутку в интонациях.

Высокий и крепкий мужчина с легкой сединой, чуть проступившей белым налетом на висках и вчерашней щетине, пристально поглядел на Киру. Она почти слышала, с каким звуком в голове у него перещелкивались карточки с фотографиями преступников, и как поиск завершился, не найдя совпадений. Во взгляде появилось нечто, что при желании можно было принять за дружелюбие, губы чуть тронуло подобие улыбки.

– Рейф Камеро, подразделение по разработке спецопераций, – представился он, протягивая смуглую руку с полоской белой кожи на безымянном пальце.

Короткое рукопожатие оказалось решительным и крепким. Взгляд агента ощупал рентгеном, пока она проходила в переговорную. Наблюдательность в нем была выражена так ярко, что показалось, он намеренно выпячивает ее, прикрывая что-то другое. Кира поглядела на агента, некстати подумав о том, какой он на ощупь, и мысленно отвесила себе подзатыльник.

– Наташа Палий, – негромко представилась светловолосая высокая девушка, сидящая за дальним краем стола.

Поближе не подошла и руки не протянула. Кира присмотрелась к ней чуть внимательнее, но быстро отнесла такую дистанционную сдержанность к личным пристрастиям, а не к пренебрежению. Кивнула приветливо, чуть улыбнулась.

– Наташа – наш специалист по информационному обеспечению, – сказал за нее Дуглас, садясь через стул от Рейфа. – Занимается сбором данных по вампирам, архивными записями, составляет профайлы.

Кира покивала головой, запомнив для себя, что от девушки с русским именем, но без русского акцента собственные секреты стоит беречь тщательнее. Дверь открылась, и в нее пружинисто впрыгнул огромный широкоплечий мужчина, ростом не меньше двух метров. Кира невольно отступила на шаг, чтобы изумленно взглянуть ему в лицо. Заметив ее реакцию, мужик улыбнулся, блеснув ослепительно белыми на фоне темных губ зубами.

– Джим Холл, служба федеральных маршалов, – гулким, насыщенным баритоном представился он, взирая на Киру сверху вниз, как жираф на колибри.

– Где Эшли? – спросил Дуглас.

– В больнице, поймала пулю под лопатку, но жить будет. Начинаем без нее, – отчитался прибывший, пока Кира размышляла над исторической иронией.

Служба федеральных маршалов возникла в США в том числе и для отлова беглых рабов. С ее точки зрения тот факт, что спустя полтора века в ней активно трудились потомки тех, кого прежде ловили, казался ей забавным.

Холл прошел в переговорную и сел подальше от Наташи, но с той же стороны стола. Девушка смотрелась на его фоне особенно хрупкой и бледной, как маленькая бабочка, присевшая на крышку рояля. На несколько минут в переговорке воцарилась тишина, все молча изучали друг друга.

Кира так и стояла с предельно нейтральным видом подпирая стену, периодически ощущая на себе внимательный взгляд Камеро и любопытствующий – Наташи. Холлу досталась папка с ее коротким резюме и официальной версией биографии. Пока он читал, Кира успела заметить, что между ним и агентом Камеро витает легкая напряженность, как будто они до конца не определились, кто из них лидер, и у каждого были серьезные основания претендовать на эту роль. Наташа молчала, поглядывая на Холла, но Кира не смогла определить ее отношение к маршалу однозначно. В девушке мелькало любопытство и симпатия, но какие-то блеклые, словно цветное белье после отбеливателя. От размышлений ее отвлекло предложение Дугласа сесть. Кира предпочла бы не выбирать сторону, но садиться во главе стола было ей не по чину, она пристроилась неподалеку от Рейфа и сложила руки на столе. В ярком белом свете кабинета блеснула толстая золотая цепочка, дважды обернутая вокруг запястья, как браслет…

…Вынырнув из воспоминаний, Кира невольно потерла запястье, на миг ощутив себя голой до беззащитности, и решила, что не имеет права втягивать в подковерные вампирские игры мужчину, уже похоронившего жену и глубоко переживающего болезнь дочери.

– Многие знания – многие печали. А эти еще и опасны для жизни.

– Ты сейчас мою работу описала.

– Рейф, тебя сожрут. Клэр потеряет отца и останется один на один с болезнью. – Это прозвучало сухой констатацией, подчеркивая, что в словах нет ни капли шутки.

