Глава 3

Я вела машину на автопилоте.

Руки сжимали руль белыми костяшками, слишком сильно, но я не чувствовала их. Не чувствовала ничего, кроме пустоты, которая расползалась от солнечного сплетения, заполняя грудь, горло, голову.

За окном мелькали деревья, тёмными силуэтами, размытые предрассветной дымкой. Дорога петляла среди холмов, узкая и извилистая, асфальт блестел от влаги. Туман стелился низко, цепляясь за изгороди и каменные стены, превращая всё вокруг в призрачный, нереальный пейзаж.

Ирландия. Корк. Графство, где время течёт по своим законам, где в каждом лесу живут истории, а в каждом камне — память.

Я ненавидела это место.

Ненавидела его сырость, спутанные дороги, древние развалины на каждом шагу. Ненавидела то, как местные смотрели на меня — с любопытством, с жалостью, с этим раздражающим знанием, будто видели меня насквозь.

Но больше всего я ненавидела то, что произошло этой ночью.

Или не произошло.

Я не знала.

Не могла знать.

Пальцы сжались сильнее, ногти впились в кожаную оплётку руля.

Это был сон. Просто сон. Галлюцинация от зелья.

Мантра повторялась снова и снова, как заезженная пластинка, как молитва, в которую я пыталась поверить.

Фейри не существуют. Короли не существуют. Магия — выдумка для туристов и романтиков.

Но тогда почему я всё ещё чувствовала его?

Между бёдер пульсировала тупая боль — не сильная, но постоянная, напоминающая о растяжении, о том, как он заполнял меня так, что невозможно было дышать. Губы припухли, словно их целовали часами. Во рту остался привкус — мёда и дыма, чего-то дикого и древнего.

— Ты слишком тихая.

Голос тёти Дейрдре вернул меня в реальность — резко и неприятно.

Я скосила глаза в её сторону.

Она сидела на пассажирском сиденье, укутанная в тот же кардиган, с термосом травяного чая в руках. Седые волосы растрепались, выбившись из пучка. На коленях лежала корзинка с какими-то травами и кореньями — неизменный атрибут её «ведьмовства».

Шарлатанство.

Раньше я так думала.

А теперь?

Теперь я не знала, во что верить.

— Устала, — коротко ответила я, не отрывая взгляда от дороги.

— Устала, — повторила она задумчиво, и в голосе послышалась та же нотка — насмешливая, знающая. — Конечно. Ритуал был... насыщенным.

Пальцы дёрнулись на руле.

— Я потеряла сознание, — огрызнулась я резче, чем собиралась. — От твоего чёртового зелья. Ты могла предупредить, что оно такое крепкое.

Пауза.

Дейрдре отпила из термоса, медленно, смакуя, прежде чем ответить.

— Могла. — Она посмотрела в окно, на туман, стелящийся над полями. — Но ты бы не пошла. А невесте положено пройти ритуал перед свадьбой — это традиция.

— Традиция, — фыркнула я. — Какая ещё традиция? Напоить племянницу до беспамятства и оставить спать на земле?

— Не на земле. На пледе. — В её голосе не было и тени раскаяния. — И я всю ночь была рядом. Следила, чтобы огонь не погас.

Я сжала зубы, сдерживая порыв наорать на неё. Сорваться. Потребовать ответов на вопросы, которые я боялась задавать вслух.

Что ты сделала со мной?

Что это было?

Почему я до сих пор чувствую его руки на своём теле?

Но вместо этого я просто кивнула — коротко, отстранённо — и вдавила педаль газа сильнее.

Машина послушно ускорилась, поглощая милю за милей, уносясь прочь от того леса, той поляны, той ночи.

***

Особняк тёти Дейрдре вырос из тумана, как мираж. Каменный, массивный, с башнями и узкими окнами, затянутыми плющом. Вокруг лес, такой густой, что стволы деревьев сливались в сплошную стену, а воздух пах мхом, сыростью и чем-то древним.

Я не была здесь почти пятнадцать лет. Тётя Дейрдре вырастила меня после того, как родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять. Она дала мне кров, образование, научила выживать в мире, где женщине приходится быть сильнее, умнее, хитрее, чтобы получить то, что хочешь.

А потом я уехала в Дублин, построила своё агентство недвижимости с нуля, стала одной из самых влиятельных бизнес-леди города, и визиты к тёте превратились в редкие телефонные звонки по праздникам.

Вина грызла где-то на периферии сознания, но я игнорировала её. Как всегда.

