Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Написать рецензию
  • bookeanarium
    bookeanarium
    Оценка:
    22

    Что сказать о книге, название которой можно отдать самым ярким отечественным авторам, и оно приживётся как родное? Елена Чижова – тоже не новичок в литературе, она публикуется в литературных журналах с 2000 года, а в 2009 году была удостоена премии «Русский Букер» за «Время женщин». Русский язык у Елены Чижовой и правда богатый, подчас настолько, что так и хочется назвать «Планету грибов» филологической прозой. Да и главный герой-переводчик, беспомощный гуманитарий, только усиливает ощущение, что красота текста – превыше всего, а литературные изыски – не деликатесы, а хлеб. Здесь будет и подслушанная в народе речь, - «Ездиют, доездились, железо пришлось резать. Искры так и сыпались. Разрезали, подошла поближе. Гляжу – батюшки мои, девка. Пока тащили к обочине, присмотрелась: да нет, баба», и игры со словами – «полные пустых надежд».

    Но первое ощущение от «Планеты грибов»– растерянность. Основные события происходят в дачном посёлке, а текст выглядит так, как будто кто-то затеял на давно покинутой даче уборку: всё вытащили из всех углов, теперь только остаётся перебрать вещи и выбрать – что выбрасывать, а что нет. В этом деле главное не начать рассматривать, ведь каждая вещь обрастает воспоминаниями, как плющ, намертво привязывая к себе непутёвого хозяина. Роман таким и выглядит – ящиком с набором слонят для телевизора, вымпелом за успехи в соц.соревновании, нелепым подстаканником, чучелом белки и вязаными салфетками: выбросить жалко, ведь всё это связывает общая история.

    «У советских вещей – мафусаилов век. С этой точки зрения дача – тупик. Своего рода тот свет, откуда ничто не возвращается: ни стулья, ни кровати, ни сковородки»
    . Поглощать «Планету грибов» стоит неторопливо, чтение это атмосферное, задумчивое, ассоциативное. Ну кто ещё позабудет про динамику сюжета, чтобы спросить читателя «какой смысл заботиться о соснах, которым никогда не стать кораблями?», кто растянет семь книжных дней на целую вечность, уложив в неё, как в коробку для переезда, воспоминания о СССР, студенчестве, родителях, работе и дачной жизни. Или это всё же своеобразный грибной суп из всего, что попалось под руку?

    «Ни криков детей, ни голосов их родителей: слишком ранний час. До поворота, где поперечная улица упиралась в главную, он шел краем леса, радуясь тишине и безлюдью. В обыкновенные годы по утрам тянуло прохладой, но это лето выдалось на удивление засушливым: последние дожди выпали в июне. Кусты, высаженные вдоль заборов, обрамляющих чужие владения, покрывала густая пыль. Цветы иван-чая привяли, едва успев распуститься. Он свернул и, привычно держась обочины, обошел вымоину. В дождливый сезон на этом месте стоит глубокая лужа. Теперь лежали высохшие доски, подгнившие, будто обгрызенные со всех сторон».
    Читать полностью
  • dandelion_girl
    dandelion_girl
    Оценка:
    14

    "Советская болезнь не лечится"

    Как, ну как писать рецензию, когда задыхаешься от досады, гнева и отчаяния, вызванных поведением главных героев?!

    У них нет имён. Они просто Мужчина и Женщина. Он и Она. Словно они - безымянные единицы, одинаковые, одни из многих. Скупая биографическая деталь - ей 47 лет. Он "добросовестный" переводчик книг, она - успешный предприниматель, или, как говорила её мать, "торговка". Бывшие соседи по даче. Когда-то в детстве. Теперь даже не узнают друг друга. Встреча в этом временном пространстве станет для них своеобразным испытанием. Это пространство у них общее: здесь жили родители. Хотя они и сейчас присутствуют в их несложившихся жизнях: и Он, и Она слышат их наставления или укоры в зависимости от их поведения. Словно они всё ещё дети в их советском прошлом:

    Жестом матери смахнул в ладонь хлебные крошки. Жестом отца оперся о край стола

    Банальная бытовая ситуация: Он приехал на родительскую дачу и теперь застрял, так так сломался замок, а его интеллигентские руки не в силах починить его, приходится ждать бригадиров-белоруссов- чёрных (уж тут кто окажется первым). Она оформляет наследство, чтобы потом продать эту дачу, которая лежит невыносимым грузом на её плечах. Нужна Его подпись как соседа, но Он, вдруг почувствовав власть, не соглашается:

