— Знаю одно место, — сказала я наконец. — Мотель на окраине. Дешёвый. Грязный. Никто не задаёт вопросов, если платишь наличными. — Я скосила взгляд на него. — Проблема в том, что у меня нет наличных. Всё в квартире.

Оберон откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Волосы растрепались, золотые пряди упали на лоб и скулы, обрамляя изможденное лицо. Я невольно скользнула взглядом ниже — по напряжённой линии челюсти, по мышцам шеи, по широким плечам под тонкой больничной тканью.

Он дышал тяжело, неровно. Пальцы всё ещё сжимали край сиденья.

Я быстро отвернулась к окну.

— Значит, нам нужны деньги, — пробормотал он устало.

— Ага. Гениально подмечено.

— Тогда останови эту трясущуюся железную коробку у ближайшего... как вы это называете... хранилища денег.

Я моргнула.

— Ты имеешь в виду банкомат?

— Без понятия. — Он открыл один глаз, посмотрел на меня. — Место, где ваш народ хранит золото.

— Во-первых, мы не храним золото в банкоматах. Во-вторых, — я выгнула бровь, — ты собираешься ограбить его голыми руками?

Его губы изогнулись в ленивой усмешке.

— А разве ты не специалистка по взлому всяких... штук? — Он махнул рукой неопределённо. — Электронных коробок. Систем безопасности. Всего этого смертного мусора, которым вы так гордитесь.

Я уставилась на него.

— Откуда ты...

— Я видел тебя вчера, — перебил он, и в золотых глазах заплясали искорки. — Как ты смотрела на меня. Оценивала. Просчитывала варианты. — Он наклонил голову. — Ты не обычная девчонка со сломанной ногой, маленькая дерзость. Ты... — он замолчал, подбирая слово, — ...хищница. Как и я. Только охотишься в другом мире.

Чёрт.

Он прочитал меня, как открытую книгу.

Я сжала руль, челюсть напряглась.

— Хорошо. Допустим, я могу взломать банкомат. Но мне нужен ноутбук. Оборудование. Время. — Я покосилась на него. — А у нас есть только угнанная машина, больничная одежда и монстры, которые, судя по всему, идут по нашему следу. Не самые лучшие условия для работы.

Оберон усмехнулся.

— Тогда нам нужно стать... как это вы говорите... креативными.

— Креативными, — повторила я. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Он повернулся ко мне, и в золотых глазах заплясал огонь — азарт, вызов, нечто опасное и заразительное. — Ты спасла мне жизнь, маленькая дерзость. Теперь моя очередь доказать свою ценность. — Усмешка стала шире. — Покажи мне, как выживают в твоём мире. А я покажу тебе, на что способен даже падший король.

Я смотрела на него — на золотые глаза, полные безумной уверенности, на усмешку, которая обещала неприятности.

И почувствовала, как в груди что-то сдвинулось.

Это была ужасная идея.

Я только что сбежала из больницы. Угнала машину. Связалась с... с чем? С фейри? С сумасшедшим? С чем-то, что привлекало монстров?

Но когда я смотрела на него, на этот вызов в его взгляде...

Какого чёрта. Моя жизнь уже покатилась под откос. Почему бы не посмотреть, как глубоко кроличья нора?

— Хорошо, — выдохнула я и выжала газ. — Но если тебя снова вырвет в моей машине — это будет снято из твоей доли.

Его смех был низким, хриплым, заразительным.

— Договорились, маленькая дерзость.

Мы влились в ночной трафик, и город поглотил нас.

***

Двадцать минут спустя мы припарковались у круглосуточного магазина на окраине.

Неоновая вывеска мигала красным: "24/7". Грязные окна. Решётки на дверях. Идеальное место для того, чтобы не привлекать внимание.

Я заглушила мотор, посмотрела на Оберона.

— Нам нужна одежда. Нормальная. И еда. И... — я запнулась, глядя на его больничную робу, — ...всё остальное, что сделает нас похожими на людей, а не на сбежавших пациентов психушки.

Он кивнул, разглядывая магазин с плохо скрываемым подозрением.

— Это... торговое место?

— Ага. Магазин. Там продают вещи за деньги.

— Которых у нас нет.

— Именно, — я открыла дверь, выбралась наружу. Холод обжёг лицо. — Поэтому импровизируем.

Мы вошли внутрь.

Магазин был пуст, если не считать сонного кассира — парня лет двадцати с выбеленными волосами и наушниками в ушах. Он даже не поднял взгляда, когда мы прошли мимо.

Я схватила корзину, двинулась между полками.

— Одежда там, — я указала на стеллаж с дешёвыми футболками и спортивными штанами. — Бери что-нибудь простое. Без надписей. Без ярких цветов.

Оберон поднял одну футболку — ярко-розовую, с надписью "I'm sexy and I know it".

— Эта подойдёт?

Я уставилась на него.

— Ты издеваешься?

Его губы дрогнули.

— Возможно.

— Бери чёрную. Или серую. Что-нибудь, что не кричит "посмотрите на меня".