– А тебя, значит, не сожрут?

– Я вредная.

– Сам знаю, – буркнул Рейф с досадой, но умолк.

Кира подозревала, что это ненадолго. Агент Камеро никогда не славился легким согласием с чем бы то ни было, и тем более в вопросах, которые считал своей вотчиной. Расследование, пусть и частное, список его профессиональных зон возглавляло.

Парковка возле здания бюро была полупустой. Кира по старой привычке отметила себе, что часть машин припорошена липким снегом, а значит, добрая половина штата трудится не в поле, а в офисе. Выдав рекомендацию не отсвечивать и пообещав скоро вернуться, Рейф ушел, одарив напоследок очень выразительным взглядом.

Некоторое время Кира сидела в остывающем «Тахо», читая последние новости, потом осмотрелась. Площадка у входа пустовала, сотрудников, вышедших на кофе-брейк или покурить не было. Припомнив расписание нью-йоркского отделения, Кира сопоставила паузу в офисной жизни, вынужденную необходимость к нему приехать и день недели с регулярной летучкой федералов, и решила, что может это время потратить на поиск пропитания.

Макдональдс нашелся на углу Рузвельт и Олд Рут. Заказав стандартное меню, Кира пристроилась в хвосте очереди на выдачу. Краска на куртке засохла и кое-где потрескалась, придав ткани благородный эффект «кракелюр». Ожидая заказа, Кира отколупывала кусочки и стряхивала на пол под осуждающие взгляды темнокожего уборщика. Стоически выдержав молчаливое, но очень заметное порицание, обилие косых взглядов и пару насмешливых комментариев от компании подростков, она забрала пакет и поплелась обратно. Обходила лужи, размышляя, почему вместо метро послушно топает к машине федерала, жевала фаст-фуд и мечтала о щедрой порции зеленчукова супичка из ресторанчика у Иржи.

Бургер упал в пустой желудок легко и беззвучно, принеся с собой приятную тяжесть. Кира утрамбовала его быстро закончившейся картошкой, допила слабый кофе и поняла, что не наелась. Несколько минут посидела в машине, споря с собой о нежелании выходить в сырой чикагский день ради еще одного бургера. В битве лени и голода победило последнее. Кира нехотя выбралась из машины, прикидывая успеет ли смотаться за второй порцией до возвращения Рейфа.

– Да чтоб меня! – бухнуло низким баритоном. – Пиявка! Ты?!

Кира медленно повернулась. Джим Холл, все такой же высокий, черный и огромный стоял напротив соседней машины и скалился так, словно только что выиграл в лотерею. В первый момент желание прикинуться не понимающей по-английски глухонемой было настолько велико, что Кира натянула на лицо коровье выражение до того, как поняла всю бесполезность затеи. Холл понял тоже, глумливо заржал и сообщил:

– Не придуривайся. Это машина Камеро, который в последние дни удивительно любезен с коллегами и все время пропадает в городе, – быстренько изложил свои наблюдения маршал, приближаясь к ней вразвалочку. – Выходит, правду говорят, что старая любовь не ржавеет.

– Ему так не говори, – хмыкнула Кира. – Узнаешь о своей родословной больше, чем хотел.

– Что ж я – изверг? – Холл поднял руки ладонями вверх.

Кира хотела сказать, что он скорее едкий говнюк, но не успела.

– Твою мать! – рявкнул за спиной Рейф, добавив пару испанских, весьма вульгарных эпитетов. – Сказал же – посиди в машине!

Сумерки опускались на город бережно, как мягкое одеялко на задремавшего ребенка. Засветились фасады магазинчиков, замерцали уличные фонари, немногочисленные прохожие, скрывались с улиц, торопясь домой к ужину. Время от времени взгляд выхватывал из будничного пейзажа стремительно перемещающиеся тени, и Кира опознавала вампиров, вышедших с вечера пораньше по своим делам. Угрюмое молчание федерала сопровождалось его же косыми взглядами и осуждением. Рассматривая улицу за окном, Кира пыталась понять, почему ей от этого обидно.

– Я хотела сходить за едой! – не выдержала она на очередном перекрестке. – Что вообще Холл забыл в бюро? Команда же расформирована.

