Глава 5. Отравление

Чжу Ли думала, что бывшая хозяйка тела была грубой и избалованной.

Но нет. Этого оказалось недостаточно

Она была ещё и неимоверно глупой! К тому же умудрилась безвозвратно потерять чувство самосохранения.

Замуж за Седьмого принца. За мрачного, пугающего, опасного Седьмого принца! Точно ненормальная.

Да будь он хоть трижды наследником, Чжу Ли даже не посмотрит в его сторону. Своя жизнь дороже.

Возможно, она и станет с ним Императрицей, но слишком велика вероятность вообще не дожить до этого момента.

То ли дело Третий…

С таким мужчиной она готова совместно провести десятилетия и за пределами дворца. Вспомнив его ласковую улыбку, красавица непроизвольно растягивает губы.

Если уж и выходить замуж, то только за него.

Да, точно!

Раз уж она попала в… куда бы то ни было, то будет жить так, как считает правильным. И раз уж ей в любом случае придётся выходить замуж, то пусть её избранником станет Чэнь Хэ, а не жуткий Седьмой принц.

Затем надо будет уговорить мужа сбежать куда-нибудь подальше от греха подальше, а то с Чэнь Гу станется избавиться от всех братьев при восхождении на престол.

Распланировав в общих чертах будущее своей новой ипостаси, Чжу Ли в отличном настроении идёт на ужин.

— Чжу-жу! — слышит девушка, не успев дойти до зала. — Чжу-жу, я так скучала по тебе!

Навстречу ей движется ураган оптимизма в виде лучезарно улыбающейся девы.

— А-Мэй, — барышня Чжан вовремя успевает сообразить, что перед ней предстала принцесса, — я очень рада тебя видеть.

Благо служанки успели рассказать ей, что их общение с Чэнь Мэй перешло на тот уровень, когда они стали позволять себе дружеские имена.

— Как ты себя чувствуешь? Я бы давно навестила, но мать запретила учителям отпускать меня, пока не закончу занятия каллиграфией. А ты лучше других знаешь, как я это ненавижу.

Чжу Ли сначала взмолилась, чтобы принцесса не оказалась одного поля ягодой с бывшей хозяйкой тела. А потом вдруг осознала, что ведь и ей придётся заниматься каллиграфией, отчего страдальчески застонала.

— Вот-вот. С завтрашнего дня ты присоединишься ко мне, — Чжу Ли показалось, или в голосе подруги действительно проскользнуло злорадство? — Пойдём скорее, батюшка не любит ждать.

Девушки заходят в зал, где золотые драконы на лакированных колоннах зала замерли в танце теней от дрожащих свечей. Воздух густеет от аромата сандаловых благовоний, смешивающегося с пряным дыханием тушёного фазана в соусе из лепестков хризантем.

Император восседает на троне из чёрного дерева, его пальцы неторопливо перебирают нефритовые чётки — ритмичный стук бусин отмечает течение времени, словно водяные часы.

Дымка от бронзовых курильниц вьётся между колоннами, словно пытаясь скрыть острые углы молчания.

На императорском ужине всегда чувствуется такая напряжённая обстановка?

Седьмой принц Чэьн Гу сидит неподвижно в чёрном халате с вышитыми серебром скорпионами. Пальцы, обвитые цепочкой из когтей тигра, медленно вращают нефритовый бокал, где вино цвета запёкшейся крови отражает пламя свечей.

Атмосферу разряжает живой смех появляющегося Третьего принца Чэнь Хэ. Он смеётся звонко, как весенний ручей, поправляя на плече благородной императорской супруги, своей матери, шаль из паутины шелкопряда.

— Приветствую отец, — кланяется Императору и садится на своё место моментально преображая унылый зал в уютные покои.

Следом появляется молоденькая наложница Сян, недавно пополнившая гарем и пользующаяся вниманием Императора. Юная хохотушка окончательно превращает ужин в приятное времяпрепровождение.

