Цитаты из книг автора «Эльвира Смелик»

Но зато он не потащил её, как обычно, сразу в кровать. Значит, всё-таки не это являлось главным.

Это действительно нереально, находиться рядом и сохранять дистанцию, пусть она размером всего в сантиметр. Да пусть даже в миллиметр – всё равно далеко, когда запросто можно близко-близко-близко. Прижаться, прислониться, обнять, держать за руку, переплетя пальцы, упереться подбородком в плечо и смотреть, не отрываясь, и плавиться от нежности, пытаясь понять: ну как так? Ну разве подобное возможно: не просто думать о человеке, а будто бы жить им, дышать им, почти не разделять себя и его, потому что переполнена им до краёв. Все мысли, эмоции, чувства – с ним, про него, о нём. И где тогда она? Она. Сама по себе. Её, что, больше нет?

– Дань! – А? – Почему ты со мной? – Ну-у-у, – протянул Лакшин, сосредоточенно свёл брови. – Потому что у нас имена начинаются одинаково. Отшутился, да? – Дань, – повторила Даша одновременно и с упрёком, и с напором. Нет, она не ждала, что сейчас он скажет «Потому что люблю тебя». Ей действительно хотелось знать причины, а «люблю» – это тоже следствие. Раньше ведь не любил, но потом что-то произошло, раз всё изменилось. А что? – Мне с тобой хорошо, – принялся с показательным старанием перечислять Лакшин. – Ты не похожа на других. Ты… ты такая… Он замялся, подбирая нужное слово, и она сама предложила не так давно слышанное: – Чумовая? – Ну, типа того, – коротко рассмеялся Лакшин. – Прикольная. Мне с тобой правда хорошо. И просто. – Просто? – не поверила Даша. – Совсем никаких сложностей? – Не в том смысле. Но некоторые сложности раздражают, а некоторые – ничего так, даже нравятся. И возбуждают. – Например? – Даш, – Лакшин страдальчески изогнул брови, – ну, я не умею о таком говорить. Я ж не поэт, я художник. – Он замолчал на несколько секунд, знакомо прищурился, заглядывая ей в лицо. – Давай, я лучше нарисую.

Даша неосознанно ухватилась за пуговицу, покрутила, потрогала ворот. – Ты всем её выдаёшь? – Нет, – уверенно возразил Лакшин, – никому. – И добавил категорично: – Терпеть не могу, когда берут мои вещи. – А как же тогда… Он не дал договорить, приказал: – Помолчи, – поцеловал в висок. Даша украдкой улыбнулась. Хорошо, она помолчит.

И – чего уж там? – теперь-то можно честно признать, не ограничивая чувства жёстким контролем, не притормаживая их излишней рассудительностью, не убеждая себя, что смысла всё равно нет. Или как там сказал Валера? «Ты, конечно, можешь не верить, если тебе так удобней». Да, раньше действительно было удобней – отрицать. Для себя и для всех. Но ведь это правда: она к Лакшину тоже неравнодушна. Очень даже неравнодушна. Может, даже очень-очень. И на самом деле не станет она спать с тем, кто ей по-настоящему безразличен и, тем более, неприятен. И все эти желания ударить, толкнуть – на самом деле повод прикоснуться.

– Если я и хотел не другого, а именно этого? Чтобы у меня осталась ты.

– Я расстроился, – сообщил печально и опять посмотрел на Дашу с вопросом. – Ты меня пожалеешь? – Правда, расстроился? – неуверенно уточнила она. – Ну-у, слегка, – обиженно протянул Лакшин, потом убрал с лица трагическое выражение. – Неприятно же проигрывать. – Так дело только в этом? – А в чём ещё? – теперь уже он пожал плечами, опять глянул в окно, совсем коротко, затем поймал Дашин взгляд, выдал невозмутимо: – У меня же ты осталась.

– Мы проводим. До двери, – вклинился Валера, когда Лакшин проходил мимо. – Обойдусь, – отрезал тот, но Валера всё равно двинулся следом, по-хозяйски приобняв Дашу за талию и увлекая за собой. Правда до прихожей они не дошли. Даша притормозила раньше, выскользнула из Валериной руки, произнесла негромко: – И что это значит? Опять проверяешь? Но я же вроде уже сказала. Входная дверь хлопнула. – А я не тебя. Его, – отозвался Валера. – Ну вот. – Даша всплеснула руками, проворчала с упрёком: – Никогда не было, и вдруг опять. Про это я тоже говорила. Не придумывай. А Валера покачал головой, улыбнулся критично. – Не, ты, конечно, можешь не верить. Если тебе так удобно. Но он меня ещё там, в пиццерии, чуть взглядом ни прибил. Знаешь, такое нельзя не заметить или с чем-то спутать. Да и сейчас. Инстинкт самосохранения штука надёжная, не обманывает. Колись уже, Чернавина – что тут на самом деле происходит?

– Добрый вечер, тёть Наташ, дядь Толь. – И тихонько добавил, только чтобы Даша услышала, наклонившись к её уху: – Так-так-так. Это к Ульяне он прямо отсюда подкатывает?

Мама смущённо ойкнула, принялась извиняться, заверила, что можно не только почиститься, но ещё и поужинать вместе с ними, потому что всё как раз готово, и раз уж так получилось, то почему бы и нет, и им даже будет приятно. Короче, Лакшин действительно остался у них ужинать и ничуть не стеснялся, вёл себя, будто находился дома, будто с Дашиными родителями знаком уже давно. Он даже у Ульяны на даче не настолько свободно держался. И мама с папой всё внимание уделяли ему, а родную дочь будто бы не замечали.