Отзывы на книги автора «Эмиль Золя»

"Флоран впервые почувствовал себя лишним; он сознавал, как неуместно было вторжение тощего простака в этот мир толстых, он ясно отдавал себе отчет, что его присутствие мешает всему кварталу, что он становится в тягость Кеню — этакий подозрительный кузен со слишком компрометирующей внешностью."

Время действия: 1851 г.
Место действия: Франция / Париж
Впечатления: Продолжаю потихоньку читать цикл "Ругон-Маккаров" и в этот раз речь пойдет о сестре Саккара из предыдущего романа "Добыча". Точнее не совсем о ней, но о брате ее мужа - Флоране. Сразу отмечу, что эта книга просто идеальна для прослушивания. Столько здесь описаний рынка и самого Парижа, что слушаешь и не можешь оторваться. Даже не знаю, понравились бы мне так все эти описания, если бы я читала в электронке, а не слушала аудиокнигу)

Сюжет романа крутится между интригами и сплетнями, царящими в "царстве толстых" - центральном рынке Парижа. Спокойная и благодушная атмосфера быта этих ухоженных, упитанных и лоснящихся людей нарушается прибытием на их территорию худого беглого каторжника. Флоран, по глупости угодивший на долгие годы на каторгу, наконец-то сбегает и находит в Париже своего младшего брата, ставшего успешным и богатым колбасником с собственной лавкой. Семья Кеню принимает Флорана и вызывается помочь, скрывая его прошлое и устраивая на должность надзирателя за рыбными рядами. Но вторжение худого на территорию толстых вызывает переполох и ненависть к слишком отличающемуся от них человеку. К тому же прошлое Флорана, скрытое тайной, не дает покоя всем местным сплетницам и если правда выйдет наружу...

Если говорить о главном герое "Чрева Парижа", то он вызвал у меня неоднозначные эмоции. Флоран мне показался человеком, плывущим по течению в никуда. То его случайно к бунту прибило и из-за этого он угодил в неприятности, то нет, чтобы бежать и затаиться, он снова полез на баррикады, и пока спал, брошенный митингующими, его и схватили солдаты, и чуть не расстреляли. Ради чего это было? Зачем Флоран рисковал собственной жизнью, почему ходил по Парижу, маясь от безделья, когда мог работать учителем и продолжать заботиться о младшем брате? Но даже спустя 7 лет каторги и возвращения домой, как мне показалось, Флоран совершенно не изменился. Кто его за ручку поведет, за тем он и пойдет. При этом попросить о помощи или просто о куске хлеба, чтобы не умереть тут же от истощения, гордость не давала.

Странный все-таки человек этот Флоран. Вроде бы описан автором как довольно добродушный, стеснительный и не любящий возни человек, но он смог найти силы, чтобы сбежать с каторги и самое главное выжить. Значит был в нем все же стальной внутренний стержень, который довел его голодного и холодного до Парижа, тогда как другой более слабый человек давно бы уже сдался. Жаль было Флорана, попавшего в царство рыночных торговок, которые посчитали себя выше него и постоянно издевались. Но я не понимаю почему Флорану, когда ситуация наладилась и на рынке к нему стали относиться спокойно, не сиделось в тепле и довольстве? Зачем он, отдающий свои деньги старому смотрителю рынка, не желающий объедать брата и его жену, и отказавшийся от наследства, полез в политику и решил вызвать никому не нужное восстание? Он не терпящий крови и насилия, зачем он стал к ним призывать? Ну не мог же он думать, что переворот совершается бескровно? Бывают наверное такие люди, которые не могут отыскать свое место в мире и маются постоянно, пока не попадут в неприятности и не испортят себе жизнь...

Второстепенные герои в романе тоже яркие и неоднозначные. Мне относительно понравилась сестра Саккара Лиза. Насколько же они разительно отличаются по характеру и стилю жизни! Саккар, из "Добычи", помешанный на своих миллионах и кидающийся во все авантюры, не успевающий жить и наслаждаться заработанными деньгами. И Лиза, с ее тягой к чистоте, размеренной жизни в свое удовольствие, но при этом желанием работать и создавать вокруг себя уют. Кеню, брату Флорана, действительно повезло с ней познакомиться и на ней жениться. Вряд ли бы без ее идей и руководства, он смог бы сделать колбасную, доставшуюся от дяди, такой прибыльной и популярной. На удивление приличная и хорошая у них семья вышла как для цикла Ругон-Маккаров. Я даже начала искать какой-то подвох и... последние главы всецело показали гнильцу Лизы, хотя можно списать ее поступки на здравый практицизм. Все же только сам Флоран виноват в том, что с ним произошло.

А сплетница мадам Саже, чем не яркий образ? Старушонка, которая только и жила тем, что вмешивалась в приватную жизнь других, выслеживала, подслушивала, вынюхивала, разносила сплетни и наводила поклепы. Бедняга Флоран, что она только о нем не измышляла! И что он любовник Лизы, и что он сожительствует сразу с двумя сестрами - торговками рыбы и что он вор, беглый преступник. А сколько таких мадам Саже собирают свои сплетни и посейчас? Удивительно насколько некоторые любят лезть своими длинными носами в чужую жизнь. Отвратительнейший тип людей, бррр...

