Цитаты из книг автора «Элла Савицкая»

Едва открываем дверь в кабинет, как ловим от Красавина с Зубовым улюлюканье и свист. Парни с широченными улыбками встречают нас, как подростки в школе, честное слово.

– Спать. Я сегодня переночую у тебя, надеюсь, ты не против. Останавливаюсь в комнате, а обернувшись, напарываюсь на Иру, скрестившую руки на груди. – Это не звучит, как вопрос, – старается выглядеть строгой, но глаза улыбаются. – А это и не вопрос, – стащив с себя футболку, кидаю её на стул. – Ты пойдешь? – киваю на ванную комнату. – Нет. Я правда очень хочу спать, Никит, – с сожалением складывает брови домиком. И такая она мягкая сейчас без всех этих своих колючек, что я таю. – Спи, – мягко отвожу волосы с ее лица. Оставляю на губах легкий поцелуй. В том, что Ира не лгала, когда сказала, что хочет спать, я убеждаюсь, вернувшись в спальню. Она реально тихонько сопит, устроившись на половине кровати. На другой царственно возлегает Герда. Прости, цаца, но придется тебя немного подвинуть. Сдвинув кошку ближе к краю, устраиваюсь по середине. Осторожно, чтобы не разбудить, обнимаю рукой мою спящую гордячку и наполнив легкие её ароматом вместо кислорода, вырубаюсь и сам.

– Так что там про подхлестнуть? – с вызовом вскидываю голову, когда его руки оплетают меня. Крепко сжимаются вокруг, беря в тиски теперь уже меня. – Правда. С тобой же только так – кнутом и пряником. – Иначе я не заслуживаю? – веду плечами, но с Никитой, как с удавом, каждое движение играет против меня. Его руки сжимаются сильнее. – Ты заслуживаешь самого лучшего, Ира, – он наклоняется, касаясь своими губами моих, но не целуя, – я с первой нашей встречи сказал, что ты особенная и я в тебе заинтересован. Потом снова и снова подтверждал, что мой интерес к тебе только растет. Что я хочу тебя, как дурной, хочу каждый день, утро, хочу рядом, а не только в кровати. По коже струится рой мурашек, а от горячего тела Никиты мне самой становится жарко. Не только телу, а и в сердце. Там, куда его тепло неминуемо добралось и теперь отогревает его на полных мощностях. – Ты применяешь на мне ту же тактику, что и с Гердой? – шепчу с подозрением, утопая в мужском взгляде. – Да, – улыбается гаденыш. – Действует? – Неа. – Не ври! – захватив губами мою нижнюю, слегка оттягивает. – Не вру. Ойкаю, когда он её кусает и тут же зализывает. – Ладно, может действует, но совсем немного. Почти неощутимо. Тихо рассмеявшись, Никита раздвигает мои губы и ныряет в рот языком. От тягучести и нежности поцелуя меня размазывает, как потекшее желе. Низ живота сводит, бедра хочется сжать от нарастающего томления, а голова кружится, как на аттракционе. Ох, ну конечно же, вру. Кажется, я вообще ничем не отличаюсь от Герды. Разве что только тем, что на одну только еду в качестве поощрения не согласна.

Потому что после сказанного мной в участке назад дороги нет. Обманывать себя и искать в Рудневе недостатки больше не является весомым оправданием. Так как недостатки в нём если и есть, то они не идут ни в какое сравнение с теми, которые я сама ему нарисовала. Навесила эфемерных бирок, называя его бабником, несерьезным и хамовитым, идущим на поводу у эмоций. И если первые три бирки ему вообще никак не подходят, то последние – да. Но… даже несмотря на его эмоциональность, грубость в высказываниях, и порой легкомысленность – все эти качества составляет ЕГО таким, какой он есть. А он честный и благородный. И как бы мне не хотелось игнорировать эти достоинства, чтобы не провалиться в него окончательно, я всё равно это сделала. Провалилась. Да и как не провалиться, если он затягивает, как водоворот? Утаскивает в себя всё глубже и глубже?