Я притормозила, заезжая на гравийную площадку перед домом, и заглушила двигатель.

Тишина плотная и давящая накрыла мгновенно.

Я откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза, и попыталась собраться. Сделала вдох. Выдох. Ещё раз.

Всё хорошо. Ты дома. Точнее, у тёти. Эндрю в Дублине. До свадьбы два дня. Ты успеешь...

Что успею?

Прийти в себя? Забыть? Притвориться, что ничего не было?

— Милая.

Голос Дейрдре заставил открыть глаза.

Она смотрела на меня — спокойно, изучающе, с этим невыносимым пониманием в бледно-голубых глазах.

— Что бы ни произошло этой ночью, — начала она тихо, — ты должна понять одно. — Пауза. — Некоторые вещи случаются не просто так. Некоторые встречи предначертаны. Некоторые связи...

— Прекрати.

Слова вырвались резко, как пощёчина.

Дейрдре замолчала.

Я развернулась к ней, и всё, что кипело внутри последние часы, вырвалось наружу.

— Я не хочу слышать про предначертания. Про связи. Про чёртову магию. — Голос дрожал, но я не сдерживалась. — Ничего не произошло, понимаешь? Ничего. Это был сон. Галлюцинация. Твоё зелье.

Она слушала молча.

— И я выхожу замуж через два дня. — Я сглотнула, ощущая комок в горле. — За Эндрю. Как и планировала. Как и должно быть.

— Ты уверена? — Её голос был слишком мягким.

— Абсолютно.

Ложь.

Мы обе это знали.

Но Дейрдре просто кивнула, открыла дверь и вышла из машины, оставив меня наедине с тишиной и ложью, в которую я отчаянно пыталась поверить.

***

Я сидела в машине ещё минуту. Может, две, пытаясь собраться. Заставить руки перестать дрожать.

Горячая ванна. Чай. Сон.

План был простой, примитивный и спасительный.

Я вышла из машины, захлопнув дверь громче, чем нужно. Гравий хрустнул под туфлями. Воздух был холодным, сырым, пах дождём и землёй.

Обхватила себя за плечи, ёжась от озноба, направилась к крыльцу и замерла.

У входа, прислонившись к каменной колонне, стоял Эндрю.

Сердце ухнуло вниз так резко, что на мгновение перехватило дыхание.

Нет.

Нет, нет, нет. Он не должен быть здесь.

Эндрю, как всегда, выглядел... идеально.

Тёмно-синий кашемировый свитер, сидящий по фигуре. Чёрные брюки. Начищенные ботинки. Светлые волосы аккуратно уложены, ни один волосок не выбивается. Чисто выбритое лицо. Лёгкая улыбка — та самая, обаятельная, которую он использовал на клиентах, на друзьях, на всех, кого нужно было очаровать.

На меня.

Но сейчас, глядя на него, я не чувствовала ничего.

Ни тепла. Ни радости. Ни облегчения.

Только усталость.

И странное, липкое чувство вины.

— Привет, любимая.

Голос был мягким, заботливым — бархатом, который обвивался вокруг шеи, затягивая петлю.

Он оттолкнулся от колонны и пошёл ко мне — неторопливо, уверенно, словно у него было полное право быть здесь.

Я заставила себя улыбнуться.

— Эндрю. — Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. — Что ты здесь делаешь?

Он остановился в паре шагов, и его взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе, задерживаясь на лице, на растрёпанных волосах, на измятом пальто.

Что-то мелькнуло в его глазах — слишком быстро, чтобы разобрать. Неудовольствие? Подозрение?

Но улыбка не дрогнула.

— Скучал по тебе. — Он сделал ещё шаг, сократив дистанцию. — Ты не отвечала на звонки всю ночь. Я волновался.

Телефон.

Я инстинктивно скользнула взглядом к машине, где на пассажирском сиденье лежала моя сумочка.

Когда я последний раз проверяла его?

Ночью перед ритуалом. А потом...

А потом я потеряла сознание и проснулась на рассвете.

— Батарея села, — соврала я легко, привычно. — Забыла зарядку дома.

— Понятно.

Он продолжал смотреть на меня — слишком внимательно, слишком долго.

Я почувствовала, как по спине поползла дрожь. Не от холода.

От того, как он стоял. Как смотрел. Как контролировал пространство вокруг себя, не касаясь меня, но уже владея.

— Ты выглядишь усталой. — Его рука поднялась, пальцы мягко коснулись моей щеки.

Прикосновение было тёплым.

Но не огнём.

Воском.

