Глава 6

Скрипучая дверь хижины захлопнулась за Тэмис, оставив Лаэля (в ее теле) стоять на пыльном пороге. Запах ударил в нос – густая смесь сухих, горьких трав, старой древесной смолы, пыли веков и подспудного, металлического душка… крови? Или ржавчины? Сердце, чужое и трепетное, колотилось под ребрами, как пойманная птица. Он чувствовал на себе тяжелые взгляды со стороны площади. Шепотки женщин у колодца, оценивающие взоры мужчин – все это давило на него, напоминая о хрупкости и уязвимости этого тела, о том, как он здесь выглядит: чужая, изможденная красавица в дорогих одеждах.

Нет пути назад, – пронеслось в голове. Только вперед, за ней. За своим телом.

Он толкнул дверь, и скрип ее петель прозвучал как стон умирающего.

Внутри царил полумрак, едва рассеиваемый тусклым пламенем масляной лампы на грубо сколоченном столе. Воздух был спертым, насыщенным тем же коктейлем запахов, только гуще. Тени плясали на стенах, облепленных пучками засушенных растений и странными, темными амулетами. За столом сидел человек. Ведьмак.

Он не был похож на легендарных воинов из сказок. Скорее, на выжатый лимон. Кожа землистого оттенка, глубоко изрезанная морщинами, казалась натянутой на череп. Глаза, глубоко посаженные, горели лихорадочным блеском, когда он поднял их на вошедших. Его руки, покрытые шрамами и пятнами старческой пигментации, дрожали, сжимая глиняную кружку.

Тэмис, в теле Лаэля, уже развалилась на единственном свободном табурете с непринужденностью хозяина. Его тело выглядело слишком здоровым, слишком живым в этой могильной атмосфере.

– Ну вот и моя напарница подтянулась, – заявила Тэмис его же голосом, развязно махнув рукой в сторону Лаэля. – Не пугайся, старик, она хоть и выглядит как привидение, но дело свое знает. Впрочем, слышали, у вас тут беда ходит? Мы как раз специалисты по… изгнанию всякой нечисти. – Она обвела хижину оценивающим взглядом, останавливаясь на особенно мрачных уголках. – Колоритное местечко. Прямо чувствуется… опыт. Имя-то твое как, кстати?

Ведьмак медленно перевел взгляд с Тэмис на Лаэля. Его взгляд скользнул по платью, по лицу, задержался на глазах – глазах Тэмис, полных немого ужаса и ярости Лаэля.

– Специалисты? Выглядите молодо. Слишком молодо для такого ремесла. – Его взгляд скользнул на Лаэля, замершего у двери. – И компания странная… – проскрипел он. Голос был сухим, как шелест мертвых листьев. Он поставил кружку со стуком. – Зовут Дик.

Тэмис рассмеялась, легким движением откинув со лба его темные волосы.

– Внешность обманчива, почтенный ведьмак. За плечами – море битв с тварями, о которых ты и не слыхивал. А это… – она кивнула в сторону Лаэля, – …моя ученица. Лайель. Очень способная, хоть и немного… нервная сегодня.

Лаэль сглотнул ком в горле. Услышать свое имя, вновь искаженное женственной ноткой, прикрепленное к этому телу, к этой роли, было новым ударом. Он попытался заговорить низко, властно, как прежде, но голос вырвался тонким, напряженным шипом:

– Я не…

– Она жутко стеснительная! – быстро перебила Тэмис, ее голос – его голос – нарочито громкий и веселый. – После стычки с парой пустынных гульчиков. Но к делу! Рассказывай, почтенный ведьмак, что за тварь у тебя тут завелась? Шелушит стены? Пугает коз? Рассказывай же!

Дик провел дрожащей рукой по лицу.

