Цитаты из книг автора «Эльвира Смелик»

– Анфиса – это кто? – уточнил он. – Сестра. Младшая, – доложила Света. – И чем она болеет? – Это не совсем болезнь, – пояснила она. – У неё одна нога немного короче, а операция, чтобы выровнять. Она плановая, последняя. Уже несколько было. Но всё равно. Больше уговаривать он не стал, согласился: – Ну ладно. – Легко распланировал: – Тогда сегодня съездишь, заберёшь костюм, отвезёшь и свободна. А я в тренажёрку. – Потом, подумав несколько мгновений, добавил, но уже без деловитых командных ноток, а даже чуть-чуть просительно: – И что-нибудь на утро пожрать тоже купи. – Хорошо, – кивнула Света и сразу следом услышала совсем неожиданное: – Ну и завтра звякни, как там у вас прошло. Или сообщение скинь.

Неужели только Света не желала ничего выдумывать, видеть несуществующее, не замечать неудобное, а рассчитывала на невозможное: не придумывать, не приукрашивать, не притворяться, именно жить и именно так, как ей хотелось – прямодушно, безобманно и искренне.

В один из выходов Светы из примерочной неожиданно объявился Алик, уставился с нескрываемым любопытством. – О! Совсем другое дело! – воскликнул удовлетворённо, сверкнув фирменной улыбкой. – Просто зашибись. – Вывел категорично: – Так и иди. – И сразу уточнил: – Вы ещё долго? Без всяких претензий или намёков, что они здесь совсем не ради Светы, а как раз-таки из-за него. Но ей всё равно стало неудобно, захотелось торопливо заверить, что уже всё, что сейчас она закончит и будет готова, но Люда опередила. – Минут десять, – сообщила как всегда деловито и спокойно, – не больше. – А, ну ладно, – столь же невозмутимо отреагировал Алик. – Как раз успею. – И опять смысла, не объясняя, чего планировал успеть.

Эдик поверил, реально поверил – наверное, потому что очень хотел, или вцепился как в спасительную соломинку – принялся старательно перечислять: – Ты красивая и умная. А подобное сочетание, согласись, не так легко встретить. Всегда готова выслушать и понять. А заодно поверить, какую бы фигню он не нёс, потому что сама никогда бы не стала обманывать того, кто ей дорог. – Ты самодостаточная. И всей этой домостроевской ерунды у тебя в голове нет, что женщина должна заниматься исключительно бытом. И сидеть у своего мужчины на шее вместо того, чтобы зарабатывать самой. А иначе не разделишь честно на двоих оплату съёмной квартиры и не сделаешь вид, что слишком замотался и забыл оплатить счета по коммуналке или зайти в магазин за продуктами. – Но всё равно хозяйственная. Точно. Потому Свете и несложно взвалить все эти обязанности на себя. Получалось само собой, ведь ей не трудно и даже приятно заботиться о любимом человеке. Даже странно, что подобные мысли тоже появлялись сами собой, легко выстраивались в логичное продолжение Эдиковых слов, хотя раньше ни разу не возникали. Нет, всё-таки не зря Света задала данный вопрос. У неё будто глаза постепенно открывались, пусть Эдик и не упомянул самое основное и важное: какая она наивная, преданная, а главное, очень удобная. Во всех отношениях. Опять же, пока она под боком, с кем переспать, искать каждый раз не надо. А если пропало ощущение новизны, его всегда легко добрать с милыми студентками, которые вовсе и не против, ещё и вполне довольны, когда их лапают или даже пользуют преподы. И та наверняка была не единственной и не первой.

Илья ухватил её за руку, притянул к себе, уткнулся губами в волосы, жадно вдохнул запах. Сердце бухнуло как-то чересчур гулко и громко. Или нет, это куранты – начали отсчёт нового года. Дана обвила его руками, вжалась ещё теснее. Словно попыталась врасти. И те слова, которые Илья сильнее всего остального ожидал услышать от неё, теперь уже были ни к чему. Она сумела сказать даже больше – тем, что пришла, тем, что сейчас находилась рядом. Теперь его очередь. А ведь он, кажется, ещё ни разу никому не говорил: – Люблю тебя.

Илья распахнул дверь и наткнулся на взгляд. И как только так получилось, чтобы точно – глаза в глаза? Тот обжог, как тогда в кафе в самую первую встречу и как потом – каждый раз. Слишком пронзительный, слишком открытый.

Никогда ни с кем Дана так себя не вела. Только с ним. И через стеснение легко переступалось, и через относительную неопытность. Не стыдилась, вообще ни капли, что бы ни творила. То ли тормоза напрочь отключались, то ли доказать хотела. Ему. Что не маленькая скромная девочка, что ничуть его не хуже. А может, как раз, наоборот – что ничуть не лучше. Словно была пьяная, оттого и смелая, и всё казалось простым, естественным и абсолютно беспроблемным. И легко так, и хорошо, от всего без разбора хорошо. Зато потом предсказуемо наступало похмелье, болезненное, горькое, жёсткое.

Илья спрыгнул со стула, стремительно приблизился к нужному столику, шагнул к дивану, ухватил Дану за руку, дёрнул вверх, к себе. Она особо и не сопротивлялась, выпрямилась, уставилась прямо в глаза. Прочитала? «Да. Да! Ты победила. Я видеть не могу, как ты тут… с другим. А когда думаю о том, что у вас будет дальше, просто крышу сносит. Да, я знаю, что ты знаешь. И ничего у тебя не выйдет. Ни с кем. Только со мной». Паша попытался вскочить следом, но Серёга его остановил. Да он и сам быстро передумал, осёкся под прицельным взглядом. «Да что ж ты дёргаешься? Неужели не видишь? Стараешься, окучиваешь и – бесполезно. А мне даже слов не надо, просто потянуть за собой, и она идёт, послушно, не спрашивая «Куда? Зачем?». Потому что со мной. Со мной. А зачем, и так понимает».

Что он хочет? По правде? Чтобы кафешка внезапно опустела, чтобы исчезли все, кроме их двоих. И диванчик возле столика, на котором она сидит, вполне подойдёт. Всяко удобней, чем закуток возле кладовки со спортивным инвентарём в универе. И можно развернуться по полной. А кожа у неё такая шёлково-гладкая и нежная. И вот зачем она, наклонив голову и едва ни касаясь щекой Пашиного плеча, смотрит сюда? Тоже желает убедиться, что он её видит? Видит. И не хотел бы, но взгляд как приклеился.

Вот и сейчас могла бы сделать вид, что ей по фигу. Доказала же, что способна. Так ведь нет, вперилась своим сумасшедшим запредельно осязаемым взглядом, словно душу вывернуть пыталась. А он, будто за верёвочку тянули, подошёл к столику, видимо, чтобы лучше разглядеть, как она развернулась к Паше, улыбнулась в ответ на его слова, принялась с ним что-то обсуждать увлечённо.