Некоторое время было тихо. Кира, решив, что Рейф не ответит, прикрыла глаза и с неприятным удивлением обнаружила вялую головную боль. Она вилась тоненькой ниточкой беспокойства, вызывая впечатление, что они упускают что-то важное. Запахло крепким табаком. Кира приоткрыла глаз и увидела, что Рейф курит, гипнотизируя взглядом светофор.

– После нашего сногсшибательного триумфа Служба маршалов выделила целое крыло под вампирские нужды. Уже два года с ним работаем.

– Ты, наверное, рад.

– Счастлив. – Сарказм был густ.

– Почему не Эшли? Вы с ней лучше ладили.

Рейф тяжело вздохнул, на мгновение стиснув зубы, отчего губы превратились в тонкую линию.

– Эшли… с ней, в общем, не сложилось.

– Понятно, – свернула тему Кира, хотя понятно ей не было. – А Наташа как?

– Наташа хорошо, – быстро отозвался Рейф, и ей показалось, что его голос прозвучал с облегчением. – Рулит аналитическим отделом в штаб-квартире, почти не выходит из здания. – Он блекло улыбнулся.

– Довольна, должно быть. – Кира тоже аккуратно улыбнулась.

Профайлер смешанной команды никогда не отличалась общительностью, страдала агорафобией и большую часть времени предпочитала проводить в тишине, в обществе бумаги и информации.

Рейф кивнул. Замолчал, сосредоточившись на дороге и каких-то своих мыслях.

Кира прислонилась затылком к подголовнику, поглядывая в окно. Незаметно для себя соскользнула в легкую дрему и вздрогнула, когда Рейф снова заговорил.

– Я пробил форд. Тебя пасут клык и человек. Бывшие копы. – В тоне звучало пренебрежение. – Теперь агентство частного поиска. Живут подачками от Лероя. Помнишь его?

– Его забудешь. – Кира скривилась так, будто выпила прокисшего молока.

– Почему он следит за тобой?

Внутренне она порадовалась, что Рейф подхватил саркастичный тон, перестал давить молчанием, и выдала самое нелепое объяснение, которое смогла придумать на ходу:

– Влюбился.

– Ага, – хмыкнул Рейф с издевкой. – То-то в прошлом году соцсети гудели, обсасывая его разрыв с Маргарет Хэмкгроув.

– Кто это?

– Кузина сенатора Локхарда. Республиканец, противник поправки и легализации вампиров. Лерой арендовал ей квартиру на Лейк-Шор-райв, в которой она устроила шумную вечеринку с проститутками и кокаином. После того как это попало в медиа, он отправил ее в реабилитационный центр.

Кира презрительно фыркнула, скривив губы в некрасивой усмешке.

– Для Доминика женщины делятся на три категории: те, с кого можно поиметь, те, кого можно поиметь, и расходники. Ну, знаешь, как презерватив. Снял и выкинул.

– И зачем он следит за тобой?

– Я из последних шагнула в ряды первых, а еще он мне денег должен.

– Много?

– Тридцать штук.

Рейф хмыкнул.

– Он за последние три года не пропустил ни одной премьеры в Метрополитен, на которые летал на личном самолете, и вложил бешеные деньги в изучение состава лака на музыкальных инструментах Страдивари. Ему твоих тридцати тысяч не хватит даже вечерок в казино скоротать.

– Значит, надо выставить счет с процентами, – резюмировала Кира, мечтательно представляя, как красиво может нагадить вампиру в безупречную репутацию, обнародовав информацию о его прошлых подвигах, несмотря на то, что в ней она тоже не выглядела красиво.

– Чему улыбаешься? – поинтересовался Рейф подозрительно.

– Да так. – Кира дернула плечом и поморщилась. – У тебя аспирина нет?

– Посмотри в бардачке, там должно быть болеутоляющее.

Первое, что она увидела, открыв бардачок – глок и две обоймы.

– Радикальное средство, – усмехнулась весело, сдвинула оружие в сторону и принялась копаться в свалке бумаг.

Банка с анальгетиком нашлась в глубине. Запивая таблетку остывшим кофе, Кира тщательно не замечала внимательного взгляда.

– Что? – вздохнула, когда взгляд рентген вызвал зуд.

– Давай проясним кое-что, – сказал Рейф отрывисто, словно отдавал приказ, но пытался делать это вежливо. – Наши с тобой поиски касаются только нас, посвящать в них коллег я не собираюсь, пусть лучше Холл продолжает думать, что я снова тебя трахаю.

