Цитаты из книг автора «Элена Ферранте»

Я, которая еще четыре месяца назад была сами амброзия и нектар. С тех пор как я влюбилась в Марио, я всегда боялась ему разонравиться. Мыть тело, приятно пахнуть, уничтожать все нежелательные следы физиологии. Витать в воздухе. Мне хотелось оторваться от земли, чтобы он видел, как я воспарю – так же, как это происходит со всем прекрасным. Я не выходила из ванной, пока не исчезали неприятные запахи, я включала воду, чтобы он не услышал журчания мочи. Я терла себя, начищала себя, через день мыла гол

цам и учреждениям детей – раздраженная и уставшая. Я старалась везде успеть: подать налоговую декларацию, сбегать в банк и на почту. Вечером я заносила в тетрадку все доходы и расходы, перечисляя, на что и сколько я потратила – как бухгалтер, которому нужно держать отчет перед хозяином фирмы. Между цифрами я иногда записывала и свои ощущения: я – еда, которую постоянно жуют мои дети, сгусток живой материи, который непрерывно смешивает и размягчает питательную смесь для двух прожорливых пиявок, оставляющих на мне запах желудочного сока. Кормить грудью – омерзительно, есть в этом что‐то животное. А еще этот теплый, приторный запах детской каши. Сколько бы я ни мылась, эта вонь никуда не исчезала. Иногда Марио прилипал ко мне, брал меня, сонную, без каких‐либо эмоций – он тоже уставал на работе. Он настойчиво совокуплялся с моим практически отрешенным телом, пропахшим молоком, печеньем и кашами. Его отчаяние перекликалось с моей тоской. Я была плотью для инцеста, думала я, ошалевая от запаха рвоты, я была только матерью, которую можно взять силой, а не любовницей. Уже тогда Марио стал присматривать более подходящие кандидатуры для своей любви, и из‐за чувства вины он тосковал и грустил. Карла очутилась в нашем доме в нужный момент – олицетворение неудовлетворенного желания. В то время ей было на тринадцать лет больше, чем Иларии, и на десять – чем Джанни. Она была семью годами старше меня, девчонки, слушавшей рассказы матери о бедняжке с площади Мадзини. Марио‐то воображал, что Карла – его будущее, а на самом деле он хотел вернуться назад, в прошлое. В то время, которое я подарила ему в юности и по которому он скучал. Она же, возможно, думала, что и впрямь сумеет подарить ему будущее, и заставила поверить в это и его. Но мы все заблуждались, и я в первую очередь. Заботясь о детях и Марио, я ждала момента, который так никогда и не наступил, момента, когда я вернусь к себе прежней, к той, что существовала до беременностей, – молодой, стройной, энергичной, с нахальной верой в собственную незаурядную судьбу. Нет, подумала я, выжимая тряпку и с трудом поднимаясь, с некоторых пор будущее – это всего лишь необходимость жить в прошлом. Нужно заново переделать времена в грамматике.

Наступил момент, когда она, брошенная жена, начала злиться на них. Она причитала, что из‐за детей вся пропахла материнством и в этом ее беда: из‐за них ее бросил муж. Сперва у тебя раздувается живот, потом тяжелеет грудь, а уж затем тебе нет от детей никакого житья. Эти слова всплыли у меня в памяти. Моя мать

ила себя, стоя под струями воды. Я успокоилась, только сказав вслух: “Я люблю своего мужа, поэтому во всем это

– Я чиста я верна я играю честно.

Красивая везде, снаружи и внутри, ох уж эти мужские фантазии! Интересно, делает ли так Марио? Со мной он заняться подобным не спешил. Но, может быть, теперь долгими ночами он тоже раздвигал тощие ноги Карлы, и рассматривал ее влагалище, наполовину скрытое трусами, и застывал с колотящимся сердцем от непристойности позы, а затем усугублял эту непристойность, суя внутрь пальцы. Или же непристойной была лишь я, вся во власти этого человека, который касался меня, неторопливо увлажняя свои пальцы моим нутром с холодным любопытством равнодушия? Карла же – так думал Марио, я была уверена, что он так думал, – была молодой влюбленной девушкой, которая отдавалась любимому человеку. Их жесты и стоны не были ни вульгарными, ни жалкими. Даже самые грубые слова не имели ничего общего с истинным смыслом их совокупления. Я могла без конца повторять

Может быть, он говорил серьезно, очарованный моей красотой, может, это были не просто пустые слова, виньетки для его похоти. Может, я все еще привлекательна, хотя мой муж и сорвал с меня красоту и выбросил ее в мусорную корзину, как оберточную бумагу. Да, я все еще могла сводить мужчин с ума – я была на это способна. Бегство Марио в другую постель, к другому телу не сломило меня.

все на меня – своих детей, которых нужно воспитывать, дом, который нужно содержать, и еще собаку, этого дурня Отто. Я совершенно раздавлена. Этой ответственностью, естественно, чем же еще. До него мне нет никакого дела. Ответственность, которая прежде делилась на двоих, теперь вся на мне, я в ответе даже за то, чтобы сохранить наши отношения – “сохранить отношения”, какая банальность! Но почему я должна это делать? Я устала от банальностей! Вдобавок мне еще предстоит разобраться в том, где именно мы ошиблись. Потому что я обязана проделать этот мучительный анализ за нас двоих – ведь Марио не хочет копаться в себе, исправляться или начинать все заново! Он просто ослеплен этой блондинкой, а я ночи напролет подробно анализирую все пятнадцать лет нашего брака. Я готова выстраивать наши отношения заново, как только к нему вернется способность соображать. Если это вообще когда‐нибудь случится.

После первого бокала ее затронула я. Отто – хорошая собака, но лично я бы не стала держать его дома, овчарка страдает в городской квартире. Это муж настоял, он заботился о собаке да и о многом другом. Однако он оказался трусом, не способным выполнять свои обязанности. Мы ничего не знаем о людях, даже о тех, с кем делим нашу жизнь.

женщин, которые разбиваются вдребезги из‐за расставания и разлуки, это не свело меня с ума, не убило. Разве что отлетело несколько мелких кусочков – а в остальном со мной все в порядке. Цельной я была, цельной и осталась. Тот, кто ранит меня, ответит за это полной мерой. Я – дама пик, я та оса, что больно жалит, я – черная змея. Я – то неуязвимое создание, что проходит сквозь огонь и не сгора