– Она… Она каждую ночь приходит, – начал он, и голос его дрогнул. – Скрипит половицами, воет в печной трубе… Животные дохнут без причины. Овцы… как сумасшедшие бьются о загоны, пока кости не переломают. А в прошлую полную луну… старуха Мэри. – Он замолчал, глотнув воздух. – Нашли у колодца. Сердце… будто вырвано когтями. Но ран… других ран не было. Только синева на лице и ужас в глазах.

– Вырвано? – повторила Тэмис, ее игривость на миг уступила место любопытству. – Интересно. А что днем? Исчезает?

Ведьмак кивнул, не отрывая взгляда от своих рук.

– Как дым. Ни следов, ни запаха. Только этот… холод. Ледяной. Проникает в кости. Чувствуешь его даже сейчас. – Он вздрогнул, словно подтверждая свои слова. – Она здесь. Всегда здесь. Ждет ночи.

Лаэль почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он стоял у стены, стараясь слиться с тенями, чувствуя, как грубая штукатурка царапает спину через тонкую ткань платья. Каждое слово ведьмака било по нервам.

– А почему уверены, что это дух? – спросил Лаэль. Его голос (голос Тэмис) прозвучал неожиданно громко в тишине хижины, чистым, но напряженным колокольчиком.

Дик вздрогнул и посмотрел на него с удивлением, будто забыл о его присутствии.

– Знаки… Знаки духа, – пробормотал он. – Холодные пятна в доме. Предметы сами падают. Голос… Иногда слышен голос. Женский. Она плачет. Проклинает.

– Она? – подхватила Тэмис, наклонившись вперед. – Знаешь, кто это был?

Лицо ведьмака исказила гримаса боли. Он закрыл глаза.

– Знаю. Она… была моей женой. Джейн.

Лаэль невольно ахнул. Звук – высокий, женский – зазвенел в тишине. Ведьмак открыл глаза, его взгляд впился в Лаэля с внезапной, жгучей ненавистью.

– Ты… ты что-то почувствовала, девочка? – прошипел он. – Ее присутствие? Ее боль?

Лаэль попятился, натыкаясь на скрипучую дверь. Он не чувствовал боли. Он чувствовал ложь. Густую, липкую, как смола, исходящую от этого человека. Его собственное тело, его прежние инстинкты, кричали об опасности, но были заперты в этой слабой оболочке.

– Почему она вернулась? – спросила Тэмис, ее голос внезапно стал мягким, сочувствующим, но глаза – его глаза – оставались холодными и наблюдательными, как у змеи. – Неупокоенная душа? Не смытая обида? Или… может, кто-то помог ей? Может даже невольно?

Ведьмак резко встал, стул с грохотом упал назад.

– Ты на что намекаешь, юнец?! – его хриплый голос сорвался на крик. – Я ее любил! Я бы никогда…!

Тэмис свистнула (его же губами).

– Ого! Семейные разборки с того света? Интересненько. И что, милая Джейн решила, что ты слишком весело живешь без нее? Или при жизни что-то не поделили? – Ее тон был легкомысленным, почти издевательским.

Дик сжал кулаки на столе, костяшки побелели.

– Она. Болела. Долго. Ушла тяжело. Может, злится, что я… что я не сумел спасти её? – в его голосе прозвучала нотка сожаления. – Но я ведьмак! Я борюсь с живой нечистью, а не… не с этим!

– Борюсь-борюсь, – протянула Тэмис, вставая и потягиваясь с грацией кошки. – Ладно, старина Дик. Мы тут как раз специалисты по… успокоению беспокойных духов. Особенно моя напарница. – Она кивнула в сторону Лаэля, и в ее глазах (его глазах!) мелькнул знакомый холодный огонек насмешки. – Она с ними поговорит. По душам. А я пока осмотрю место действия, поищу слабые места в твоей защите. Где эпицентр, так сказать? Где твоя дорогая Джейн чаще всего проявляется?

– Здесь… – Дик указал дрожащим пальцем на закопченный потолок. – В доме. Особенно в спальне… нашей бывшей спальне. И… и у колодца, где… – Он не договорил.

