Это мое видение, а я его друг, причем настолько, что имей он намерение всерьез поймать тебя, я бы, пожалуй, попридержала свой язык и позволила тебе угодить в его ловушку
Мои самые величайшие страдания – это были страдания Хитклифа; я наблюдала и чувствовала каждое из них с самого момента их появления. Мои самые величайшие помыслы в жизни – это он сам. Если бы все остальное погибло, а он остался, я бы все еще продолжала существовать. А если бы все осталось, а его не стало, то вселенная превратилась бы в огромного чужака, и тогда мне не будет казаться, что я ее часть.
Для меня замужество с Хитклифом сейчас означало бы опуститься на уровень ниже, а так он никогда не узнает, как я люблю его. И не потому люблю, что он такой статный, Нелли, а потому, что он больше я, чем я сама. Из чего бы ни были сделаны наши души, его душа и моя – это одно и то же, а душа Линтона настолько отлична, как лунный свет отличается от молнии, а мороз от пламени.
Как-то днем, в октябре или в начале ноября – было свежо и сыро, мокрая трава и мокрый песок на дорожках шуршали под ногами, а в небе холодная синева пряталась наполовину в темно-серых тучах, быстрыми грядами надвигавшихся
. Линтон желал, чтобы мир лежал в дымке покоя, а я – чтобы он искрился и звенел от восторга. Я сказала, что его рай – это сонная полужизнь, а он сказал, что мой рай – это пьяное веселье. Я сказала, что в его раю я тут же заснула бы от скуки, а он сказал, что в моем раю он не сможет дышать, а потом он стал очень грустным и раздражительным
Он заперт в нем надежнее некуда, ибо он гордится своим скотством. Я, и только я, научил его презирать все, что возвышает человека над животным, рассматривать любые проявления человечности как глупость и слабость.