Главная героиня не вызывает никакой симпатии, остальные персонажи – ходульные типажи. Сюжетные ходы и диалоги надуманные. Стиль претендует на новизну, но это не стиль, а полное его отсутствие. В книге слишком много ненависти – это оттолкнет читателя. Финал жестокий, как в спагетти-вестерне – он оскорбителен для моего ума, уровня культуры и таланта. Я молча выслушала критику.
На следующий день – 30 июля 1973 года – я пошла проверять, начал ли муж читать роман: рукопись по-прежнему лежала на столе, погребенная под книгами, над которыми он просидел почти всю ночь; роман он явно даже не листал.
Мне хотелось, чтобы в нем была динамика и новизна, своего рода организованный хаос, и, поставив последнюю точку, я, не щадя себя, принялась за вторую редакцию.
Она не представляла, во что меня превратили две беременности, я понятия не имела, какой стала она: все такая же бледная и худющая или изменилась. Несколько лет я разговаривала с воображаемой картинкой, лишь немного оживляемой голосом.
Когда она произносила эти имена, в ее голосе слышалась не только всегдашняя ненависть, но и какая-то новая ярость, как будто за тем, что она говорила, скрывалось нечто большее, о чем она умалчивала.
Поняла?» – без конца переспрашивала она, и я тихо отвечала: «Да», хотя даже смутно не представляла себе, что она имеет в виду. Я знала, что она догадывается о моей тупости, и мне было очень стыдно.