Только вот я чувствовала себя так, будто мое тело превратилось в яичную скорлупу: стоит чуть надавить на руку, на лоб, на живот, как она треснет, и все мои секреты вывалятся наружу, даже те, что я держала в тайне от себя самой.
А мой отец, – сердито продолжила она, – думал, что можно подправить чуть-чуть тут, чуть-чуть там, и все наладится. Но если боишься радикальных перемен, поневоле становишься частью системы и вынужден врать, как все, иначе тебя выгонят.
Сегодня я сформулировала бы ее основную мысль так: за каждым человеческим словом, чувством и поступком стоит тяга к преступлению, будущему или уже совершенному.