Финал в плане раскрытия человеческой натуры просто мерзкий-_- Из всего рынка, изо всех продажных душонок, только 3! человека оказались достойными этого звания. Жаль Флорана, надо было ему послушаться зеленщицу и уехать жить в пригород и не мешаться в городские дрязги и тем более не вмешиваться в упорядоченный мирок толстяков рынка, которые все никак не могли вытерпеть среди них присутствия вечно худого и голодного человека.

Не могу не отметить обилие описаний в романе как повседневной жизни рынка и его жителей, так еды, различных продуктов и блюд. В разных отзывах я читала, что тут описания очень "вкусные", но вот я ими совсем не прониклась и слюнки у меня совсем не бежали. Скорее наоборот, мне уже к середине книги успели поднадоесть описания толстяков, колбас, мяса, жира, крови, туш, кишок, разделывания голубей и т.д. и т.п. Я больше овощной и фруктовый рынок люблю, а вот мясо и свежая рыба... эти ряды я предпочитаю обходить стороной, кушать-то я это люблю, но не нюхать. Я бы даже сказала, что описания Парижа и пригорода мне очень понравились, а вот описания еды и пышущих здоровьем тел торговок вызывали местами брезгливость.

"— Каин наверняка был толстым, а Авель — тощим, — сказал Клод. — С тех пор как совершилось первое убийство, прожоры всегда пьют кровь тех, кто не досыта ест… Вот он, вечный пир жизни: начиная с самого слабого и кончая самым сильным, каждый пожирает своего соседа и в свой черед пожирается другим… А следственно, милейший, остерегайтесь толстых."

Итого: Как-то до "Чрева Парижа" я совершенно не задумывалась о тайном "противостоянии" толстых и тонких. Мне казалось таким глупым обходить человека стороной только потому что он толстый, или комплексовать из-за того что ты худой и стройный на фоне упитанных. Но как оказалось предубеждение между этими слоями общества действительно существует, это и Золя отлично показывает в романе, и на личном опыте мне недавно тоже убедиться пришлось. Причем злыми и подлыми могут быть далеко не только худые люди, толстые их с легкостью перещеголяют))) Печально все это конечно. Но роман хорош, только вот перечитывать не буду. Тема рынка, колышущихся объемных тел, сплетен и мелочных склок меня совершенно не привлекает. Пускай склоки и лицемерие остаются внутри "Чрева Парижа".

Книга прочитана в рамках игры ТТТ

Кто-то читал, а кто не читал, тот поймёт по названию, что хэппиэнда в этой книге ждать не приходится. Так о чём она, если в двух словах? Она о том, как Судьба, Провидение, Удача, назовите, как хотите, может поворачиваться к человеку лицом, а может, извините, жо... спиной. И если в певом случае человек ног под собой не чует от счастья, ему горы по плечу, счастлив он и все кругом милы, то второй случай не столь прекрасен. И если к первому мы рвёмся всей душой и телом, то, как это ни странно, и ко второму почти всегда ведём себя сами. Ведь не так уж и часто человеческому падению, унижению, обнищанию способствует одна лишь объективная реальность и форсмажорные обстоятельства. Чаще всего мы сами, собственными руками, загоняем себя в западню. В западню любых грехов и, очень часто, именно пьянства. Здесь этот грех показан во всей его "красе" - не спасают ни примеры перед глазами, ни собственное знание и уверенность в себе, всех косит горькая, стоит только чуток расслабиться. Это мерзко и больно, но это правда, от которой никуда не денешься. Это правда жизни и здесь, как и в жизни вокруг нас, выживают и приспосабливаются плуты, лицемеры, двуличные типы, скряги и пройдохи.
Как по мне, так я остановила бы сюжет этого романа на том самом моменте, где прачечная сияет зеракально-чистыми окнами-витринами и красуется обоями в голубой цветочек, а Жервеза стоит на пороге, счастливо и умиротворённо улыбается проходящим мимо соседям. И жизнь прекрасна и удивительна, а деньги будут всегда! Как же я переживала за неё до этого момента, как хотела и желала ей исполнения её заветной мечты, как жалела её в её страданиях. А потом как что-то переключилось вдруг, и она стала мне неприятна. Даже читать хотелось по диагонали. Возможно, я сейчас слишком жестока. Возможно, я не хочу понять героиню. Но кто, кроме неё, виноват в её бедах? Эта её извечная уступчивость, неумение дать отпор, лишь бы было тихо и никто бы не ругался. И это непонятное смирение, которое смирением не назвать, а как иначе, я не придумала - зачем что-то делать и суетиться? Деньги есть, они и всегда будут, как-нибудь прокормимся. Вот и получилось именно как-нибудь. Автор оказался добрее меня, он периодически пытается оправдать свою героиню. Да, я согласна, что есть люди, слишком подверженные чужому влиянию. И, видимо, именно такой оказалась Жервеза. Я ни в коем случае не берусь её осуждать. Не нами сказано - от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Но ох как многое она могла сделать в своей жизни иначе! Как же многого она добилась сама, и сама же потом медленно разрушила... А известно ведь - чем выше ты поднялся, тем больнее потом падать с облюбованных высот.
Удивительно точно, метко, красиво, поэтично и, вместе с тем жестко, хлёстко, с беспристрастной правдой рассказанная история обретения мечты и великого краха.
Золя - кудесник слова. От его прозы трудно оторваться. Всё, даже самые мерзкие вещи, он умеет описать просто удивительно, притягательно и отталкивающе одновременно.