– Отлично! – Тэмис хлопнула в ладоши. – Напарница, тебе – спальня. Поговори с духом. Узнай в чем его печаль. А я пока колодец осмотрю. Дик, ты тут посиди, подожди нас. И… – она остановилась у двери, обернувшись, – …не вздумай никуда выходить. Духи любят, когда жертва сама приходит в лапы.

Ее взгляд, брошенный на ведьмака, был внезапно острым, как бритва.

Не дожидаясь ответа, она выскользнула наружу, оставив Лаэля наедине с дрожащим Диком и зловещей тишиной хижины. Запах трав стал вдруг удушающим. Лаэль посмотрел на темный проем, ведущий, видимо, в спальню. Сердце бешено колотилось. Идти туда? Одному? В этом чужом, слабом теле, навстречу тому, что способно вырвать сердце?

Он посмотрел на Дика. Тот сидел, уставившись в стол, его пальцы нервно барабанили по дереву. В его глазах читался не только страх, но и… вина?

– Вы точно справитесь? – прошептал ведьмак, не поднимая глаз.

Лаэль сглотнул комок в горле. Его же голос звучал эхом в ушах: “Поговори с духом. Узнай в чем его печаль.”

Он сделал шаг к темному проему. Платье шуршало о бедра.

– Мы попробуем, – сказал он, и его голос прозвучал тише шепота. – Но если дух действительно твоя жена… что ей от тебя нужно, Дик?

Ведьмак резко поднял голову. Его лицо исказила гримаса ужаса и гнева.

– Я же сказал! Она злится! Злится, что умерла! Идите! Идите и сделайте то, зачем пришли! – он почти выкрикнул последние слова, указывая дрожащим пальцем на спальню.

Лаэль больше не сомневался. Ведьмак лгал. В этом доме было что-то гнилое, что-то страшнее простого беспокойного духа. И Тэмис, конечно же, знала это. Она бросила его в самое пекло своей очередной игры.

Собрав всю волю, он шагнул в темный проем. Холодный, затхлый воздух спальни обволок его, как саван. Где-то в углу скрипнула половица. Начинало смеркаться. Ночь, и с ней призрак, были уже близко.

Холод спальни пробирал до костей. Лаэль (в теле Тэмис) стоял, прислонившись к гнилому дверному косяку, пытаясь вдохнуть сквозь запах тлена и пыли, который висел здесь гуще, чем в основной хижине. Единственным источником света был узкий луч из щели в ставне, разрезавший мрак пыльным клинком. Он выхватывал очертания сломанной кровати, разбитого сундука и пятен плесени на стенах, похожих на засохшую кровь.

“Поговори с духом…” – эхом звучала насмешка Тэмис в его голове. Как? Разве не натренированный человек способен на такое? Да и что сказать существу, способному на такие ужасные вещи как описал Дик?

Внезапно воздух сгустился. Температура упала стремительно, вырывая из легких облачко пара. По коже побежали мурашки – не от страха, а от реального, физического холода, исходящего из угла комнаты. Там, в глубокой тени, что-то шевельнулось. Не очертаниями, а самой тьмой. Она сгущалась, принимая неясные, колеблющиеся формы. Послышался звук – не плач, а скрежет, как нож по кости, смешанный с хриплым, безумным шепотом.

"…обманул…"

"…кровь…"

"…продал…"

Слова были едва различимы, но наполнены такой ненавистью и болью, что Лаэль почувствовал, как его собственное сердце (сердце Тэмис?) сжалось в ледяной ком. Он неосознанно отступил, споткнувшись о край ковра. Платье цеплялось за щепку на полу.

– Джейн? – выдохнул он, заставляя чужой голос звучать громче, чем хотелось. – Джейн, это ты?

Шепот прекратился. Холод усилился, обжигая лицо. Тень в углу сдвинулась. Не шагом – она просто стала ближе, растеклась по стене, нависая над ним. Лаэль почувствовал невыразимый ужас – не за свою жизнь, а за саму душу, застрявшую в этом мучении. Он увидел – или ему показалось? – бледное пятно в темноте. Лицо? Искаженное вечной мукой.