Когда слуги вносят блюдо с уткой, запечённой в меду и цветах османтуса, Чэнь Хэ шепчет что-то слуге, который подаёт Чжу Ли лучший кусочек.

— Сердце птицы для прекрасной гостьи, — улыбается Третий принц, а где-то в стороне звякает цепочка из когтей — Чэнь Гу впервые за вечер притрагивается к еде.

На протяжении ужина Чжу Ли всеми силами старается не обращать внимания на мурашки, бегающие по коже при каждом взгляде на хмурое лицо Чэнь Гу, маясь мыслями о том, что успела предпринять бывшая хозяйка тела, чтобы достичь своих целей.

Были ли заключены какие-то договорённости?

Под конец трапезы слуги вносят манго на хрустальном блюде, усыпанном лепестками пионов. Плод, привезённый на спинах слонов из южных княжеств, сверкает кожурой цвета заката. Императорский нож с рукоятью из слоновой кости разрезает плоть фрукта, и капля сока падает на шёлковую салфетку с вышитым девизом династии: «Объять Небо и Землю».

— Сладкое, как обещание, — говорит Императрица, попробовав предложенную ей супругом дольку.

Слуги разносят угощение, чтобы каждый мог оценить чудесный вкус.

Ммм… Какая вкуснятина.

А власть имущие всегда знали толк в удовольствии.

Доев фрукт, Чжу Ли замечает, как юная наложница-хохотушка прикасается к губам, будто пытается распознать непонятное покалывание. Барышня Чжан уже собирается перевести взгляд, как рот девы начинает набухать, будто под ней кипит невидимая сила.

Губы расползаются в чудовищные вареники, веки тяжелеют, словно их отлили из свинца. Лицо, ещё пять минут назад напоминавшее фарфоровую куколку, теперь пугает асимметрией — одна из щёк вздулась, как плод хурмы, перезревший на ветру, а шея превратилась в бесформенный вал, перекрывающий дыхание.

— Отравили! Наложница Сян отравлена! — голосят слуги, когда происходящее становится заметно всем присутствующим.

Глава 6. Не яд, а дыхание смерти

— Это не отравление, — твёрдо заявляет Чжу Ли, с ужасом наблюдая за изменением в состоянии наложницы Сян, — а отёк Квинке!

Часть слуг уже стоят на коленях, отбивая поклоны и убеждая Императора, что все блюда были проверены на наличие яда. Другие бестолково снуют, пытаясь помочь несчастной девице, хотя на самом деле совершенно не представляют, как это сделать.

Когда барышня Чжан привлекает к себе внимание криком с непонятными словами, на секунду в зале воцаряется тишина, после которой былая суета возобновляет свой бег.

Похоже, никто не воспринимает слова юной девушки всерьёз.

— Задержать всех, кто касался еды, — командует Император, — необходимо выяснить, каким образом в блюдо попал яд.

— Да причём тут яд? — снова не выдерживает Чжу Ли. — У наложницы Сян острый приступ аллергии.

— Ты искусна в лекарском деле? — Чэнь Хэ задаёт вопрос, который волнует и остальных присутствующих, услышавших необычное слово.

— Нет, но помочь, возможно, смогу.

— Тогда не мешкай! — гремит голос Императора.

За лекарем, конечно, уже послали, но немолодому мужчине понадобится время, чтобы добраться до зала, а на кону каждая секунда, поэтому Чжу Ли подходит ближе к несчастной.

Кожа наложницы Сян лоснится, будто её вымазали маслом, но на ощупь она холодная и плотная, как глина после дождя.

Глаза, едва виднеющиеся меж опухших век, мечутся в панике, зрачки расширились. Воздух густеет, превращаясь в тягучий мёд: каждый вдох наложницы Сян сопровождается с хриплым присвистом, будто в груди застрял сломанный свирельный тростник.

Пальцы, ранее цеплявшиеся за шею, бессильно скользят по опухшему телу — они ей больше не подчиняется.