— А вы все-таки человек изрядной силы!

Несмотря на то, что Золя является одним их моих любимейших авторов, за чтение данного романа я бралась с опаской. Во-первых, почему-то среди всего многотомного цикла Ругон-Маккары именно этот роман пользуется наименьшей популярностью среди читателей, по крайней мере я о нем услышала только тогда, когда решилась прочесть цикл по порядку. Во-вторых, я боялась, что не получится у автора смешать в нужных пропорциях политику (а именно она является главной темой романа) и художественный вымысел. То есть получится либо правдиво, но скучно и сухо, либо интересно и захватывающе, но к реальной истории отношения иметь не будет. Но опасалась я зря. Золя снова на высоте! Прекрасный язык, точно подобранные слова и фразы, я получала удовольствие от каждой строчки! И при этом охвачены многие исторические события того времени (например, в книге упомянуты реально принятые в те годы законы), а большинство персонажей имеет реальные исторические прототипы.

Дальше "Остапа понесло", потому убираю под кат из-за объема

В центре сюжета Эжен Ругон, сын Пьера Ругона (их обоих я уже встречала в первой книге цикла). Он высоко взлетел, сделав карьеру при возникновении Второй Империи, поддержал кого надо, угодил кому надо итд. Но мы встречаем его в момент падения со своего Олимпа, бесконечные придворные интриги привели к "смене власти". Кто же расстроен больше всего? Эжен? Нет, не угадали. Его клика, его личная свита, его "друзья", вдруг оказавшиеся не у кормушки. "А как же я? А как же моё место? А как же обещанная мне награда? А как же..?" Список претензий столь же безграничен, сколь бесконечна людская алчность. Всеми правдами и неправдами, интригуя, обманывая, клевеща, соблазняя, клика Эжена возвращает его на прежнюю должность. И снова все не то, все не так. Мало! Мало! Мало! Список того, что нужно этим людям растет день ото дня, сколько бы Ругон для них не сделал, на какие бы сделки с собственной совестью и выгодой(!) ни пошел, им мало. Но при этом, жалуясь друг другу на "этого толстяка Эжена", они при случае не забывают кивнуть головой в сторону соседа, стоит тому или той выйти из комнаты. Мол, ладно я, бедный, обиженный, обделенный, но он/она чего жалуется? В книге есть бесподобная сцена кормежки псов:

Между тем внизу собаки догрызали поживу. Они яростно отталкивали друг друга, подбираясь к середине кучи. Сверху видна была сплошная масса движущихся спин, белых и черных; они толкались, вытягивались, распластывались — живое, алчно сопящее месиво. Челюсти двигались, жевали все быстрее и быстрее, чтобы захватить как можно больше. Короткие драки оканчивались рычанием. Большой легавый пес, великолепное животное, разозленный тем, что оказался на отшибе, отступил и потом одним прыжком очутился в середине своры. Пробившись вперед, он отхватил для себя кусок внутренностей.

Кого имел в виду писатель, описывая собак, я думаю ясно без каких-либо пояснений. И в этом весь Золя. Одна сцена, один абзац, а перед глазами уже целая картина и мысль автора ясна и понятна. Взять, например, небольшой эпизод, когда один из чиновников бегает по Зданию министерства в поисках своих сослуживцев:

Библиотека была пуста. Книги дремали на дубовых полках. На двух просторных столах, покрытых строгим зеленым сукном, не лежало ничего. Кресла стояли по местам; приделанные к их ручкам пюпитры были опущены и покрылись налетом пыли. Нарушив сосредоточенный покой пустынной комнаты, пропитанной запахом бумаги, Ла Рукет громко сказал, захлопывая дверь:
— Ну, здесь никогда никого не бывает!

Вот они все: чиновники, министры, правительство. Бездельники, интересующиеся только тепленьким местом! А ведь актуально и поныне. Стоит только просмотреть какие законы рассматриваются в Думе. Или, может быть, изменилась политика "кумовства", когда людей назначают на высокие посты и дают руководящие должности, ориентируясь исключительно на знакомство и родственные связи? Как ни печально, но нет, воз и ныне там...

Отдельных упоминаний, на мой взгляд, заслуживают два главных героя этого романа. Конечно же, Эжен Ругон, далек от идеала человека. Он властолюбив, порочен, тщеславен; широким мазком автор рисует его портрет:

Он любил власть ради власти, не стремясь ни к славе, ни к богатству, ни к почестям. Глубоко невежественный, полная посредственность во всем, что не касалось умения вертеть людьми, он стал незаурядным человеком лишь благодаря жажде повелевать. Он любил свою энергию, боготворил свои способности. В его грузном теле жил пронырливый, необычайно деятельный ум, стремившийся поставить себя выше толпы, погонять дубиной людей, которых Ругон делил на дураков и прохвостов. Он верил лишь в себя, менял убеждения, как другие меняют доводы, все подчинял неукротимому росту своего „я“. Не имея никаких пороков, он втайне предавался буйным мечтам о всесилии. Если от отца он унаследовал массивную тяжеловесность плеч и одутловатость лица, то от матери, той страшной Фелисите, которая заправляла Плассаном, к нему перешла огненная воля и страстное влечение к власти, презирающее мелкие уловки и мелкие радости. Он, несомненно, был самым значительным из Ругонов.