    А я?.. Неужели – раб? Был и остался…

    Но роман гораздо глубже этих соседских дрязг. В нём затронута тема Ада и Рая, персонального для каждого из героев. Почему-то невероятно жаль героев. Но несмотря на их опрометчивые решения, нет желания их осуждать. Они не виноваты. Виновата система: проверяет их на прочность, заставляет прогибаться. Виноваты родители: не долюбили своих детей, а теперь вот и их способность любить заросла сорняками, как и земля на их дачах, которая когда-да цвела и приносила плоды... Их выбор не поощряется и осуждается.
    Он:

    Думал о себе, чувствуя тоску и острое отчуждение: как в ранней юности, когда выбирал профессию. Не то чтобы родители возражали. Просто высказывали сомнение: «Сынок, у тебя так хорошо с математикой. И мы, – взгляд на отца, – технари». – «Не знаю… – отец пожал плечами. – Какая-то… женская профессия. Не для мужчины…»

    Она:

    Родители настаивали на филологии. Ответила, как отрезала: «Я – в торговый». Мать хваталась за сердце: «В нашей семье! Господи… Мы – не торгаши!» Отец пытался переубедить: «Сама пожалеешь. Торговля… – морщился, подбирая определение. – Купи-продай… Мещанство засасывает. Быстро, не успеешь оглянуться. Ты – девочка из интеллигентной семьи… Духовные потребности… Пойми, это все – грязь!»

    Родители для обоих героев являются представителями строя и образа мышления, от которого им сейчас так хочется сбежать. Дачный посёлок словно застрял в прошлом: советские телевизоры на лампах, электроплитки, печатная машинка, лампочка, висящая на длинном шнуре:

    Она поднимается по ступеням [магазина]. С опаской, будто переходит воображаемую границу, вступает в пространство памяти. Там остались деревянные полки: крупы, макароны, брикетные супы, портвейн Солнцедар. Отрава отравой, при чем здесь солнце?..

    Но, кажется, они пленники. Навсегда. Он так и будет ходить с старых тапках, а Она - бороться "со страстным желание, которое накатывает время от времени: вбить в пол педаль газа, направить машину в столб – чтобы все наконец закончилось, мгновенно и навеки"...

    P. S. Вот на этот триптих Босха "Сад земных наслаждений" смотрит героиня ещё в детстве, задавая отцу "ненужные" вопросы:

    Нам кажется, что мы созданы по образу и подобию. А на самом деле…» – махнул рукой. «Что, что на самом деле?» «На самом деле… – отец остановился в дверях. – Всего намешано: и птичье, и звериное…» – «А рыбье?» – ляпнула просто так, первое, что пришло в голову. «Рыбье? Да-да, особенно рыбье… – он не шутил. Смотрел, будто ее здесь не было. Будто говорил сам с собой. – Вот вырастешь…» Подумала, сейчас снова скажет: вырастешь – узнаешь. Но он сказал: вырастешь, не дай тебе бог узнать.

    Учёные так и не смогли до конца разгадать значение этой работы, но по одной из трактовок, в нем дан собирательный образ земной жизни человека, погрязшеro в греховных наслаждениях и забывшего о первозданной красоте утраченного рая и потому обреченного на гибель в аду.

    Читать полностью
  • Booksniffer
    Booksniffer
    Оценка:
    9

    Взрослый мужик, опытный переводчик, просыпается утром на даче и идёт в кухню завтракать. Света нет, он колеблется, открывать ли холодильник, а пока колеблется, вступает в сомнительные отношения с заблудшим котом и параллельно вспоминает незаконченные отношения юности, разговаривая с умершим другом. Завтрак и работа при этом как-то остаются за кадром. В течение долгого времени.