Он бросил розовую футболку обратно, взял чёрную. Джинсы. Толстовку с капюшоном.

— Довольна?

— В восторге, — я швырнула в корзину упаковку печенья, две бутылки воды, дешёвый телефон с предоплаченной SIM-картой. — Теперь нам нужно выбраться отсюда, не заплатив.

Оберон поднял бровь.

— Воровство?

— Временное заимствование, — поправила я. — Как только вернусь за своими деньгами — верну всё с процентами.

Его усмешка стала шире.

— Ты постоянно находишь оправдания своим преступлениям. — Он задумчиво постучал пальцем по подбородку, золотые глаза сверкнули. — Восхитительно. Был у меня один знакомый... звали его Лис.

Он протянул руку, взял короткую прядь моих волос — осторожно, почти нежно — и пропустил между пальцами, разглядывая медный оттенок в свете фонарей.

— У него были точно такие же рыжие волосы, — произнёс он медленно, и в голосе прозвучало что-то задумчивое. — И такая же склонность к... творческой интерпретации правил. — Он поднял взгляд, встретился со мной глазами. — Вы случаем не родственники?

Я застыла, ощущая тепло его пальцев у виска.

— Боже упаси — резко выдохнула я, отстраняясь. — Заткнись и помоги мне, — я огляделась. Кассир всё ещё сидел, уткнувшись в телефон. — Отвлеки его. Любым способом.

— Отвлеки? — Оберон нахмурился. — Как?

— Не знаю. Упади в обморок. Спроси, как пройти к ближайшему... не знаю, замку фейри. Импровизируй.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Затем вздохнул — долго, страдальчески — и плавно двинулся к кассе.

Я наблюдала из-за стеллажа.

Оберон подошёл к прилавку, оперся на него локтем и заговорил — негромко, но я видела, как кассир поднял голову. Снял наушники. Нахмурился.

Оберон что-то сказал ещё. Жест рукой — широкий, театральный.

Кассир ответил, указывая на дверь.

Оберон покачал головой, наклонился ближе.

Я не стала ждать.

Схватила корзину и двинулась к запасному выходу в глубине магазина. Толкнула дверь — она поддалась с тихим скрипом. Холодный воздух ударил в лицо.

Я выскользнула наружу, прижимая корзину к груди. Задняя парковка была пуста. Мусорные баки. Лужи. Запах мокрого асфальта.

Секунд тридцать спустя дверь распахнулась снова, и Оберон вышел следом — быстро, почти бесшумно, несмотря на дрожь в ногах.

— Беги, — бросил он коротко.

— Что ты ему сказал?!

— Неважно. Беги!

Мы побежали — насколько можно бежать на костылях и ватных ногах. Огибая угол здания, я оглянулась и увидела, как из двери высунулся кассир, что-то крича и размахивая руками.

Мы добрались до машины. Я швырнула корзину на заднее сиденье, запрыгнула за руль. Оберон плюхнулся рядом. Двигатель завёлся с первого раза.

Шины взвизгнули, и мы рванули вперёд.

— Что ты ему сказал? — повторила я, выруливая на дорогу.

Оберон откинулся на спинку, тяжело дыша. На губах играла довольная усмешка.

— Сказал, что его левая почка пахнет страхом. И что мне это нравится. — Оберон пожал плечами. — Люди очень странно реагируют на правду.

Я уставилась на него.

— Ты... что?

— Ты сказала — импровизировать, — он пожал плечами. — Я импровизировал.

Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом рассмеялась — хрипло, истерично, пока слёзы не выступили на глазах.

— Почка пахнет страхом, — выдавила я между приступами смеха. — Господи, бедный парень, наверное, он наложил в штаны.

— Абсолютно, — его губы дрогнули. — Он был весьма... восприимчив к моим словам.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, покачала головой.

— Ты больной ублюдок.

— Благодарю, — Оберон склонил голову с преувеличенной учтивостью. — Стараюсь соответствовать компании.

***

Мотель "Сосны" выглядел именно так, как я ожидала: облупившаяся штукатурка, неоновая вывеска с мигающей буквой "С", парковка, на которой стояли три машины — все видавшие виды.

Идеально.

Я припарковалась подальше от входа, заглушила мотор.

— Подожди здесь, — сказала я, хватая украденный телефон и несколько скомканных купюр, которые нашла в бардачке. — Схожу сниму номер.

Оберон кивнул, не открывая глаз. Он выглядел измученным — бледная кожа, синяки под глазами, дрожь в руках.

Я вышла из машины, поковыляла к стойке регистрации.

Администратор — мужчина лет пятидесяти с пивным животом и жирными усами — едва взглянул на меня. Я сунула ему деньги, назвалась вымышленным именем. Он протянул ключ от номера двенадцать.

— Wi-Fi есть? — спросила я.

— Платный. Пять баксов за ночь.

Я достала ещё одну купюру. Он записал пароль на клочке бумаги и вернулся к своему телевизору.