Несмотря на то, что он явно человек достаточно неприятный, я не могу не восхищаться им. Какая сила воли! Какое умение держать себя в руках! Какая цепкость! Действительно, есть в нем величие. Он умеет уважать своих врагов, переносить удары судьбы (в том числе и в спину), подыматься вновь и вновь на поверхность, когда его топят в десять пар рук, в конце концоа он единственный из своей свиты содрогнулся, когда, благодаря их жадности, погибает человек:

Умер! Ругон ощутил дрожь, пробежавшую по телу. Он не мог вымолвить ни слова. В первый раз он почувствовал перед собой провал, темный провал, куда тебя незаметно подталкивают. И вот этот человек умер! Ругон вовсе не хотел этого. Дело, видно, зашло далеко.

Он далеко не глуп, он видит все в истинном свете (тех же своих "друзей", он прекрасно понимает, что они из себя представляют), он в конце концов остроумен:

— Ах да, обыск у монахинь… Боже мой, среди глупостей, которые мои друзья заставили меня натворить, это, пожалуй, единственный разумный и справедливый поступок за все пять месяцев моего управления.

И этому человеку попадается достойный соперник. Клоринда.

Клоринда знала себе цену и шла к цели с великолепной смелостью, уверенная, что уступит лишь в том, в чем захочет уступить… Ругон, взволнованный, возбужденный игрой, отбрасывал всякую щепетильность и мечтал лишь о том, чтобы сделать эту красивую девушку своей любовницей, а потом бросить ее, доказав тем самым свое превосходство. В обоих была задета не столько чувственность, сколько гордость.

Они не могут оставить друг друга в покое, потому как каждый так и не получил то, чего хотел. И, если Ругон, еще более-менее может смириться со своим поражением, уязвлена его мужская гордость, но это не главное его достояние, то Клоринда всю свою жизнь положила на то, чтобы доказать Ругону, что "он сам дурак". Ее задевает его столь явное пренебрежение ей как соперницей, ведь она "всего лишь женщина". Не могу сказать, что я ей симпатизирую, хотя понимаю, чем он ее так выбесил, но она очень интересный персонаж.

Главным занятием Клоринды по-прежнему оставалась политика. После своего замужества она целиком погрузилась в какие-то темные, запутанные дела, подлинный характер которых оставался для всех неясным. Этим она удовлетворяла свою страсть к интригам, которую прежде поглощала ловля мужа с блестящим будущим. До двадцати двух лет она жила девушкой на выданье, расставляя силки мужчинам, теперь же, сделавшись женщиной, она, очевидно, созрела для более значительной деятельности.

Она готова на все ради достижения своих целей. Я не знаю, встретятся ли мне еще эти персонажи на страницах других романов данного цикла, но я уверена, что их пикировка могла прерваться только смертью.

____Французская столица в те времена являла собой сердце всей Европы, то был сияющий расцвет империи. Казалось, никого не волновало, что страна постоянно оказывалась вовлечена в военные конфликты, но на самом деле народ предчувствовал крах, который рано или поздно должен был сотрясти их дома, потому он и поддался этому всеобщему безумию; Марсельеза звучала громче с каждым днём, но пока что люди просто плыли по течению и брали от жизни всё. То, что вследствие разрушительной османской перестройки, изменившей как и внешний облик Парижа, так и жизни многих простых людей, практически каждого захватил спекулятивный бум, кажется вполне логичным; с лёгкостью добытые деньги – о, как же это завлекающе!

____Вновь оказавшийся на обочине Аристид Саккар не мог не ввязаться в эту биржевую лихорадку, охватившую весь город, и на этот раз он твёрдо решил, что станет самым настоящим Наполеоном королём, который покорит не только Францию, но и весь мир. Ставки, атмосфера делового квартала, кипение мостовых, интриги – наблюдать за происходящим было чрезвычайно занимательно, это всё и правда напоминало ненасытную машину, которая в любой момент могла взлететь на воздух: «Вся биржа рокотала и вздрагивала, как машина под парами при ярком мерцании пламени». Увлекало и то, что с самого начала было ясно падением какого банка вдохновился Эмиль Золя, поэтому следить за действиями этого самонаречённого царька, прототип которого смог совершить такое дерзкое преступление, было очень интересно. В общем-то, ничего нового в этой схеме не было: харизматичный лидер, цель которого никто не понимает, но которую все поддерживают, вовлечение в дело дилетантов, грамотный пиар, хитроумные махинации – и вот оно, великолепное фальшивое дело, которое поддерживают как богатые, так и бедные, слепо отдающие свои деньги этой алчной машине, надеясь заполучить вдвое больше. И правда, зачем трудиться, думать и упорствовать, как то делал Гундерман, ведь куда проще идти тем путём, что выбрал Саккар и его последователи... Только вот такие пузыри рано или поздно лопаются, и после подобного краха остаётся одно сплошное ничто.