Кира широко распахнула глаза и уставилась на федерала с удивлением.

– Ты меня? А я-то, наивная, думала это, была моя идея…

Нью-Йорк, 2011 год

– Твоя задача была наблюдать! – гулко гаркнул Холл, пропуская все предварительные ласки. – Не изображать из себя рейнджера, не привлекать внимание. Просто сидеть и не отсвечивать!

– Хорош орать, – огрызнулась Кира.

– У тебя нет права на задержание. У Мура и Ассоциации отличная группа адвокатов. Благодаря твоей выходке теперь придется доказывать, что применение силы было обосновано!

– Он жрал на помойке и к тому же вампирил открыто, а угрозы для жизни не было, – отбилась Кира от юридического наезда, с нежностью подумав о том, что дома ей никто таких скучных правил не навязывает.

– Свидетелей нет! Кого ты в суд вызовешь? Камеро?

– Я свидетель. – Кира пожала плечом.

– Ты не в меру самостоятельная дура!

Кира резко выдохнула, посылая к черту субординацию вместе с работой в бюро и без замаха врезала двухметровому маршалу кулаком в солнечное сплетение. В коридоре повисла шокированная пауза. Кто-то выругался, сам бывший баскетболист согнулся, хлюпнув воздухом, но очень быстро справился с ощущениями. Разгибаясь, махнул рукой, и Кира только в силу опыта успела это движение предугадать. Уклонилась, но опоздала. Холл ударил автоматически, как медведь отмахнулся от пташки, и, казалось, сам удивился, увидев кровь на своей руке.

– В кабинет, – прозвучал клокочущий негодованием голос Рейфа.

Одарив Холла взглядом, в котором ясно читался вопрос, где маршал оставил свой здравый смысл, агент Камеро схватил Киру за локоть и уволок за закрытые двери.

– Ты приехала сюда набираться опыта. Вот и учись, а не выпендривайся, – рявкнул, опустив жалюзи. – Думаешь, заслужить уважение размахивая кулаками?

Кира насмешливо фыркнула, не совершив попытки стереть кровь, стекающую по виску из разбитой брови. Окинула руководителя команды взглядом, будто прикидывала, как он выглядит без одежды.

– У меня больше.

– Что? – федерал сощурился.

– Ты меня слышал.

Рейф шагнул вперед, нависая над ней, как Немезида. Кира улыбнулась. Давление авторитетом не производило на нее подавляющего впечатления. Суровый взгляд, сведенные брови, сжатые в нитку губы с ее точки зрения были слишком мягкими методами.

– Опыта. – Нарушила молчание ровно в тот момент, когда он успел утвердиться в мысли, что она имела в виду совсем другое. – Но я не против его расширить. У тебя есть чему поучиться? – Кира улыбнулась, приподняла вопросительно брови и тут же поморщилась от боли в левой.

Рейф с минуту рассматривал ее, словно сомневался, что услышал флирт в последнем вопросе, потом отошел к столу и взял коробку салфеток. Вытащив с десяток бумажек с тыквенным рисунком по краю, он протянул их Кире.

– Просто придержи язык, – посоветовал уже спокойнее.

Кира хихикнула, стирая салфетками следы конфликта интересов.

– Обычно мужики меня просят об обратном.

Рейф резким движением опустил ее руку и уставился в глаза. Ей показалось, что его взгляд прочитал ее всю, до самой последней, нелепой мысли о нарисованных на окне ее квартиры скелетах.

– Тебе не нравится исполнять приказы, и я понимаю почему. Ты одиночка. Привыкла рассчитывать только на себя и никому не доверять. Провоцируя команду, ты держишь их на расстоянии, но я твой босс.

– Значит, будешь сверху?

– Значит, тебе надо научиться соблюдать правила, если ты хочешь остаться здесь, и брось свои подростковые шуточки. Мы не на студенческой вечеринке, где важнее размер, а не умение им пользоваться.

Мысленно Кира присвистнула. Агент Камеро бывал вспыльчивым начальником. Его ровный, саркастичный тон вызвал у нее удивление и приступ симпатии.

– Так что? – спросила она без вызова. – Почитаешь лекцию о правилах или покажешь, как умеешь пользоваться размером?..