Цитаты из книг автора «Элена Ферранте»

еет значения и может быть разрушено. Порой ее охватывало яростное желание сделать что-нибудь вызывающее: в последний раз, пока она не стала такой, как Мелина, пока не выскочила на дорогу перед несущимся грузовиком, который собьет ее и положит конец ее существованию. Все изменилось с появлением Нино. Он вырвал ее из лап смерти. Первую попытку он предпринял, когда на вечеринке в доме Галиани пригласил ее на танец; она отказалась, испугавшись возможности спасения. Позже, на Искье, он день за днем выступал в роли спасателя. Он вернул ей способность чувствовать, но главное – возродил в ней ощущение себя. Да, он ее воскресил. Лила не жалела слов, описывая это воскрешение: экстаз причащенного, обрыв всех старых связей и непередаваемое счастье обретения новой, бунтарский порыв: он и она, она и он, вместе они заново учились жизни, очищенной от яда и превращенной в чистую радость. Вот как-то так. Она излагала все это невероятно красивыми словами, я здесь лишь кратко передаю их смысл. Поделись она со мной этими мыслями тогда, в такси, мои страдания только усугубились бы, потому что по сравнению с тем чувством полноты бытия, которое владело ею, я бы вдвое сильнее ощутила собственную опустошенность. Я бы поняла, что ей открылось нечто такое, что, как мне казалось, я знала, испытав по отношению к Нино, но на самом деле не имела об этом никакого понятия, а возможно, никогда и не узнаю, разве что в приглушенном, ослабленном виде. Я бы поняла, что она вовсе не играла в легкий курортный роман, а уступила мощному чувству, которое крепло в ней с каждым днем, грозя перевернуть всю ее жизнь. Вместе с тем, пока мы ехали домой, к Нунции, после всего, что натворили, я снова поддалась привычному, хоть и смутному ощущению собственной неполноценности и убеждению – служившему в истории нашей дружбы некой константой, – что я в очередной раз упустила что-то важное, чем завладела Лила. Поэтому мне захотелось сравнять

Какое счастье, что ее дневники я прочитала лишь годы спустя. Лила посвятила целые страницы описанию того дня и той ночи, которые она провела с Нино, и на этих страницах она рассказывала как раз о том, что мне оставалось неведомым. Она ни словом не обмолвилась о сексуальном наслаждении, которое позволило бы мне сопоставить ее опыт со своим. Зато она писала о любви, и писала так, что я была потрясена. Лила признавалась, что со дня своей свадьбы и вплоть до этих каникул на Искье она была на грани смерти, хоть и не отдавала себе в том отчет. Она подробно описывала свое состояние: упадок сил, сонливость, давящая тяжесть в голове, как будто между мозгом и черепной коробкой постоянно надувался воздушный пузырь,

ие, что мир вокруг движется слишком быстро, что люди и вещи перемещаются с ненормальной скоростью, без конца толкая ее и нанося ей саднящие раны в живот и в глазные яблоки. Одновременно она отмечала отупение всех чувств, будто она находилась в ватном коконе, а удары получала не из реального мира, а из промежутка между своим телом и окутывавшим ее слоем гигроскопической ваты. Она утверждала, что настолько сжилась с ощущением неминуемой смерти, что утратила всякое уважение к чему бы то ни было, в первую очередь к себе самой, смирившись с тем, что ничто на свете не имеет значения и может быть разрушено. Порой ее охватывало яростное желание сделать что-нибудь вызывающее: в последний раз, пока она не стала такой, как Мелина, пока не выскочила на дорогу перед несущимся грузовиком, который собьет ее и положит конец ее существованию. Все изменилось с появлением Нино. Он вырвал ее из лап смерти. Первую попытку он предпринял, когда на вечеринке в доме Галиани пригласил ее на танец; она отказалась, испугавшись возможности спасения. Позже, на Искье, он день за днем выступал в роли спасателя. Он вернул ей способность чувствовать, но главное – возродил в ней ощущение себя. Да, он ее воскресил. Лила не жалела слов, описывая это воскрешение: экстаз причащенного, обрыв всех старых

чувствовала себя каплей дождя, повисшей на ниточке паутины, и делала все возможное, чтобы не соскользнуть вниз.

эти вещи прошли мимо меня, а теперь вот обрушились на меня все сразу. Я веду себя так, как будто я его девушка, но ведь я замужем! Я схожу с ума, у меня сердце колотится и кровь стучит в висках. Мне все в нем нравится. Нравится, когда он тянет меня в укромный уголок, нравится бояться, что нас увидят вместе, нравится сама мысль о том, что нас могут увидеть. У тебя с Антонио такое было? Ты страдала, когда вы расставались? Мечтала поскорее снова его увидеть? Это нормально, Лену? С тобой тоже так было? Я не знаю, когда и как это все началось. Сначала он мне не нравился. Нравилось, как он говорит, но сам он ни капли не нравился. Сначала я думала: как много всего он знает, надо его слушать, учиться у него. А теперь, когда он говорит, я ничего не понимаю. Только смотрю на его губы, и мне становится стыдно, и тогда я отворачиваюсь. Так мало времени прошло, а я успела полюбить в нем все: люблю его руки, его тонкие пальцы, его худобу, каждую косточку под кожей, его шею, его колючие недобритые щеки, его нос, волосы на его груди, его тощие ноги, его колени. Мне хочется ласкать его. Хочется делать для него такие вещи, от которых меня мутит, но ради него я на все готова, только бы доставить ему удовольствие, только бы сделать его счастливым.

Я почти не сплю. Не успею уснуть, как тут же просыпаюсь и смотрю на часы, жду, когда настанет утро и мы пойдем на пляж. Если до утра еще далеко, я все равно больше не могу заснуть, вспоминаю, что он мне говорил, и повторяю про себя, что сама ему скажу. Я не сразу сдалась. Я говорила себе: я не Пинучча. Я могу делать что хочу. Захочу – завлеку его, захочу – поиграю и брошу. Когда он первый раз меня поцеловал, я сжала губы, а потом подумала: ну что такое какой-то поцелуй, но я и правда до сих пор не знала, что такое настоящий поцелуй, клянусь тебе, не знала, а теперь я жить без этого не могу. Я взяла его за руку, наши пальцы переплелись, и меня как будто ударило током. Я ничего этого не знала, все

Слишком много всего скрыто у нас внутри: оно так и раздувает нас, так и ломает.

необходимым свободно говорить о человеческом жизненном опыте во всем его многообразии, в том числе о том, что представляется нам настолько неприличным, что мы предпочитаем молчать об этом даже наедине с собой.

мир движется по кругу: сегодня хорошо, завтра плохо, а послезавтра опять хорошо. Просто надо работать, честно делать свое дело, что бы ни происходило вокруг, и стараться не допускать ошибок, потому что за ошибки приходится расплачиваться».

она умеет делать людям больно. Это у нее на лице написано.