____«Свинья? Возможно! Но вор? Ну нет!», – возмущался Саккар, который и после низвержения винил в произошедшем кого угодно, только не себя. А жизни доверившихся ему людей тем временем рушились. Это первая книга цикла, в которой было так много симпатичных персонажей, и то, как сильно они пострадали, не могло не расстроить. Кто-то мечтал начать новую жизнь, кто-то хотел отдать дочь замуж, кто-то просто попал во власть азарта, – и все они остались ни с чем, что мало трогало этого удивительного в своём бездушии человека. Меня возмутили размышления Каролины, которая даже после воочию увиденных человеческих трагедий так и не смогла для себя решить, кем же был её бывший возлюбленный – мошенником или героем; она мало чем отличалась от тех несчастных, которые, потеряв всё с трудом нажитое, всё равно слепо обожали своего пастуха, за которым столь раболепно шли и который бросил их на растерзание голодным волкам. В чём-то автор – а это именно что его думы, это ясно – прав, и в плохом человеке есть что-то хорошее, но этот паршивый насильник и вор вызывал лишь отвращение. Жизни стольких людей были уничтожены, а он со спокойным сердцем взялся в другой стране за новое дело, которое – о, в этом сомнений нет – принесёт много страданий невинным людям; как правильно заметил его старший сын, «Это у него в крови. Он продал бы вас, меня, кого угодно, если бы на нас был спрос на каком-нибудь рынке». Страшный человек.

____Как и все Ругон-Маккары (по крайней мере, на данный момент). Варясь в этом биржевом котле и наблюдая за действиями этого негодяя, я, вспоминая других членов этого семейства, думала о том, а виновата ли в этом наследственность или же дело в банальном воспитании. Тема денег в этом плане тоже важна, и, что ни говори, они несут с собой не только помешанность, но и прогресс; всё-таки все люди разные, из этого и нужно исходить. Доказательством этому доводу послужила очаровательная семейная чета Жордан, что так радовала каждым своим появлением: молодожёны смогли преодолеть нищету и достичь желаемого, а всё благодаря любви, поддержке и жизнелюбии, три извечных столпа, на которых и строится настоящее счастье, ведь, в отличии от них, всякие деньги рано или поздно закончатся.

Это десятая книга Эмиля Золя в моем читательском багаже. Юбилейная! И первый случай, когда удовольствие от описаний превысило таковое от собственно сюжета. Неожиданно. Обычно все же наоборот, описания Золя великолепны, но их очень уж много, чуть ли не больше, чем всего остального, и в какой-то момент они начинают меня утомлять. Но не в этот раз.

Может быть, дело в том, что центральным «героем» этой книги выступает Рынок? И если описания каких-нибудь нарядов чаще оставляют меня равнодушной, то поесть-то я люблю картины пищевого изобилия, нарисованные Золя, настолько соблазнительны, что им невозможно противостоять. Все эти описания всевозможных колбас, сыров, рыбы, фруктов, овощей и цветов – слюной можно захлебнуться (причем, как ни удивительно, даже в том случае, если не любишь описываемый продукт или автор рассказывает о чем-то малоаппетитном). Это звучит как музыка.

Товары были разложены на подстилке из голубых бумажных стружек; кое-где тарелки с яствами были изящно убраны листьями папоротника, отчего казались букетами, окруженными зеленью. То был мир лакомых кусков, мир сочных, жирных кусочков. На первом плане, у самого стекла витрины, выстроились в ряд горшочки с ломтиками жареной свинины, вперемежку с баночками горчицы. Над ними расположились окорока с вынутой костью, добродушные, круглорожие, желтые от сухарной корочки, с зеленым помпоном на верхушке. Затем следовали изысканные блюда: страсбургские языки, варенные в собственной коже, багровые и лоснящиеся, кроваво-красные, рядом с бледными сосисками и свиными ножками; потом – черные кровяные колбасы, смирнехонько свернувшиеся кольцами, – точь-в-точь как ужи; нафаршированные потрохами и сложенные попарно колбасы, так и пышущие здоровьем; копченые колбасы в фольге, смахивающие на спины певчих в парчовых стихарях; паштеты, еще совсем горячие, с крохотными флажками этикеток; толстые окорока, большие куски телятины и свинины в желе, прозрачном, как растопленный сахар. И еще там стояли широкие глиняные миски, где в озерах застывшего жира покоились куски мяса и фарша. Между тарелками, между блюдами, на подстилке из голубых бумажных стружек, были разбросаны стеклянные банки с острыми соусами, с крепкими бульонами, с консервированными трюфелями, миски с гусиной печенкой, жестянки с тунцом и сардинами, отливающие муаром. В двух углах витрины стояли небрежно задвинутые туда ящики – один с творогом, а другой битком набитый съедобными улитками, начиненными маслом с протертой петрушкой. Наконец, на самом верху, с усаженной крючьями перекладины свешивались ожерелья сосисок, колбас, сарделек, – симметричные, напоминающие шнуры и кисти на роскошных драпировках; а за ними показывали свое кружево лоскутья бараньих сальников, образуя фон из белого мясистого гипюра. И на последней ступеньке этого храма брюха, среди бахромы бараньих сальников, между двумя букетами пурпурных гладиолусов, высился алтарь – квадратный аквариум, украшенный ракушками, в котором плавали взад и вперед две красных рыбки.

Центральный рынок и близлежащие кварталы – это целый город в миниатюре, со своими жителями, обычаями и интригами, завистью и сплетнями, богатством и нищетой. Здесь можно купить что угодно, здесь ведутся «войны» и заключаются союзы, и жизнь множества людей целиком и полностью связана с этим местом.

