5. Мозаика

4 декабря

В номере отеля кто-то побывал. Кира поняла это сразу, едва переступила порог. Внутреннее чутье говорило, что комнаты кто-то очень аккуратно, почти незаметно, обыскал. Осматриваясь, она определила для себя мелочи, которые вызвали подозрение. Небрежно сложенные в кресло вещи утратили вид неопрятной кучи, брошенной в спешке, но по-прежнему пытались выглядеть разбросанными. Щетка для волос на туалетном столике лежала ручкой к зеркалу, хотя Кира имела привычку класть ее иначе. К застеленной свежим бельем кровати придраться было трудно, ее в картинный вид приводила трудолюбивая горничная. Щедрые чаевые и записка в первый же день привели к полному взаимопониманию с молодой чернокожей девушкой – кроме постели и полотенец, она ничего не трогала, и так продолжалось вплоть до сегодняшнего дня. Теперь же общий вид номера, нарочитая небрежность там, где прежде был порядок, убеждала, что последний визит наносила не горничная.

Раздеваясь, Кира размышляла, стоит ли написать Доминику, чтобы сообщить, что его манера флирта ее немного раздражает, но решила понаблюдать за развитием. В конце концов, ничего интересного или запрещенного в отеле она не хранила. Эта мысль заставила задуматься не появилось ли к моменту возвращения что-нибудь интересное или запрещенное в ее вещах. Отложив проверку на потом и сварив себе кофе, она нырнула в информационный поток сети.

Портал Ассамблеи свежестями не баловал, иллюстрируя страницей "Новости" скорее их отсутствие. Кира заглянула туда по привычке, бегло пролистала последние публикации и, не найдя ничего для себя интересного, перешла к новостям Американской Ассоциации Вампиров. Здесь было поживее. Официальный сайт радовал глаз современным дизайном, десятью информационными разделами и при каждом переходе прилежно сообщал, что ААВ – некоммерческая организация. Без особого интереса побродив по списку штатов, ратифицировавших двадцать восьмую поправку, Кира узнала, что это давало пропуск в ряды Ассоциации без вступительного взноса. Успела изумиться такому нетипичному альтруизму, потом увидела сумму вступительного взноса, на конец восемнадцатого года равную годовой стоимости обучения в хорошем колледже, и удивляться перестала. Некоммерческая организация использовала очень даже коммерческий подход.

Список представителей штатов и активных общественных деятелей Ассоциации дополнялся ссылками на Твиттер и портал новостного канала Иллинойса «Фреш Фенгс Ньюс». Из любопытства Кира полистала твиттер Доминика, слишком претенциозный, чтобы быть интересным, потом перешла к Алексу Муру, президенту Ассоциации. Его страничка была скучна, как миссионерская поза, и так же безнадёжно однообразна. Работа, достижения, сухие пресс-релизы.

Перебравшись на новостной канал, Кира прочла обширную статью об Иллинойсской программе легализации через общественные работы, в частности по сортировке мусора. Нашла идею интересной и даже разгорелась энтузиазмом воплотить в жизнь дома, но быстро погасла, применив к болгарским реалиям. Ни София, ни Пловдив не были грязными городами, коммунальные службы под влиянием дружелюбного оскала Арины работали прилежно. Проблема была скорее в южном менталитете, склонности к лени и откладыванию на потом. Внедрить систему легализации вампиров через сбор мусора в общественных местах и на пляжах было так же реально, как эротическое наслаждение в твиттере Алекса Мура.

Почитала еще немного о центре по распределению работ, наметив себе в планы сходить туда, когда сможет, Кира перелистнула страницу на зарубежные новости и с огромным изумлением обнаружила статью о себе.

Несколько фотографий с официальных встреч, парочка неформальных, ссылка на Инстаграм, который она вела спорадически, больше для себя. Подборка, впрочем, была неплохой, Кира похвалила автора за такой скрупулезный подход к сбору информации.

Саму статью нельзя было назвать комплиментарной. Начиная знакомить читателей с личностью Киры Колевой, автор повторяла весь набор балканских сплетен: подчеркнула юный возраст руководительницы серьезного департамента, завуалированно намекнула на любовную связь с Ариной, открыто – на отсутствие профессионального образования. Здесь Кира взяла свою похвалу о хорошей подготовке автора обратно, поскольку информация о ее образовании и возрасте лежала в открытом доступе на портале Ассамблеи.