Номер двенадцать находился в дальнем конце здания — маленькая комната с двумя узкими кроватями, запахом затхлости и пятнами неизвестного происхождения на ковре.

Но было тепло. И безопасно. На данный момент этого хватало.

Я вернулась к машине. Оберон всё так же сидел неподвижно, голова откинута на спинку. Я постучала в окно. Он открыл глаза — медленно, с трудом.

— Пошли, — я открыла дверь. — Нужно поесть. Переодеться. Отдохнуть.

Он выбрался наружу, опираясь на дверцу. Пальцы дрожали. Я протянула руку — он колебался секунду, прежде чем её взять.

Мы дошли до номера вдвоём — медленно, неловко. Я открыла дверь, впустила его внутрь.

Оберон остановился посреди комнаты, оглядываясь — на облупленные обои, дешёвую мебель, мерцающую лампочку под потолком. На лице отразилось смешение отвращения и усталости.

— Это... жилище?

— Временное, — я захлопнула дверь, заперла на замок и задвинула цепочку. — Добро пожаловать в пятизвёздочный отель. Надеюсь, тебе понравится вид на парковку.

Он опустился на ближайшую кровать — тяжело, как старик. Матрас заскрипел под его весом.

Я швырнула ему пакет с одеждой.

— Переоденься. Я пойду... не знаю, что-нибудь придумаю.

Он поймал пакет, но не стал открывать. Просто сидел, глядя в пол. Руки лежали на коленях, пальцы сжаты в кулаки.

Тишина затянулась.

— Ты могла бросить меня, — произнёс он наконец, не поднимая взгляда. Голос звучал ровно, без эмоций. Констатация факта. — Но не бросила.

Я застыла у окна, не оборачиваясь.

— Ну... — я пожала плечами, стараясь говорить небрежно. — Ты вроде как спас меня от гримов. Было бы неправильно оставить тебя там.

— Это я привёл их к тебе, — он поднял голову, золотые глаза встретились с моими. — Ты это понимаешь? Они охотились на меня. А ты оказалась на пути.

Я повернулась к нему.

— Тогда считай, что мы квиты.

Его губы дрогнули — почти улыбка.

— Квиты, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Интересная концепция. — Он замолчал, изучая меня долгим взглядом. — Как мне тебя называть, маленькая дерзость? Или ты предпочитаешь эту кличку?

Я фыркнула.

— Кейт. Меня зовут Кейт Морроу.

Он кивнул медленно.

— Кейт, — произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало иначе. Мягче. Почти интимно. — Хорошо. — Он поднялся с кровати, всё ещё держа пакет. — Тогда знай, Кейт Морроу... — Пауза. — Я не забываю долгов.

Это не было благодарностью. Не было обещанием.

Это было признанием.

Между нами повисло что-то невысказанное — тяжёлое, важное.

Я сглотнула, отвела взгляд.

— Просто переоденься, Оберон. И давай придумаем, что делать дальше, пока нас не нашли.

Он усмехнулся — коротко, устало — и начал доставать одежду из пакета.

Я повернулась к окну, проверяя замок на раме. Потянулась, чтобы задвинуть щеколду повыше.

Резкая боль полоснула по плечу — жгучая, как удар раскалённым железом.

Я зашипела сквозь зубы, рука непроизвольно дёрнулась к плечу.

— Что? — Голос Оберона стал резким. — Что случилось?

Я медленно опустила руку, посмотрела на пальцы.

Они были мокрыми. Липкими.

Кровь.

— Ничего, — пробормотала я, но голос прозвучал неубедительно даже для меня. — Просто...

Он был рядом в два шага — быстро, несмотря на измождение. Развернул меня за плечо, взгляд упал на футболку. На тёмное мокрое пятно, расползающееся по ткани.

Улыбка исчезла.

— Укус, — произнёс он, и что-то холодное скользнуло в голосе. — Грим укусил тебя.

— Царапина, — я попыталась отмахнуться, но рука онемела, не слушалась. — Переживу.

— Нет, — он покачал головой, взор потемнел. — Не переживёшь. Укусы гримов ядовиты. Медленно, но верно яд разъедает плоть, проникает в кровь... — Он замолчал, скулы напряглись. — Если не обработать правильно...

— Умру? — Моя попытка пошутить прозвучала слабо.

Он не ответил.

Просто смотрел на меня — долго, пристально — и в его взгляде было что-то новое. Что-то похожее на беспокойство.

— Мы должны найти травника, — сказал он наконец. — Кого-то, кто знает о фейри. Кто может приготовить противоядие. — Пауза. — И быстро.

Я сглотнула, и в горле пересохло.

— А где я найду чёртова травника, который лечит укусы мифических тварей? В Гугле забью «противоядие от грима рядом со мной»?

Его губы дрогнули — почти улыбка.

— Ведьма, — произнёс он. — Нам нужна ведьма.

— Конечно. — Я закрыла глаза, откинувшись на стену. — Ведьма. Почему бы и нет. Сегодня и так уже творится полная хрень.