Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Планета грибов

Планета грибов
Читайте в приложениях:
Книга доступна в стандартной подписке
639 уже добавило
Оценка читателей
2.88

Елена Чижова – автор романов «Время женщин», премия «РУССКИЙ БУКЕР», «Орест и сын», «Терракотовая старуха», «Лавра», «Крошки Цахес», «Полукровка».

Как гриб не растет без грибницы, так и человек вырастает из прошлого: страны, города, семьи. Но что делать, если связь с родительским домом принимает болезненные формы? Не лучше ли ее разорвать, тем самым изменив свою жизнь?

В новой книге «Планета грибов» главные герои – он и она, мужчина и женщина. Переводчик, погрязший в рутинной работе, и удачливая бизнес-леди. Он интеллигент, для которого сломанный замок – чудовищная проблема. Она с пятнадцати лет привыкла все решать сама. Казалось бы, существа с разных планет. Но так ли они отличаются друг от друга?

Лучшие рецензии и отзывы
grumpy-coon
grumpy-coon
Оценка:
27

у всех была дача, ну-ка? У меня была. Не, ну она и сейчас есть, но детско-подростковые годы жизни до сих пор пованивают отравленными летними каникулами с девизом "нада помогать". Это я сейчас понимаю про то, что вот на этой картохе и вот этих вот огурцах и варенье мы нормально так экономили во времена, когда жрат было, откровенно, неча. И это сейчас километры грядок укоротились и освободили место цветочкам и- обожэ!- качелям с беседкой. Во времена моей огородной молодости, конец грядки с морковкой заползал за горизонт и их было семь (грядок, не горизонтов). А еще свёкла и лук, который нужно полоть, рыхлить и отгребать (всё это абсолютно невозможно делать одновременно, только в разные лунные дни, я не шучу) и прочая неведомая хрень, до которой уже никто не доползал. А! Еще у нас была плантация виктории. Я ненавижу её с того самого времени, когда за один заход мы собирали семь-восемь десятилитровых вёдер.
Что ещё вспомнить. Пять соток картошки, которую копали три дня. А главное - эта бесконечная скукотень, жара, комарьё и 2,5 часа электричкой в одну сторону. Огосподи.

Сейчас, когда опять смутные времена, многие снова возвращаются на заросшие травой, давно заброшенные участки и стоят там, чешут жопы, взывая к памяти предков, которая должна прийти и подсказать, чо с этим всем добром делать и что сначала - сажать или окучивать?

Окей, гугол, как сажать репу?

А потом ничего, обживаются, строят дом (кто-то из говна и палок, кто-то из кирпича, это уж сколько денег, а не как в те года, когда ничо достать было нельзя. Щас и дворец из мрамора можно, я думаю) и, обязательно, баню, огурцы солят, варенье варят.

Мама с папой давно уже поменяли тот участок на другой, гораздо ближе к дому - 30 минут от двери к двери (1,5 часа с заездом в магазин), у них большой дом, куча цветов две теплицы (сейчас 7 апреля и в одной уже сидит какая-то салатная трава), курятник и они вполне счастливы. Я же - тот самый интеллигентный мальчик, который только и может, что обмахиваться лопухом, сидя в тени. Кроме откровенной рукожопости в плане посадок я еще и чистоплюй с небольшим неврозом - мне чисто физически плохо от грязных рук. Хотя, кого это волнует, когда вот тебе лопата и от забора до обеда, будьте любезны.

Но и это не дает мне никакого морально права презирать родителей или глумиться над их образом жизни, как эти два прекрасных героя нашего романа. Один из которых к 40 годам так и не научился шнурки завязывать, а вторая так и застряла в пубертате, что, в общем-то тоже выглядит довольно печально. Ну, то есть даже если мама была неправа и все такое, но она уже давно умерла, переживи это как-нибудь, живи сам, а не бесконечными монологами и спорами с тенью призраков, а.

Кстати о спорах.
Чижова, в многоплановости и интертекстуальности ничуть не хуже всяких толстых и улицких, хотя значительно уступает им в области известности.
Так вот.
Можно долго распинаться про глубину языка, про кучу всяких аллюзий, про исторический срез, про, даже, низкопробную фантастику из 90-х, но главное здесь даже не это. Главное - это мы, прилипшие к своей семье, вросшие в них, в свою грибницу, в свой трухлявый пень, изгнанные из рая и вынужденные сами его строить, как умеем, из говна и палок, на болотистом участке, полном комаров.