Плавящимся, прилипающим, обволакивающим кожу липкой плёнкой, которую невозможно стряхнуть.

Не жгло — душило. Лишало кислорода.

Не как его руки.

Не как пальцы, скользившие по моей шее прошлой ночью — обжигающие, дикие, живые, заставлявшие сердце биться так, что рёбра трещали.

Это было другое. Безопасное. Предсказуемое. Мёртвое.

Я отстранилась мягко, но явно. Короткий шаг назад, но достаточный, чтобы его рука повисла в воздухе.

Его пальцы замерли на долю секунды, а потом медленно и без напряжения опустились.

Он улыбнулся — той же мягкой, заботливой улыбкой, — словно я не отодвинулась.

Словно этого не произошло.

Словно моё «нет» не имело значения.

— Ритуал был... долгим. — Я попыталась улыбнуться, заполнить паузу. — Традиционные танцы, костры, всё такое. Тётя Дейрдре очень серьёзно относится к этим вещам.

— Конечно. — Эндрю кивнул, но в голосе прозвучало что-то снисходительное. — Твоя тётя и её... увлечения.

Увлечения.

Как будто магия — это хобби. Вроде вязания или садоводства.

Внутри вспыхнуло острое и неожиданное раздражение.

Раньше меня это не задевало. Раньше я сама так думала.

А теперь?

Теперь я знала, что магия реальна.

Знала, как она ощущается на коже, как пульсирует в венах, как растворяется во рту со вкусом мёда и дыма.

— Так что ты здесь делаешь?

Эндрю улыбнулся шире — довольный, самоуверенный.

— Ты, наверное, забыла, — начал он мягко, почти извиняющимся тоном, — но у нас сегодня репетиция. В одиннадцать. В Дублине.

Мир качнулся.

Дублин.

В одиннадцать.

Сейчас без десяти восемь.

Три часа езды.

Сердце ухнуло вниз, желудок сжался в тугой узел.

— Дублин? — переспросила я, и голос прозвучал слишком высоко. — Но... мы не успеем. Сейчас восемь утра, до Дублина три часа, я только что вернулась, я...

— Не переживай. — Эндрю поднял руку, останавливая мой поток слов. — Я всё решил.

Пауза.

Он сделал шаг ближе, взял меня за руки — тёплые пальцы сжали мои ладони.

— Я знаю, как ты любишь тётушку Дейрдре, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Она единственная твоя родственница. И я переживал, что она не сможет приехать в Дублин на венчание. — Улыбка стала ещё мягче. — Поэтому я всё организовал. Свадьба будет здесь. Завтра. В местной церкви Святого Финбарра.

Дыхание оборвалось.

— Что?

— Я переговорил с отцом О'Брайеном. — Голос Эндрю был спокойным, довольным. — Он согласился провести церемонию. Всё уже готово. Цветы, музыка, гости — всех предупредил, все подтвердили. — Он сжал мои руки сильнее. — А репетицию перенёс на два часа дня. Чтобы ты успела отдохнуть после ритуала.

Я стояла, уставившись на него, не в силах выдавить ни слова.

Он всё решил.

Без меня.

Перенёс свадьбу. Изменил место. Организовал всё.

Не спросив.

Раньше это казалось заботой.

Вниманием.

Он думает обо мне. Он делает так, чтобы мне было удобно.

А теперь...

Теперь это ощущалось как клетка.

Золотая, красивая, но клетка.

— Ты... — Голос сорвался, я сглотнула, пытаясь собраться. — Ты перенёс свадьбу? Сюда? В Корк?

— Да. — Эндрю улыбнулся, явно собой довольный. — Разве это не здорово? Теперь твоя тётя точно будет с нами. И тебе не придётся волноваться о логистике.

— Но... — Я попыталась сформулировать мысль. — А гости? Ресторан в Дублине? Мы же всё забронировали...

— Отменил. — Он пожал плечами. — Вернули депозит. Гости едут сюда. Отель в Корке, банкет в поместье неподалёку. Всё организовано. — Пауза. — Я хотел сделать тебе сюрприз.

Сюрприз.

Слово эхом отозвалось в голове.

Сюрприз — это когда тебя спрашивают, чего ты хочешь.

А это...

Это контроль.

Я разжала губы, чтобы сказать это. Сказать, что он не имел права. Что это моя свадьба. Что он должен был спросить.

Но слова застряли в горле.

Потому что Эндрю смотрел на меня так... ожидающе. С этой мягкой, заботливой улыбкой. С надеждой в глазах.