Лицо наложницы, некогда прекрасное, как лунный свет, теперь напоминает маску театра — искажённую, гротескную, будто сама Смерть примерила её перед зеркалом. Даже нефритовые серьги впиваются в распухшие мочки, оставляя кровавые следы, а алые шёлковые ленты на шее вдруг стали удавкой, врезаясь в отёкшую плоть.

Чжу Ли оценивает обстановку и впервые в жизни жалеет, что она не медик и не может сделать трахеостомию. Даже примерно не представляет, в каком месте можно проколоть шею, чтобы дать лёгким возможность дышать.

Будучи талантливым химиком, девушка прикидывает, в каких растениях могут содержаться необходимые вещества, и находит сразу несколько решений.

— Срочно сделайте отвар из листьев крапивы, он поможет снизить отёк. И отдельно смешайте сок имбиря с мёдом, используем сразу два средства. Также принесите лёд из ледника для компресса, — лихорадочно соображает. — О, и приготовьте кипящий отвар из листьев эвкалипта, будем делать ингаляцию.

— Инга-что? — дрожащим голосом спрашивает личная служанка наложницы.

— Твоя хозяйка подышит над паром, дыхательные пути расширятся, и ей станет легче.

Служанка поняла далеко не всё, но уверенный тон барышни Чжан заставил её шевелиться в ускоренном темпе.

К приходу лекаря состояние наложницы Сян удаётся стабилизировать, а Чжу Ли диктовала слугам рекомендации на будущее:

— Экстракт солодки получите, залив корни кипятком, а затем выпарив жидкость. Затем сделайте адреналиновый концентрат из надпочечников животных, как я учила ранее. Смешайте с соком имбиря и мёдом для лучшего хранения. Принимать по одной ложке под язык при первых же симптомах аллергии.

Слуги уже перестают переспрашивать незнакомые для них слова, делая понятные им одним заметки.

Конечно, эффективность такой настойки будет значительно ниже современных препаратов, и всё же она может спасти жизнь.

Прибывший лекарь добавляет свои рекомендации, живо интересуясь методами лечения Чжу Ли:

— Барышня Чжан, где вы изучали целительство?

Не рассказывать же ему об университете.

— Однажды к нам в дом постучался знахарь, которому негде было жить. Он меня и научил в качестве платы за кров и пищу, — вдохновенно врёт девушка.

— Удивительные навыки, — восхищается лекарь, — я бы хотел пообщаться с вами, если не возражаете, будет очень полезно обменяться опытом.

— Молодая госпожа Чжан, оказывается, одарена ценным талантом, — раздаётся вдруг бархатный голос, который девушка не слышала ранее. — Сколько ещё тайн она прячет?

Слуги расступаются, и Чжу Ли встречается с холодным, пробирающим до костей взглядом Чэнь Гу.

Глава 7. Шанс на знакомую жизнь

От этого вкрадчивого, с нотками подозрительности, голоса у Чжу Ли дрожат колени.

— О каких тайнах вы говорите? — девушка пытается скрыть нервозность за показной весёлостью. — Я как открытая книга — вся моя жизнь на поверхности.

— Говорили, что вы пролежали в беспамятстве три дня, — неспешно перебирает на браслете когти тигра, будто они бусины чёток.

— Да, — отвечает осторожно Чжу Ли, — так и было.

— Падение с моста пошло вам на пользу, — Чэнь Гу разворачивается и, испросив разрешения отца, уходит, оставляя девушку в подавленном недоумении.

Сердце красавицы отбивает ритм в непривычном для себя месте: ровнёхонько у неё в горле. Барышня Чжан меньше переживала, когда раздавала указания по спасению юной наложницы, чем сейчас, обратив на себя внимание Седьмого принца.

Гулко сглотнув, Чжу Ли делает вид, что разговор с Чэнь Гу нисколечки её не напугал и кожа покрылась мурашками от холода, а не страха.

— Барышня Чжан! — гремит в зале повелительный голос.