Обрисовав Киру в одном саркастичном абзаце, журналистка развивала мысль о некомпетентности, подчеркивала ошибки в работе службы легального контроля, проводя параллели с американской службой федеральных маршалов, находя их работу более эффективной. Кира забавлялась сравнениями, думая, как удивилась бы автор статьи Тереза Вайс, узнай она, что базовые принципы службы контроля скопированы именно с маршалов.

Дважды за абзац похвалив работу последних, автор переходила к этнической повестке, подвергая жесткой критике действия службы контроля по отношению к исламским вампирам, живущим на территории Болгарии, и прилежно пересказывала очередную балканскую байку – о личной неприязни Киры к мусульманам. Приводя в пример отконвоированных ею вампиров, журналистка цитировала записи из блогов нарушителей. Турки предсказуемо поносили и саму службу, и Киру отдельно, упрекали в нарушении их прав и свобод в процессе доставки, подавали жалобы в Будапештский пенитенциарный комитет.

Она хмыкнула, припомнив, как в начале сотрудничества председатель комитета звонил ей после каждой такой жалобы и отчитывал на венгерском. Кира не понимала ни слова, и подозревала, что Аринин перевод исключал все нежности, оставляя только недовольство дополнительной бумажной волокитой. Потом количество жалоб переполнило чашу терпения руководителей вампирского Аленвуда. Возможности заключенных нелегалов на всю сеть делиться впечатлениями от отсидки существенно ограничили, а количество исправительных работ увеличили. В этих переменах закономерно обвинили службу контроля и ее мать-основательницу, чем обострили отношения между Ариной и турецкой вампирской диаспорой еще больше.

В завершении статьи Тереза небрежно отзывалась о европейской программе интеграции вампиров и воспевала различные программы фонда «Чистое доверие».

Сайт фонда с первой страницы очаровывал посетителей студийной фотографией основателя. С нее улыбался молодой синеглазый брюнет, весь образ которого был пропитан французским шармом, и Кира не могла не признать, что Доминик чертовски хорош на этом снимке. Прочие члены совета уступали ему в обаянии, внешней свежести и являли собой иллюстрацию к понятию «старые деньги»: обстоятельные, серьезные дядьки за пятьдесят. Выбивался из этого ряда смуглый мужчина с улыбкой нашкодившего херувима, известный ей как Алессандро. Кира ехидно хмыкнула, вспомнив свое знакомство с ним, и запустила презентацию на главной странице.

Из нее узнала, что со дня своего основания в две тысячи втором году фонд «Чистое доверие» финансирует социальные программы по адаптации и трудоустройству вампиров. Последняя из них, медицинское страхование, включавшая в себя четыре муниципальных и восемь частных клиник города, обеспечивает социальные центры плазмой для питания. Весь биоматериал проходит обязательную проверку на вирусы и токсичность перед реализацией, круглосуточно доступен в банках крови и социальных центрах, задействованных в программе. Вампирам, попавшим под действие закона “О профсоюзах”, для получения бесплатного биопособия необходимо предоставить справку с места работы или документ подтверждающий увольнение; заключение экспертной комиссии о профессиональной пригодности, номер социального страхования и стандартный пакет документов для получения пособия по безработице.

Слушая вполуха, Кира задумалась о стремительном развитии карьеры Доминика, стартовой площадкой для которой он обязан был ее меткости и беспечности.

Дружба с мэром и недавняя помолвка с дочерью губернатора позволили упырю с обаятельной улыбкой запустить руки глубоко во власть. Пафосное открытие первого центра «Чистого доверия» показали в ролике. Мэр и вампир появились вместе, торжественно перерезали красную ленточку у входа под аплодисменты согласных, на фоне пикета несогласных. Признание прав и свобод вампиров вынуждало городские госпитали отказаться от резкой критики в адрес “Чистого доверия” из опасений быть обвиненными в расизме. Впрочем, открытая вампирская дружелюбность постепенно сглаживала углы недоверия и подозрений. Иллинойс был вторым после Нью-Йорка штатом, ратифицировавшим двадцать восьмую поправку “О правах вампиров” и к настоящему моменту одним из самых продвинутых в плане удобства жизни для клыкастых. Кроме скучной официальной части, ролик рассказывал о самой идее легализации, возможности трудоустройства, патронаже и прочей социальной мишуре, а также о поддержке от «Gratia Dei» – для религиозных слоев вампирского социума. Это ее изумило. Кира даже сходила на сайт этой «Божьей благодати», где узнала, что организация некоммерческая и мирская, но признана римско-католической церковью как верно следующая догмам.