Он старался. Он действительно сделал это ради меня — или, по крайней мере, думает, что сделал. Вина накрыла волной, холодной и липкой, и я поняла, что не могу злиться на него. Он не виноват. Он не виноват в том, что я переспала с королём фейри этой ночью.

Желудок свело судорогой.

— Спасибо, — выдавила я, заставляя себя улыбнуться. — Это... очень мило с твоей стороны.

Эндрю сиял.

— Я знал, что тебе понравится. — Он притянул меня ближе и поцеловал в лоб — нежно, по-хозяйски. — Ты у меня самая лучшая. — Отстранился, взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Так что у нас есть несколько часов. Репетиция в два. Отдыхай, приводи себя в порядок. — Его большой палец провёл по моей нижней губе. — Хочу, чтобы ты была свежей и красивой.

Свежей и красивой.

Как вещь на витрине.

Я стиснула зубы, сдерживая порыв отстраниться.

— Хорошо, — пробормотала я.

— Отлично. — Эндрю отпустил меня и повёл в сторону особняка.

Его рука легла мне на поясницу — тёплая, направляющая, собственническая.

Мы шли по гравийной дорожке к крыльцу, и с каждым шагом я чувствовала, как внутри что-то сжимается всё сильнее — как пружина, скрученная до предела.

Дыши.

Просто дыши.

Всё хорошо.

Но не было хорошо.

Ничего не было хорошо.

Потому что пока мы шли, Эндрю говорил.

Говорил без остановки, воодушевлённо, увлечённо — о том, как он всё организовал, как договорился с отцом О'Брайеном, как выбрал цветы (белые розы и плющ — «в стиле старой Ирландии, Мейв, тебе понравится»), как заказал торт в лучшей кондитерской Корка.

— ...и представляешь, я успел выкупить на аукционе Christie's византийскую икону четырнадцатого века! — Голос звучал триумфально. — За девятьсот сорок тысяч фунтов. Провенанс безупречный, Мейв. Безупречный. Золото на левкасе, идеальная сохранность. У меня уже есть два покупателя из Лондона, оба готовы заплатить вдвое больше. — Он повернулся ко мне, глаза блестели азартом. — Это будет одна из самых прибыльных сделок квартала.

Я машинально кивала, не слушая.

Не могла слушать.

Потому что всё, что я слышала, было эхом другого голоса — низкого, тёмного, обжигающего:

«Приходи в следующем году. Я буду ждать».

Пальцы сжались в кулаки.

Хватит.

Забудь.

Это был сон.

— Мейв?

Голос Эндрю вернул меня в реальность.

Я моргнула, подняла взгляд.

Мы стояли у ступеней крыльца. Эндрю смотрел на меня — с лёгкой тревогой, с этой заботливой складкой между бровей.

— Ты меня слушаешь, любимая? — Рука на моей пояснице слегка сжала ткань пальто. — Ты такая бледная. И молчишь.

Я виновато улыбнулась — рефлекторно, автоматически.

— Просто устала. — Ложь скользнула легко и привычно. — Ритуал был... интенсивным.

— Я понимаю. — Он вздохнул, покачал головой. — Твоя тётя и её традиции. — В голосе прозвучало снисходительное тепло — такое, каким взрослые говорят о капризах детей. — Но ты слишком мягка с ней, Мейв. Позволяешь ей тянуть тебя в эти... архаичные обряды.

Его рука скользнула выше, к моему плечу, сжала — мягко, но властно.

— После свадьбы нужно установить границы. Я беспокоюсь, что она перегружает тебя всем этим мистицизмом.

Границы.

Здоровая близость

Без танцев под луной.

Слова отозвались эхом в голове, и что-то внутри сжалось — болезненно и резко.

— Дейрдре — моя семья, — сказала я тише, чем собиралась, и голос дрогнул. — Единственная, кто у меня есть.

— Я знаю, любимая. — Эндрю прижал меня ближе, поцеловал в висок. — И именно поэтому я хочу, чтобы вы были близки. Но здоровая близость. Без всех этих... — он помахал рукой в сторону леса, где мы провели ночь, — ритуалов и сжигания трав.

Я стиснула зубы так сильно, что челюсть заболела.

Не спорь.

Не сейчас.

Ты слишком устала для этого.

— Я понимаю, — выдавила я, отводя взгляд.

Эндрю удовлетворённо кивнул и повёл меня к крыльцу.

Мы поднялись по ступеням, и он остановился у двери, оглядываясь.

Его рука скользнула по каменным перилам — медленно, оценивающе, пальцы провели по шероховатой поверхности.