– Что он сделал? – спросил Лаэль, вкладывая в голос Тэмис всю силу убеждения, на какую был способен. – Дик! Что он сделал с тобой?

Тень задрожала. Шепот вернулся, громче, яростнее, пронизывающий мозг:

"Лгал…"

"…мучил… обещал…"

"…продал душу…"

"… МОЮ душу!"

Последние слова прозвучали как вопль, хотя губы призрака (если они были) не шевелились. Это был крик прямо в сознание. Лаэль схватился за голову, ощущая ледяную иглу, вонзившуюся в висок. Картины вспыхнули перед внутренним взором, обрывки, посланные яростным духом: Дик, склонившийся над больной женой, не с молитвой, а с жестокой решимостью; странные символы, начертанные кровью на полу; темная энергия, вытягивающая последние искры жизни из Джейн; и самое страшное – ощущение ловушки, вечного рабства не смерти, а чего-то более ужасного, темного и голодного.

– Он… он принес тебя в жертву? – прошептал Лаэль, ошеломленный ужасом открытия. – Не смерти… а им? Чтобы обрести силу?

Тень сгустилась до почти физической плотности. Холод стал невыносимым.

"Силу…" – прошипел голос, полный бесконечного презрения. "Тела… золото… страх…"

"Он продал меня! За власть над смертью других!"

Правда обрушилась на Лаэля. Ведьмак Дик не был жертвой. Он был палачом. Он убил свою жену не из милосердия и не из-за невозможности спасти, а в темном ритуале, предав ее душу силам Тьмы в обмен на магическую мощь. А теперь ее призрак, прикованный к месту преступления и использованный как орудие террора и убийств, мстил не только ему, но и всему, что его окружало. Она была и жертвой, и оружием в его грязных руках.

Внезапно дверь в спальню с грохотом распахнулась. На пороге стояла Тэмис в теле Лаэля. Ее лицо было бесстрастным, лишь в глазах горел холодный, понимающий огонек.

– Ага, вот и разобрались, – произнесла она спокойно. – Как и предполагалось. Не дух беспокоится, а темный пакт требует оплаты. И платит за него не подписант, а все вокруг. – Она вошла в комнату, и призрак Джейн отхлынул в угол, словно почувствовав опасность.

– Ты… ты знала? – вырвалось у Лаэля, его голос дрожал от гнева и отвращения.

– Подозревала, – пожала плечами Тэмис. – Запах темной магии здесь витал, как вонь с помойки. И его глаза… Глаза лжеца всегда выдают. Особенно когда он говорит о своей “невиновности”. – Она повернулась к дрожащей тени в углу, вращая на пальце ожерелье с зубом зверя. – Твоя очередь, милая. Он твой. Возьми то, что он у тебя украл. Твою жизнь. Твой покой.

Как по команде, дверь в основную хижину с треском распахнулась. На пороге стоял Дик. Его лицо было искажено животным страхом. Он ринулся к оберегу, но нашел его в руках юноши.

– Нет! – завопил он. – Не подпускай ее! Что бы она вам не сказала, это ложь! Я-я твой муж, дорогая! Я же…

Он не успел договорить.

Тень Джейн рванулась вперед. Не как существо, а как ледяной вихрь, сконцентрированная ненависть и отчаяние. Она пронеслась сквозь Лаэля, оставив ощущение ледяного ножа, вонзившегося в самое сердце, и обрушилась на Дика. Ведьмак вскрикнул – коротко, хрипло, как подстреленный зверь. Его глаза расширились, полные невыразимого ужаса. Он схватился за грудь, не за рану, а за что-то внутри. Его лицо посинело, вены на шее вздулись, как канаты. Он задыхался, словно невидимые когти сжимали его горло и сердце одновременно. Оберег рассыпался у него в руках в черную пыль.