Сама презентация ей понравилась, к работе маркетолога, пиарщика и специалиста по связям с общественностью придраться было нельзя. Кира предполагала, что с юридической точки зрения вся работа центров тоже отполирована до гладкости. Ролик продавал ту же идею, что некогда Французская Революция, но в отличие от последней не разрешал обиженным убивать обидевших, и это было именно то, что не позволит такому проекту прижиться на Балканах. Застарелые этнические конфликты третью сотню лет мешали балканским вампирам объединиться в альянс. Призыв в общему благу через общее равенство породит очередной виток обмена старыми обидами. Кира хорошо понимала, что ни один болгарский вампир добровольно не отдаст свою квоту в пользу соседа-турка, однако то же правило работало и в сторону православных соседей.

От размышлений отвлек звонок телефона. Не глядя смахнув по экрану, Кира включила громкую связь.

– Ты кого наняла для реставрации? – разлился по комнате зловещий голос Арины.

– И тебе привет. Строительную бригаду, рекомендованную кметским секретарем.

– Они идиоты!

– Это было предсказуемо, но рекомендацией городского совета пришлось воспользоваться во имя будущего блага. – В тоне мелькнул сарказм. – Чем прогневили госпожу эти люди?

В ответ Арина экспрессивно высказалась на незнакомом языке, легко заменяя нехватку подходящих терминов словами из языков, Кире знакомых.

– Я поняла только арабские ругательства, – сообщила она в образовавшуюся паузу.

– Они выкинули мозаику! – возмущенно, но лаконично сказала Арина, что, впрочем, не прибавило Кире понимания.

Она хотела было напомнить, что в запасниках исторического музея полно не собранных пазлов для вампиров среднего возраста, но подруга заметно полыхала гневом, и Кира не стала добавлять ей раздражения своими шутками.

– Котенце, я не понимаю, почему ты сердишься. Какая мозаика?

– Из твоего борделя!

Кира быстро перебрала в уме отделку “Золотой раковины” и вынужденно признала, что ни о какой мозаике не может быть и речи. Интерьер спа-салона с дополнительными услугами был ультрасовременным. Потом вспомнила, что Мила назвала борделем купленные незадолго до отъезда развалины.

– Бордель в старом городе? – уточнила на всякий случай.

– Естественно! Зачем ты связалась с Мирковым? – булькала негодованием Арина.

– Он обещал налоговые поблажки, если найму его бригаду.

– И ты поверила. – Она пренебрежительно фыркнула. – Подрядчик его родственник, он половину стоимости работ себе в карман положит.

– Ну, пусть думает, что ему удалось обмануть глупую женщину. Поблажки-то останутся и когда Мирков сыграет в ящик. Не ругайся, – мягко попросила Кира, размышляя над подходящей карой для Милы, за то, что втравила ее в авантюру с муниципалитетом.

Кмет Пловдива, Здравко Мирков, не так давно умудрился рассориться с Ариной, и вот уже некоторое время между ними шла холодная война за Старый город, который Арина по праву считала своим.

– Откуда там взялась мозаика? Мила сказала, дом в конце восемнадцатого века построили.

Арина шумно вздохнула. В трубке послышались отдаленные разговоры, чье-то приветствие, ее быстрый ответ и стук каблуков по лестнице. Потом знакомо скрипнуло окно и скамья возле него.

– Там и прежде был бордель, разрушился при землетрясении в пятнадцатом веке. Твои кретины стали расчищать площадку под фундамент, обнаружили под грунтом камешки и срыли еще слой. Сложили все в мешки, вместе со строительным мусором, и вывезли за черту города. Идиоты!

Кира промолчала, зная, что каждый камень старого Пловдива для подруги имеет большую ценность, и даже мельком посочувствовала муниципальному подрядчику. После такого фортеля шансов на застройку в Старом городе у него осталось исчезающе мало.

