Цитаты из книг автора «Эмили Бронте»

Он всегда в моих мыслях, он не просто отрада для моей души, он – даже не продолжение меня, он – самое мое существо!

он – больше я, чем я сама. Из какого материала ни были бы созданы наши души, они – одно целое.

Он не человек, – возразила она, – у него нет права на мою жалость. Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул обратно

Честные люди не скрывают своих дел

На взморье, где я проводил жаркий месяц, судьба свела меня с самым очаровательным созданием – с девицей, которая была в моих глазах истинной богиней, пока не обращала на меня никакого внимания. Я «не позволял своей любви высказаться вслух»; однако если взгляды могут говорить, и круглый дурак догадался бы, что я по уши влюблен. Она меня наконец поняла и стала бросать мне ответные взгляды – самые нежные, какие только можно вообразить. И как же я повел себя дальше? Признаюсь со стыдом: сделался ледяным и ушел в себя, как улитка в раковину; и с каждым взглядом я делался все холоднее, все больше сторонился, пока наконец бедная неискушенная девушка не перестала верить тому, что говорили ей собственные глаза, и, смущенная, подавленная своей воображаемой ошибкой, уговорила маменьку немедленно уехать.

«Во мне нет жалости! Во мне нет милосердия! Чем сильнее извиваются черви в моем мозгу, тем больше мне хочется их раздавить. Они словно бы гложут мой разум, и чем сильнее болит, тем больше растравляю я свои язвы».

И не потому, что он красивый, Нелли, а потому что он – больше я, чем я сама. Из какого материала ни были бы созданы наши души, они – одно целое. А душа Линтона так же не похожа на наши, как лунный луч не похож на разряд молнии, как лед – на пламя.

Конец Хиндли Эрншо был такой, какого следовало ожидать; он умер вскоре после сестры, месяцев через шесть, не больше.

мы порою жалеем созданий, что не питают чувств ни к себе, ни к прочим

Кое-кто заподозрит в нем, вероятно, нечистокровную заносчивость, но сочувственные струны во мне противятся сему допущенью: я инстинктивно постигаю, что сдержанность его происходит из нежеланья выставлять чувства напоказ – обнаруживать взаимную доброту.