    Вот характерный отрывок из книги, которую вы собираетесь читать. Сюжет глубоко погребён в потоке символов, параллелизмов, болоте отношений с родителями и с Родиной, из которого не выбраться ни одному из героев, оба из которых предпочитают общаться с мёртвыми в одном случае и с нерождёнными в другом персонажами. Параллельный мир всегда на дистанции одного абзаца, и читатель никогда не уверен, где он - настоящее так пропитано прошлым, фантазмами, настолько растворено в горе ненужных деталей, что речь может идти только о гипнотизировании оного читателя, чтобы то, что начинает происходить, когда сюжет приобретает наконец некое подобие динамики после трёхсот страниц, казалось реалистичным. А до появления сюжета мы с вами будем плавать в достаточно занятных ассоциациях с названиями частей, весьма малоинтересных размышлениях о природе советской власти (слушайте, ну не в 2014 году же делать вид, что эта тема нова и остра?), прослеживать дотошные сходства в судьбах вроде бы непохожих друг на друга персонажей, следить за религиозными размышлениями о том, где мы окажемся ТОГДА, читать отрывки из текстов и телепередач (признаюсь, я их почти пропускал, поскольку символика была - ну, не совсем обязательна для получения вдохновления-сообщения от текста), складывать райский или не райский паззл из элементов, разбросанных по сюжету, с помощью картин Босха, и старательно, как пятиклассники, вникать во все намёки, которыми так богато повествование, что к завершающей части мы должны лихорадочно торопиться расставить все символы по местам, так что от эмоций и мозга участия вроде как и не ожидается.

    Литература в этой книге залитературила себя. Я так и не понял, почему герои должны были оказаться в одной постели (если только не предсказание бабуси нужно было выполнять), зачем это вообще было надо, если уже почти полностью обезумевший герой не мог общаться ни с кем, кроме своих родителей, а женщина, похоже, поехала по биологии. Герои так и не встретились, и их случайная случка - в этом и смысл романа??? - являлась нелепым казусом, как, впрочем, и всё остальное. Зачем была эта смерть, с ироничным подтекстом, с подчёркиванием нелепости жизненного расклада, зачем была эта книга, размышления которой девальвированы образами персонажей, смысл которой подорван нелепостями, да ещё и спроецирован в будущее юными адамом и евой с магнитофоном с мёртвой музыкой? Если я чего-то не понимаю в современной русской прозе, просветите меня, пожалуйста, я буду благодарен.

    Читать полностью
  • mymla
    mymla
    Оценка:
    6

    Как много в этой книге... всякого перемешалось. Деревья (Человек-Дерево) и грибы, прагматизм хозяина жизни и ирреальный, древнейший страх перед миром природы, труженики и интеллигенты, Шекспир и Босх, советское и нынешнее, российское, возвышенное и низменное (земное?), деловая хватка и трогательная неприспособленность, книжная фантастика и прозаичная, неприукрашенная жизнь дачного поселка, слова и мысли, сожаления и грусть, утраченное и его поиски, ушедшие друзья и родители, с которыми продолжаешь разговаривать то, что не договорил, не успел, ушедшие эпохи и мы сами - тоже ушедшие от себя нынешних.
    Как много совпадений неслучайных - она должна была родиться и жить в такой простой, рабочей семье, как у него, а он - в интеллигентном мире ее родителей. Ее отец и его друг - оба связаны мучительным стыдом за прошлое, в котором вольно или невольно принимали участие. В конце, когда они приходят друг к другу (шли всю книгу!), он говорит с ней, как с умершей матерью, она с ним - как с нерожденным сыном.
    Символы и смыслы накладываются друг на друга, переплетаясь совершенно неожиданными путями, образуют что-то совсем новое, чего не ждешь, а увидев, удивленно поднимаешь глаза от книги, - вот еще как, значит, бывает!.. Автор словно всегда на шаг впереди тебя - ты ожидаешь от него одного, а он разворачивает перед тобой немного - а может, и совсем! - другое. И ты понимаешь, как мелко ты мыслил и ждал. Я ждала какого-то откровения в плане любви, отношений между мужчиной и женщиной, и получила его - только совсем не такое, как думала. Почти всю книгу, все шесть глав, все шесть дней творения центробежная сила тянет тебя к концу, к этой седьмой, последней главе, напряжение все нарастает (ну когда же, когда? и что случится?), в воздухе потрескивает, и ты ощущаешь - что-то будет сейчас, вот-вот... уже на следующей странице!.. И вот случается. А за ним - еще. Потом сидишь, оглушенный, и еще на что-то надеешься, на ошибку, на второй шанс, на право все изменить, переиграть. И вот опять эти повторения безумные - дорога, автоавария, лицо, прикрытое газетой. И уже заранее боишься за него - думаешь, не дай ему Бог увидеть и пережить все это снова. А после понимаешь, еще не до конца, правда, утратив эту безумную, дикую надежду, что по-другому вряд ли было возможно в этой кошмарной, искаженной реальности, из которой мы все так стремимся выбраться, убежать... и не успеваем. Затягивают обратно, обступают со всех сторон, как грибы. Планета грибов.

