почему меня так привлекали крайние точки зрения, хотя я практически не участвовала в политической жизни города, а по характеру была человеком скорее мягким.
Я потеряла связь с миром, не следила за событиями, не ездила, как раньше, по разным городам – мне не о чем было рассказать читателю. Слог у меня был хороший, но мои суждения отличались расплывчатостью; я как будто силилась доказать – но кому?
Я понемногу возвращалась к жизни, которой жила до родов, и лишь тогда вдруг обнаружила, что телефон звонит все реже, а если и звонит, то спрашивают не меня.
Она выпустила мою руку и, пошатываясь, зашагала к нему с вытянутыми вперед ручками и приоткрытым ротиком – это было счастливое окончание года непрерывного плача.