Ну вот, из огня да в полымя. Зря она вообще сегодня решила поужинать здесь. Надо было притвориться больной.

— Да, Ваше Величество, — надо добавить подобострастия в голосе. Эхх, не хватает опыта и сноровки.

Чжу Ли подходит ближе к Императору и склоняется в поклоне. Она надеялась быть сегодня тише воды ниже травы, чтобы не привлекать к себе внимания, но вечер пошёл наперекосяк.

— Твой отец может гордиться, он хорошо воспитал свою дочь.

— Благодарю Ваше Величество.

— Сегодня ты спасла наложницу Сян, — продолжает Император, — и заслуживаешь награды. Скажи, чего ты хочешь.

Того, что Чжу Ли никогда не сможет получить в этом мире. Что могущественный правитель может предложить? Ну золото, ну драгоценности. Шёлк да бумагу. Толку с них? В пробирку не засунешь, под микроскоп не положишь.

А если?..

— Ваше Величество, — с опаской отвечает барышня Чжан, — в последнее время я почувствовала тягу к изучению трав. Можно ли мне получить лабораторию?

Император морщится, заслышав неизвестное ему слово, и Чжу Ли торопится пояснить:

— Место, где бы я могла изготавливать различные лекарственные средства и прочие полезные отвары.

Ну а что? Почему бы не устроить более-менее привычную жизнь, раз уж застряла в этом мире.

— Дозволяю, — звучит одобрение, после которого Чжу Ли прилагает неимоверные усилия, чтобы не завизжать и не захлопать в ладоши.

— Вы очень милостивы, Ваше Величество, благодарю, — взяв себя в руки, произносит красавица с достоинством и склоняет голову.

Остаток вечера барышня Чжан с трудом может поддерживать беседу, потому что в мыслях она прикидывает необходимые для её личной лаборатории оборудование и ингредиенты.

По той же самой причине она как можно быстрее сбегает в свои покои, забыв даже попрощаться с Чэнь Хэ и принцессой.

Но, зайдя в свою комнату, обнаруживает чужое присутствие: окно, которое она оставляла открытым, сейчас плотно затворено. Записка от отца, в которой он ещё раз просит быть благоразумной во дворце, лежит ровно на середине стола. Но Чжу Ли хорошо помнит, что бросила его на край после того, как прочитала.

Слуги!

Ну конечно, это могли быть слуги, наводящие порядок в её покоях.

Нервозность этого вечера постепенно отпускает девушку, и она уже готова отругать себя за излишнее паникёрство.

Сильно вымотавшись за сегодняшний день, Чжу Ли собирается лечь пораньше и начинает раздеваться, не дожидаясь помощниц. Было бы неплохо принять ванну, но она боится уснуть прямо в купальне.

Отблески свечей в отполированных до блеска поверхностях и аромат успокаивающих благовоний способствуют тому, что веки девушки заметно тяжелеют, призывая забраться под одеяло.

Скинув верхние одежды, барышня Чжан вздрагивает, заметив движение возле кровати. Судорожно прижав к груди только что снятое ханьфу цвета голубой лазури, она делает шаг назад, готовая закричать, когда слышит вкрадчивый голос:

— Разве не ты говорила, что двери этих покоев открыты для меня в любое время дня и… ночи?

Как она посмела быть такой бесстыжей?!

— Эт-то недоразумение, — зубы красавицы отбивают чечётку при виде Седьмого принца. — Имелось в виду, что в случае необходимости я готова помочь своими умениями, даже если для этого придётся подняться среди ночи.

Умница! Отлично выкрутилась.

— Вот мне и стало очень любопытно, — мужчина подходит непозволительно близко, — какие именно умения есть в арсенале навязчивой барышни Чжан.

Чэнь Гу поднимает руку, чтобы прикоснуться к лицу Чжу Ли, но та уклоняется и делает шаг назад, чтобы сохранить дистанцию.

— Разумеется, я говорю о своём умении составлять рецепты целебных отваров.