Чтобы в ночь великой грозы выйти из дома без трусов, руки раскинуть и вот он я, Господи, такой крошечный под всеми твоими звёздами.

И схлопотать ёлкой по хлебалу.

Читать полностью
bookeanarium
bookeanarium
Оценка:
22

Что сказать о книге, название которой можно отдать самым ярким отечественным авторам, и оно приживётся как родное? Елена Чижова – тоже не новичок в литературе, она публикуется в литературных журналах с 2000 года, а в 2009 году была удостоена премии «Русский Букер» за «Время женщин». Русский язык у Елены Чижовой и правда богатый, подчас настолько, что так и хочется назвать «Планету грибов» филологической прозой. Да и главный герой-переводчик, беспомощный гуманитарий, только усиливает ощущение, что красота текста – превыше всего, а литературные изыски – не деликатесы, а хлеб. Здесь будет и подслушанная в народе речь, - «Ездиют, доездились, железо пришлось резать. Искры так и сыпались. Разрезали, подошла поближе. Гляжу – батюшки мои, девка. Пока тащили к обочине, присмотрелась: да нет, баба», и игры со словами – «полные пустых надежд».

Но первое ощущение от «Планеты грибов»– растерянность. Основные события происходят в дачном посёлке, а текст выглядит так, как будто кто-то затеял на давно покинутой даче уборку: всё вытащили из всех углов, теперь только остаётся перебрать вещи и выбрать – что выбрасывать, а что нет. В этом деле главное не начать рассматривать, ведь каждая вещь обрастает воспоминаниями, как плющ, намертво привязывая к себе непутёвого хозяина. Роман таким и выглядит – ящиком с набором слонят для телевизора, вымпелом за успехи в соц.соревновании, нелепым подстаканником, чучелом белки и вязаными салфетками: выбросить жалко, ведь всё это связывает общая история.

«У советских вещей – мафусаилов век. С этой точки зрения дача – тупик. Своего рода тот свет, откуда ничто не возвращается: ни стулья, ни кровати, ни сковородки»
. Поглощать «Планету грибов» стоит неторопливо, чтение это атмосферное, задумчивое, ассоциативное. Ну кто ещё позабудет про динамику сюжета, чтобы спросить читателя «какой смысл заботиться о соснах, которым никогда не стать кораблями?», кто растянет семь книжных дней на целую вечность, уложив в неё, как в коробку для переезда, воспоминания о СССР, студенчестве, родителях, работе и дачной жизни. Или это всё же своеобразный грибной суп из всего, что попалось под руку?

«Ни криков детей, ни голосов их родителей: слишком ранний час. До поворота, где поперечная улица упиралась в главную, он шел краем леса, радуясь тишине и безлюдью. В обыкновенные годы по утрам тянуло прохладой, но это лето выдалось на удивление засушливым: последние дожди выпали в июне. Кусты, высаженные вдоль заборов, обрамляющих чужие владения, покрывала густая пыль. Цветы иван-чая привяли, едва успев распуститься. Он свернул и, привычно держась обочины, обошел вымоину. В дождливый сезон на этом месте стоит глубокая лужа. Теперь лежали высохшие доски, подгнившие, будто обгрызенные со всех сторон».
Читать полностью
dandelion_girl
dandelion_girl
Оценка:
15

"Советская болезнь не лечится"

Как, ну как писать рецензию, когда задыхаешься от досады, гнева и отчаяния, вызванных поведением главных героев?!