– Как ты об этом узнала? – поинтересовалась осторожно, стараясь не взбаламутить улегшуюся бурю.

– Иржи сообщил. Один из мешков порвался и камешки просыпались на площадь перед его рестораном. Он увидел, отправил ко мне племянника и вызвал археологов.

– Сообразительный, – улыбнулась Кира, вспомнив веселого владельца небольшого семейного отеля у подножия Старого города, любившего заложить за воротник в ее компании.

– Да. К счастью для них, не идиот. Не вздумай увольнять бригаду!

– Законсервируешь их на зиму? – всё-таки пошутила Кира.

– Я идиотов не ем, – вновь перешла на зловещий тон Арина. – Археологи твою перестройку заморозили, теперь копают сами.

– Думаешь, у них лучше получится? – усмехнулась Кира.

– Нет, – проигнорировала приглашение к шуткам Арина. – На тебя опять накатали жалобу из Добогёко. Иштван сказал, что в следующий твой приезд заставит оформлять все ответы лично.

– Хорошо, что мы не собираемся в Будапешт, – хмыкнула Кира. – Как обстановка дома? Не считая мозаики.

– Обычно. – В ответе послышалась скука. – Она, похоже, античная. Когда ее датируют и соберут, вышвырну Миркова с должности за непроходимую тупость.

– Выходит, удачно все складывается, – миролюбиво заметила Кира. – Видишь, какая я полезная.

Какое-то время Арина недовольно сопела в трубку, потом сказала:

– Ладно. Что там у тебя?

– Ну, можно считать начало расследования успешным. Рейф орал и ругался испанским матом, Холл козлил и глумился. Все как в старые добрые.

– Как он?

– Сдал, – грустно вздохнула Кира. – В форме, но видно, что постарел. Много переживает. Клэр серьезно больна. Жаль девчонку, молодая еще.

– Можно помочь?

– Не знаю. Я написала доктору Ринальди, но она пока не ответила. По делу каких-то фантастических открытий нет. Здесь тоже все подчистили, что мне очень не нравится. На днях подергаю старые связи.

– У тебя там еще остались живые старые связи? – хмыкнула Арина, правильно истолковав замечание.

– Найду пару клыков.

Арина весело фыркнула. Кира испытала облегчение оттого, что подруга больше не злится.

– Дергай нежно, – посоветовала Арина. – Американские вампиры капризны, как всякие подростки, и будь поаккуратнее с Домиником.

– Сдался мне этот скользкий говнюк, – хмыкнула Кира небрежно. – Хотя… он мне должен тридцать тысяч.

– За что? – удивилась Арина.

– Да за ужин тот исторический. – В голосе ярко блеснул сарказм. – Хочу посчитать, сколько процентов набежало за двадцать лет и выставить ему счет.

– Осторожнее. Он ловкий мальчик. Если станешь играть с ним в игры, можешь увязнуть.

– Да не чува диавол! Он как дерьмо – один раз вляпаешься, потом годами запах преследует.

Арина солнечно рассмеялась. Нежные переливы серебряных колокольчиков еще затихали приятной музыкой светлой души, когда она заметила:

– Он тебе импонирует, – и не прощаясь повесила трубку.

Некоторое время Кира слушала гудки отбоя, осмысливая завершение разговора, потом отключила связь, буркнув досадливое «Как всегда».

Под фиолетово-неоновой надписью «Серая кошк» две проститутки шумно ссорились с мальчишкой, который, судя по репликам, нагло присвоил этот угол улицы. Поеденный временем, образом жизни и оспой мужик, стоящий под козырьком заведения, смолил темно-коричневую сигарету и ухмылялся, слушая перепалку. Из мусорного бака на углу валил густой белый дым, позади неровным рядом чахлых водорослей покачивались клиенты заведения, вышедшие подышать воздухом. Растрескавшийся асфальт сохранил следы недавнего снега, и бензиновая пленка поверх лужи была самым ярким пятном, отражая свет вывески и делая его совсем кислотным. Кира с особым удовольствием наступила на нее тяжелым сапогом на высокой рифленой подошве, ломая отражение и психоделическую атмосферу улицы.