– Знаешь, я всё думал, что ты сделал, если такая женщина, как Ира решила тебя бросить, – в голосе Никиты разит брезгливость, – а теперь понимаю… состоять в отношениях с крысой такое себе удовольствие. – Руднев, ты что себе позволяешь? – кряхтит возмущенно Леваков, подскакивая со стула. – Он правильно позволяет, – встаю на защиту Никиты, – потому что вот так подставить человека для товарища майора, как пальцами щелкнуть. Сначала дело чужое отобрать, потом шепнуть на ухо полковнику то, что ему знать не нужно, правда Игорь? Он собирается что-то ответить, но я вскидываю вверх ладонь, не желая слушать. Во мне сейчас столько всего, что не умещается. – Когда ты спросил есть что-то между мной и Никитой – я не смогла ответить сразу честно. Знаешь почему? Потому что ты заставил меня думать, что довериться мужчине – плохо. Что он обязательно предаст. Но я ошиблась. Предают не все. Таких, как ты, много. Но и мужчин, настоящих, не меньше. Поэтому ответ на твой вопрос – да! Между нами что-то есть. Сзади раздаётся восторженный вздох Кости, Дима кажется, довольно посмеивается, как будто и так догадывался. Родион в шоке приседает обратно. В моей голове шумит, сердце работает, как отбойный молоток. Хочется обернуться и посмотреть Никите в глаза, но я чувствую, как его ладонь ложится мне на талию и притягивает к себе. – Хорошо въебала, – выдаёт он довольно, – даже я бы так не смог.

– Расскажешь, что у сестры случилось? – стараюсь понять степень его взвинченности. – А ты? Расскажешь, что это было? – требовательный взгляд летит в меня, как пуля. – Потому что я ни хуя не понял. Утром ты со мной, в обед шарахаешься от меня, а сейчас выясняешь с ним отношения. – Я не шарахалась от тебя. – Ну да, я заметил. Согласна. Шарахалась. И выглядело все для него, наверное, максимально странно. Вот только суть проблемы совсем в другом, а не в том, в чем он мог подумать. – Я… расскажу тебе. Потом, хорошо? Выдохнув носом, Никита коротко мотает головой. – Чего он от тебя хочет? И вот как описать двумя словами? Не опишу ведь. – Давай потом. Обещаю. Обведя меня пристальным взглядом, Никита концентрируется на дороге. Вопросов больше не задаёт.

Пульс неровными толчками разрывает вены. Ощущение дежавю повисает над головой гильотиной. И да, я в курсе, что Никита тоже работал над этим делом вместе со мной, но блок внутри меня заставляет молчать.

Парни уходят, в машине остаемся только мы с Димой. – Слушай, Ир, – спрашивает он с заднего сиденья, – а этот майор Попов, он … больше, чем просто майор, да? Смотрю в след удаляющейся спине Никиты и отрицательно мотаю головой. – Уже нет. – Яяяясно. Ну ты ему скажи, что если он приехал возвращать тебя в столицу, то обломится. Мы тебя ему не отдадим. Чувствую, как расплываюсь в улыбке. – А я больше не хочу в столицу. Мне знаешь, ваше южное солнце очень пришлось по душе. – Ага, которого нет уже с месяц, – ржет Дима. Спустя несколько минут из разъезжающихся дверей станции выходят парни. В руках Никиты два подстаканника с кофе, а на запястье висит бумажный пакет. – Держи, – вручает его мне в машине, – вряд ли позавтракать нормально успеешь. И так опаздываем. Заглянув внутрь, нахожу там сэндвич с курицей и эклер. Тепло затапливает с головы до ног и таки добирается до сердца. Настоящего солнца может месяц и нет, но у меня, кажется, появилось своё. Персональное.

– Мы не договорили. – Я все сказала! – А я нет. Ты нахуя это делаешь? – едва держу себя в руках. – Что именно? – Ведешь себя, как последняя сука. Нет, я догоняю, что это такая форма защиты, но меня уже заебало чувствовать себя грязью под твоими ногами. Защищайся как-то по-другому и желательно не от меня. Очередной реплики в ответ не следует из чего я делаю вывод, что попал прямо в цель. Она, прекрасно зная, как я к ней отношусь, намеренно колет меня, как куклу вуду.

– Ир… Ирин, – еще раз сгребает мою руку, прижимает к своей груди, – ну поставь себя на мое место. Я мужик. Я должен быть выше своей женщины по званию. А если бы тебе дали майора, кем бы я себя чувствовал? Ничего не стоящим говном! В смысле? – То есть, если бы я стала майором, а ты остался капитаном, тебя бы это как-то ужимало? – в шоке смотрю на него. – Естественно! Как мне быть главным в семье, если ты на работе стоишь надо мной? Так вот оно что. Мужское самолюбие бы сильно пострадало. Вот только проблема это надуманная. Одному нахальному старлею ни капли не мешает раздавать мне команды налево и направо, хоть я и пыталась всеми силами напоминать ему о субординации на рабочем месте. Ему просто плевать. И что самое главное – его командам мне хочется подчиняться. Иногда это противоречиво даже для меня, но факт остаётся фактом. – Знаешь, мужчина – это не про звание. – произношу задумчиво, – Мужчина – это про то, как ты чувствуешь себя внутри. И если у тебя с этим проблемы, то в этом виновата не я. А вот в том, что ты поступил, как последний мудак – вина твоя! И прощать твой поступок я не собираюсь.