У них нет имён. Они просто Мужчина и Женщина. Он и Она. Словно они - безымянные единицы, одинаковые, одни из многих. Скупая биографическая деталь - ей 47 лет. Он "добросовестный" переводчик книг, она - успешный предприниматель, или, как говорила её мать, "торговка". Бывшие соседи по даче. Когда-то в детстве. Теперь даже не узнают друг друга. Встреча в этом временном пространстве станет для них своеобразным испытанием. Это пространство у них общее: здесь жили родители. Хотя они и сейчас присутствуют в их несложившихся жизнях: и Он, и Она слышат их наставления или укоры в зависимости от их поведения. Словно они всё ещё дети в их советском прошлом:

Жестом матери смахнул в ладонь хлебные крошки. Жестом отца оперся о край стола

Банальная бытовая ситуация: Он приехал на родительскую дачу и теперь застрял, так так сломался замок, а его интеллигентские руки не в силах починить его, приходится ждать бригадиров-белоруссов- чёрных (уж тут кто окажется первым). Она оформляет наследство, чтобы потом продать эту дачу, которая лежит невыносимым грузом на её плечах. Нужна Его подпись как соседа, но Он, вдруг почувствовав власть, не соглашается:

А я?.. Неужели – раб? Был и остался…

Но роман гораздо глубже этих соседских дрязг. В нём затронута тема Ада и Рая, персонального для каждого из героев. Почему-то невероятно жаль героев. Но несмотря на их опрометчивые решения, нет желания их осуждать. Они не виноваты. Виновата система: проверяет их на прочность, заставляет прогибаться. Виноваты родители: не долюбили своих детей, а теперь вот и их способность любить заросла сорняками, как и земля на их дачах, которая когда-да цвела и приносила плоды... Их выбор не поощряется и осуждается.
Он:

Думал о себе, чувствуя тоску и острое отчуждение: как в ранней юности, когда выбирал профессию. Не то чтобы родители возражали. Просто высказывали сомнение: «Сынок, у тебя так хорошо с математикой. И мы, – взгляд на отца, – технари». – «Не знаю… – отец пожал плечами. – Какая-то… женская профессия. Не для мужчины…»

Она:

Родители настаивали на филологии. Ответила, как отрезала: «Я – в торговый». Мать хваталась за сердце: «В нашей семье! Господи… Мы – не торгаши!» Отец пытался переубедить: «Сама пожалеешь. Торговля… – морщился, подбирая определение. – Купи-продай… Мещанство засасывает. Быстро, не успеешь оглянуться. Ты – девочка из интеллигентной семьи… Духовные потребности… Пойми, это все – грязь!»

Родители для обоих героев являются представителями строя и образа мышления, от которого им сейчас так хочется сбежать. Дачный посёлок словно застрял в прошлом: советские телевизоры на лампах, электроплитки, печатная машинка, лампочка, висящая на длинном шнуре:

Она поднимается по ступеням [магазина]. С опаской, будто переходит воображаемую границу, вступает в пространство памяти. Там остались деревянные полки: крупы, макароны, брикетные супы, портвейн Солнцедар. Отрава отравой, при чем здесь солнце?..

Но, кажется, они пленники. Навсегда. Он так и будет ходить с старых тапках, а Она - бороться "со страстным желание, которое накатывает время от времени: вбить в пол педаль газа, направить машину в столб – чтобы все наконец закончилось, мгновенно и навеки"...

P. S. Вот на этот триптих Босха "Сад земных наслаждений" смотрит героиня ещё в детстве, задавая отцу "ненужные" вопросы:

Нам кажется, что мы созданы по образу и подобию. А на самом деле…» – махнул рукой. «Что, что на самом деле?» «На самом деле… – отец остановился в дверях. – Всего намешано: и птичье, и звериное…» – «А рыбье?» – ляпнула просто так, первое, что пришло в голову. «Рыбье? Да-да, особенно рыбье… – он не шутил. Смотрел, будто ее здесь не было. Будто говорил сам с собой. – Вот вырастешь…» Подумала, сейчас снова скажет: вырастешь – узнаешь. Но он сказал: вырастешь, не дай тебе бог узнать.

Учёные так и не смогли до конца разгадать значение этой работы, но по одной из трактовок, в нем дан собирательный образ земной жизни человека, погрязшеro в греховных наслаждениях и забывшего о первозданной красоте утраченного рая и потому обреченного на гибель в аду.

Читать полностью
Лучшая цитата
Неделя – достаточный срок, чтобы принять решительные меры. Богу понадобилось меньше: Автор этого мира шевелился шесть дней. За это время успел создать свет и тьму, твердь неба, сушу и траву, солнце и луну, рыб, птиц и пресмыкающихся, зверей и человека. И на седьмой – отдохнуть.
В мои цитаты Удалить из цитат