Сюда-то и заносит судьба главного героя Флорана. Несколько лет назад он попал под горячую руку, был осужден как противник режима и выслан на каторгу во Французскую Гвиану. Ему удалось оттуда бежать, он чудом добрался до Парижа, и теперь нужно начинать жизнь сначала.

В Париже у Флорана остался младший брат. Когда-то Флоран отказывал себе во всем, чтобы вырастить брата, оставшегося сиротой. Кеню очень любит брата и искренне горевал, узнав, что его сослали на каторгу. Но вот теперь Флоран вернулся, а Кеню – преуспевающий колбасник, сумевший удачно устроиться да к тому же получить наследство от дядюшки. У Кеню есть все, что нужно для комфортной жизни: любимая профессия, уважение соседей, сбережения, лавка, приносящая доход, красивая и разумная жена, маленькая дочь. И вот – как снег на голову – старший брат. Конечно, Кеню счастлив, что Флоран жив и относительно здоров, и готов ему помочь, но… Не расскажешь же всем вокруг, что твой брат – беглый каторжник. Да к тому же, Флорану вроде как причитается половина наследства дядюшки (жена Кеню на этом настаивает, чтобы потом никто не мог обвинить их в нечестности), но отдавать-то совсем не хочется, ведь уже так привык считать эти деньги своими…

А Флоран ни на чем и не настаивает. Ни наследства ему не надо, ничего. Миску супа и старые штаны – ему достаточно. И получается глупая ситуация. От доли наследства Флоран отказался, но жить-то ему где-то и на что-то надо, так что он живет в доме брата на положении бедного родственника с непонятными перспективами на дальнейшую жизнь. И его как будто эти перспективы совсем не волнуют.

Зато это очень напрягает Лизу, жену Кеню. Лиза – женщина в высшей степени разумная, уравновешенная и деловая. С ее точки зрения, лучше всего было бы отдать Флорану его долю – и пусть идет своей дорогой. Она человек честный, чужого ей не надо, но и рушить свою устроенную жизнь ради непонятно чего ей совершенно не улыбается. И кто бы ее в этом упрекнул? Кто бы на ее месте хотел проблем? Лиза не гонит Флорана из дома, но она инстинктивно ощущает исходящую от него угрозу своему спокойному и сытому существованию. А вдруг он что-то выкинет? А вдруг о нем узнает полиция? Флоран – добрейший и безобиднейший человек, но для Лизы он – чужак, неправильный человек, которого либо нужно сделать «нормальным» (заставить найти себе место и занять положение в обществе), либо избавиться тем или иным способом. Ведь местные сплетницы не дремлют и, уж конечно, приложат все силы, чтобы пронюхать, кто этот таинственный «кузен», а то и распустить слухи один хлеще другого.

Золя совершенно явным образом на стороне Флорана. Да, он мечтатель, не от мира сего, часто делает что-то, не понимая, чем это грозит. Но он никогда никому не делал зла, наоборот, часто помогал бескорыстно или даже в ущерб себе. И этого человека не только не оценили, не просто выкинули из своего мирка, но постарались уничтожить и злобно наблюдали, когда им это удалось. Писатель не жалеет красок на описание сытого, заплывшего жиром общества успешных лавочников, таких как Кеню с Лизой и их соседи – кого все устраивает и кто не желает замечать несчастья тех, кому приходится гораздо хуже. Устами одного из персонажей он называет это войной толстых и тощих – тех, кто никогда не поймут друг друга.

Но, на самом деле, вряд ли можно однозначно выбрать сторону.

Некая доля сочувствия к Флорану у меня, безусловно, есть. Он хороший человек и заслуживает счастья. Но правда в том, что жить спокойно он сам не мог и не хотел. После всего, что он пережил, Флоран уже не может просто стать одним из «толстых», благодушным и умиротворенным. Он не выносит рынок, он задыхается там, не хочет получать деньги от ненавидимого им государства за должность инспектора. В этом месте так и хочется ему сказать: так поезжай в деревню, тебе же предлагают, займись простым трудом на свежем воздухе, учи крестьянских детей грамоте, и тебе, и всем лучше будет.

Но нет, ежики плакали, но продолжали жить в Париже. Флорана тянет сделать что-нибудь более грандиозное, он искренне погружается в мечту о перевороте, о свержении несправедливого режима, стремится приложить к свои силы к созданию нового общества. Вот только… очень уж он далек от реальности, очень легковерен, совсем не наблюдателен. Находит совершенно нелепых «соратников», которые его откровенно обманывают, строит замки на песке, живет в своих мечтах. И заканчивается все, конечно, вполне ожидаемо. Уместно ли тут сочувствие? Кажется, что нет, потому что он словно всеми своими действиями стремился к такому финалу и даже испытал облегчение, когда все закончилось именно так. И недоброжелательное, а местами откровенно подлое, отношение к нему окружающих не сыграло тут слишком большой роли. Просто добавило толику мерзости в общую картину.

Ну и сволочи же эти «порядочные» люди!

Но если посмотреть на все происходящее глазами той же Лизы, разве она не права по-своему? Она выражает свою философию вполне определенно: живи честно сам и дай жить другим. И она так и делает.

