Цитаты из книг автора «Эмили Бронте»

Она смотрела более угрюмой и менее одухотворенной, чем тогда, когда я увидел ее в первый раз.

Но я не собиралась идти наперекор своему хозяину – я никогда не смею, миссис Дин, пойти ему наперекор, – и хотя в душе осуждала хозяина, что он не посылает за Кеннетом, не мое это было дело соваться с советами и попреками, и я не совалась.

Я знаю, что у него злая натура, – сказала Кэтрин, – он ваш сын. Но я рада, что я добрее, что я могу простить; знаю, что он любит меня, – и по этой причине я люблю его.

Сама я сидела в кресле и раскачивалась, жестоко осуждая себя за то, что неоднократно нарушила долг, из чего, как мне тогда казалось, проистекали все несчастья моих господ. На деле, я понимаю, это было не так, но так мнилось моему воображению в ту горькую ночь; и я самого Хитклифа считала менее виновным, чем себя.

Ты неуступчива, – сказал Хитклиф, – я знаю. Но ты меня принудишь щипать мальчишку до тех пор, пока его визг не разжалобит тебя

бы нисколько не думал о том, что Линтон – сын Хитклифа, ни о том, что он отнимает ее у меня, – если бы только он мог утешить ее, когда меня не станет! Я бы не печалился о том, что Хитклиф достиг своих целей и торжествует, похитив у меня мою последнюю радость! Но если Линтон окажется недостойным, если он – только орудие в руках его отца, – я не могу оставить Кэти на него! И как это ни жестоко – сокрушать ее пылкое сердце, я должен сурово стоять на своем и видеть ее печальной, пока я живу, и, умирая, покинуть ее одинокой.

Подчинилась, – подхватила ключница. – Любовь к отцу была еще главным чувством в ее сердце. Он говорил без гнева, он говорил с глубокой нежностью – как тот, кому вскоре предстоит оставить любимую дочь окруженной опасностями и врагами, среди которых его наставления будут единственной опорой, какую он может ей завещать, чтобы она руководилась ими в жизн

Но я научилась все его выходки сносить без обиды – как не обижалась на его болезнь.

Раза три, я думаю, нам было весело и отрадно, как в тот первый вечер; остальные наши свидания были мрачны и тягостны – то из-за его эгоизма и злобы, то из-за его страданий.

Эге, это уже папаша, – хрипел он, – это папаша! В нас всегда есть понемногу от обоих. Ничего, Гэртон, мальчик мой, не бойся! Ему до тебя не добраться!