Затуманенные окна ада вспыхнули на мгновение, обращенные ко мне; однако черт, глядевший из них обычно, был, казалось, так далек – за тучами и ливнем, – что я не побоялась еще раз громко рассмеяться
На Мызе все знают, что она была бы сейчас жива, если бы не мистер Хитклиф. Его ненависть, пожалуй, предпочтительней его любви. Когда я вспоминаю, как все мы были счастливы – как счастлива была Кэтрин до его приезда, – я готова проклясть тот день!
какая мука, выпавшая Хитклифу, может мне доставить удовлетворение, если он терпит ее не от моей руки? По мне, пусть лучше он страдает меньше, но чтобы я была причиной его страдания и чтобы он это знал. О, у меня большой к нему счет!
Что и говорить, при жизни она была своенравна и нетерпелива, и, пожалуй, можно было сомневаться, заслужила ли она в конце концов тихую гавань. Позже, когда пришла пора для холодного размышления, в этом можно было сомневаться – но не тогда, не сидя над телом умершей. Оно утверждало свой покой, казавшийся залогом вечного покоя для обитавшей в нем прежде души.
Бедная крошка! Не вовремя она явилась на свет. Она могла до полусмерти надрываться от плача, и никого это нисколько не заботило – в те первые часы ее существования. Впоследствии мы искупили наше небрежение;
Что вы слушаете ее бред! – сказала я в сердцах. – Она говорит, сама не зная что. Вы хотите ее погубить, потому что она лишена рассудка и не может защитить себя? Вставайте, и вы сразу освободитесь! Это самое сатанинское из ваших злодейств. Через вас мы все погибли – господин, госпожа и служанка.