Деньги можно любить за то, что они дают средства к жизни и ценить свое благосостояние вполне естественно. Но наживаться только ради наживы, мучить себя, не видя никакого удовольствия, — этого я не понимаю. Тогда уж лучше сидеть сложа руки.

Лишь однажды Лиза совершила нечто, что было против ее совести, и в чем она раскаивалась. В остальном же она просто защищала свой уклад, тот, который считала правильным и искренне хотела «вписать» Флорана в этот свой мир. Конечно, нельзя заставить человека жить по-своему, но Флоран волен был уйти и делать то, что считает нужным. Если же живешь в чужом доме, то стоит хотя бы не причинять потенциального вреда хозяевам. Так что безоговорочно осудить Лизу я тоже не могу.

По сути, единственным действительно привлекательным и адекватным персонажем в этом романе является госпожа Франсуа – добрая фермерша, подобравшая Флорана по дороге в Париж. Она не «толстая» и не «тощая» – даже художник, придумавший классификацию, не смог определиться, куда ее отнести – она ни с кем не воюет, не завидует, просто хороший человек. Жаль, что Флоран не прислушался к ней.

Почти все остальные герои в той или иной степени неприятны. Заклятая подруга-соперница, что стремится увести предполагаемого любовника. Тетка, собирающая и разносящая сплети в обмен на кусок колбасы. Мать, что гнобит собственных дочерей. Родственницы, что растащили деньги дядюшки, едва он попал в беду. Да много кого еще, Золя на это мастер.

Но удивительно, что именно в «Чреве Парижа», как мне показалось, очень мало действительно мерзкой изнанки человеческих душ, чего у данного автора обычно в избытке, чего-то такого, от чего книгу хочется выкинуть в окно. Просто мелкие людишки, мелкие страстишки. Или это я уже привыкла к Золя и не проникаюсь так сильно?..

Книга показалась нудноватой. Первую половину прочитала в бумаге, вторую слушала в аудиоформате. Вторая часть книги отличается более динамичным сюжетом, хотя почти все повествование складывается из описания светских ужинов и праздных разговоров.
Общество, описанное в книге, как бы показано в разрезе двух параллельных своих жизней. Одна, которая демонстрируется обществу, лицемерно-добродетельная, вторая - порочная, погрязшая в грехе. В книге вообще нет положительных героев, все участники событий порочны и испорчены.
Главная героиня книги продажная женщина, хотя какая женщина - ребёнок 18-ти лет, торгующая своим манящим телом, что получается у неё не особо удачно, так как все заработанные от продажи блага удержать не удаётся, да и счастья в жизни не приносят. Закономерным итогом всему является потеря ребёнка и собственной жизни.

Ошеломительный роман! Так преподнести грязное белье парижского высшего света под силу только великому мастеру слова Эмилю Золя. Блеск и нищета, благочестие и порок все эти контрасты Парижа времен Второй империи так красочно и живо описаны, что чувствуешь себя чуть ли не участником действия.
Перед нами история взлета и падения известной парижской куртизанки Наны. Выбравшись из самых низов, из сточной канавы Парижа, она, благодаря внешним данным и наверное просто везению, взбирается на вершину успеха и богатства. Она королева в кругу дам полусвета, она содержанка нескольких титулованных особ, она развратна и порочна. Это все Нана. У ее ног Париж! К чему она стремиться? Слава, деньги? Когда она все это получает, ей становится не интересно и, будучи развратной натурой сама по себе, затягивает к себе в постель опустившихся личностей. Подбирая на улице «бомжей» и проституток она проводит с ними ночи в своем роскошном особняке. Может, она уже достаточно «взяла» от жизни и теперь хочет «отдавать» другим. Порывы Наны и мотивы поступков не понятны. Ее желания мимолетны, ее мысли только о сегодняшнем дне, ее девиз: «Здесь и сейчас».

Поклонение мужчин, дорогие подарки, бесконечный кредит в обмен на любовь. Но долго ли может так продолжаться? Все быстротечно и все проходит. Череда смертей, что шлейфом тянуться за Нана, лишь добавляет грусти.

Окруженная роскошью и богатством, она стояла, поднявшись во весь рост среди целой плеяды мужчин, поверженных перед нею в прах. Подобно древним чудовищам, страшные владения которых были усеяны костьми, она ходила по трупам. Причиненные ее бедствия обступали ее со всех сторон: самосожжение Вандевра, печаль Фукармона, затерянного в далеких морях Китая, разорение Штейнера, обреченного на жизнь честного человека, самодовольный идиотизм Ла Фалуаза, трагический развал семьи Мюффа и бледный труп Жоржа, над которым бодрствовал Филипп, только что выпущенный из тюрьмы. Дело разрушения и смерти свершилось. Муха, слетевшая с навоза предместий, носившая в себе растлевающее начало социального разложения, отравила этих людей одним мимолетным прикосновением. Это было хорошо, это было справедливо. Она отомстила за мир нищих и отверженных, из которого вышла сама. Окруженная ореолом своего женского обаяния, она властно поднималась над распростертыми перед нею ниц жертвами, подобно солнцу, восходящему над полем битвы, оставаясь в то же время бессознательным красивым животным, не отдающим себе отчета в содеянном.

Такой печальный конец.

Маленькое, чёрное, сморщенное. Есть у каждой женщины. Что это? (Изюминка)

Время уровняло всех. Теперь у нас существует мощная иллюзия одинаковости мужчины и женщины.. И я, в общем, только за, чтобы было как можно меньше дискриминации на работе и в обычной жизни. Но иногда так приятно почувствовать себя женщиной, настоящей такой женщиной, при виде которой мужики падают и в штабеля укладываются. Такой, как Нана. Ведь одноименный роман Золя не о продажной и презренной любви, а о силе обаяния, силе красоты, силе страсти. А еще о том, насколько все это бренно и недолговечно, бессмысленно.

Роман «Нана», девятый роман цикла Ругон-Маккаров, был написан в 1880 году. Сам Золя видел в своей героине прообраз Великой империи. Мне сложно оценивать произведение со стороны исторической составляющей, поэтому расскажу о своих впечатлениях, о героях и событиях со стороны современного читателя.
Уже с самого начала, с первой главы, Золя задает несерьезный тон, насмехаясь над описываемым обществом и его идеалами. Загадочная Нана, представление которой происходит в театре в качестве не очень талантливой актрисы, быстро завоевывает симпатии публики и читателей. Обделенная голосом и пластикой, молодая женщина настолько красива, настолько естественна и натуральна, что окружающие с легкостью прощают ей её недостатки. Тем более что она и сама к ним относится с иронией. Искренность и простота служат ей пропуском в сердца людей. Нана не интригует за спинами своих воздыхателей, напротив, находя особое удовольствие в эпатаже общества, она в открытую имеет несколько любовников, раскручивает их на деньги, живет полной жизнью. Пожалуй, именно её прямота и открытость позволяют Нана не обзавестись завистницами и злопыхателями среди слабого пола. Даже дамы восхищаются молодой женщиной, а иногда и сочувствуют ей. Лично у меня она вызывала такие же чувства: восхищение и сочувствие. Нана из тех, которые с уверенностью могут сказать: не я такая, жизнь такая. По большому счету, у нее, дочери прачки и кровельщика, не могло быть другой, лучшей судьбы. Ей крупно повезло родиться красивой и обаятельной, и она использовала свои дары на полную катушку. Как говорится, спрос рождает предложение. Её покупали, она продавалась, не дешевя, зная себе цену. А что наша жизнь, как не одна большая сделка. И только не надо рассказывать, что лучше быть нищей и честной девушкой, чем богатой и порочной. Возможно, перед вами просто не стояло никогда такого выбора. Во всяком случае, Нану точно никто не может обвинить в злокозненности. Ведь от её чар пострадали либо совсем уж глупые и зелёные, либо мазохисты, находящие смысл существования в самоуничижении и поклонении такой вот женщине. Так что еще вопрос, кто паразит, а кто донор.

Неудивительно, что «Нана» один из самых знаменитых и читаемых романов Золя. Образ главной героини действительно сильный, яркий, мощный, из тех, что остаются с читателем навсегда, вспоминаются в подходящие моменты. Сочетание порочности и внутреннего благородства настолько неожиданно и прекрасно, что подкупает даже самых отъявленных поборников морали, что уж говорить обо мне, простой смертной, с расшатанной системой ценностей (я ведь и к гомосексуалистам положительно настроена, да-да). Я в восхищении. В восхищении от Золя и от его героини, честной, каким бы оксюмороном не казалось такое определение по отношению к продажной женщине, и свободной. Пусть финалом писатель хотел показать недолговечность и относительность любой красоты. Но ведь это не повод ей не восхищаться.

Этот год знакомит меня с удивительными авторами, один из них Эмиль Золя (за что спасибо марфону ОСА). И как же мне жаль, что я не была знакома с его произведениями раньше.
Удивительный слог, яркий, насыщенный. Каждая страница полна жизни, настоящей без прикрас.

Я ничего не знаю о историческом периоде, описанном в этой семейной саге, но мне это абсолютно не мешало, а только лишь подталкнуло к тому, чтобы и этот гештальт закрыть.

Первые три книги знакомства с циклом "Ругон-Маккары" прошли влет. Я в подробности не вдавалась, и только предположу, что каждый роман - это история какого-то конкретного персонажа данного семейства, со всеми его грехами и благодеяниями. И стоит снять шляпу перед автором за это приключение и невероятный труд.

Наверно, мне не хватило бы времени и словарного запаса, чтобы дать комментарий к каждой, да и без меня это найдется кому сделать.
Мне же хочется отметить вот что. Пока всё семейство Ругон вызывает у меня больше отрицательные эмоции, как и Маккары в общем. Все немного гипертрофированы в своих изъянах, но им это даже к лицу. Однако, я все же чувствовала некое удовлетворение, что дела у ключевых персонажей истории относительно в порядке, пусть и мое чувство справедливости было малость оскорблено.
С удовольствием продолжу читать цикл.

Читала эту книгу в период своего увлечения зарубежной классикой в школьные годы.
Но до сих пор осталось ощущение невероятно реалистичной картины жизни шахтерского поселка.
Именно невероятно реалистичной, ибо я вспоминаю не прочитанную книгу - прожитые дни в семьях главных героев: атмосферу, запахи, звуки, даже голоса.
Да... Талант не скроешь!

Рекомендую всем любителям долгих, глубоких зарисовок о жизни людей - историй судеб и перипетий.