    Читать полностью
  • saschchen
    saschchen
    Оценка:
    5

    Книга читалась легко и была мне близка своим духом. Я тоже как городской житель люблю дачу, люблю встать рано утром и смотреть на льющийся ото всюду свет. Кругом простор, рядом лес, а в лесу растут грибы. Грибы интересно собирать, они вкусные, но в них нужно хорошо разбираться, иначе можно отравиться и умереть.
    Судя по названию, автор хотела выразить в этой книге много своих мыслей, но основная нота – это сравнение главных героев книги, этих безымянных мужчины и женщины, с Адамом и Евой.
    Мужчина и Женщина. Они из разных семей, которые жили по соседству на даче. Он – из семьи первого поколения технической интеллигенции, она – дочь писателя, написавшего одну более-менее удачную вещь.
    Эти современные Адам и Ева выгнаны из Рая своего детства. Обоим под пятьдесят, но они до сих пор прочно связаны мысленной пуповиной со своими погибшими родителями. Ее родители отравились грибами, его – погибли в автокатастрофе. Она не может простить родителей за то, что они хотели видеть ее только в своей среде интеллигенции, не хотели принять того, что она другая, что ей хочется делать что-то материальное. Она, эта женщина без имени, поскольку это собирательный образ сегодняшней Евы, бунтуя, стала "торговкой", бунтуя, еще девочкой посадила у себя на участке цветы – ведь ее родители, хоть и жили на даче, землю (из принципа ли?) обрабатывать не хотели. Ее отец – заноза в ее душе, она любит и презирает его одновременно. Считает, что жизнь он прожил зря. Был никчемным писателем, "инженером человеческих душ", как он сам называл себя на встречах с "читателями", которые его и не читали никогда.
    Его родители другие – с крестьянской косточкой, положили всю жизнь на постройку дачи, обработку земли, круговорот – саженцы, посадки, уход за ними, сбор урожая, закатки и опять пустые банки из-под закаток на дачу. В этом вся их жизнь, ее смысл. Они труженики, "они не ищут себя", не задумываются о мироустройстве и о том, насколько оно справедливо.
    Он, этот Мужчина, стал первым гуманитарием в их семье, чем тоже расстроил родителей. Он переводчик, который, в отличие от его отца, своими руками сделать ничего не может. Мучается тем, что вынужден переводить бессмысленные второсортные книги, а не то, что хотел бы. А хотел бы он, как многие другие переводчики с его курса, быть свободным переводить действительно интересные книги. В том, что это не так, он винит своих родителей – ведь они простые люди и не могли дать ему больше того, что дали своим кропотливым муравьиным трудом.
    Третий бунтарь в этой книге - друг Мужчины Марлен. Отец Марлена близок к филологии, но скорее тем, что, имея партийный чин, отделяет правильных от неправильных, "космополитов" от русских. Марлен, подававший большие надежды, самый лучший студент, уходит от отца, живет в общежитии, работает в котельной и потом спивается и умирает. Он, исконно русский, хотел бы быть евреем, космополитом. Он свободный, но будучи свободным, выбирает путь в пропасть.
    Но как же сложно определить, кто хорош, а кто плох. В основном мы видим только то, что лежит на поверхности. Вот женщина считала всю жизнь своего отца просто плохим писателем, а в конце концов нашла одну книгу, подписанную его безличным "другом". Из этой надписи она поняла, что ее отец был причастен к тем палачам, что бичевали, бездумно аплодировали стоя, ставили свои подписи там, где нужно, и всячески боролись "с этой нечистью". При этом ее отец всегда помнил про грехи. Мужчина же, вспомнил ее отца, когда увидел ее фамилию. И вспомнил он, что тот написал чудесный роман, который имел двойной смысл, несмотря на идеалистическую поверхность, и умный читатель видел под советско-бытовым марципаном настоящую крамолу и удивлялся, как такое могли напечатать.
    Рождение читателя приходится оплачивать смертью Автора. То есть у текста нет автора с самого начала, автор был, но он умирает после написания текста, поскольку написал его для будущих читателей. Поэтому также сложно отделить плохие книги от хороших. Пройдет время, и вонючее месиво из плохих книг сгниет, превратившись в подкормку для нового урожая. Такой вот круговорот.
    Бог наблюдает за нами, учит нас, но мы без конца повторяем одни и те же ошибки. Повторение – мать учения. Особенно это касается русской истории. Счастье, что Он терпелив.

    Читать полностью
  • Оценка:
    Угнетающая книга.
  • Оценка:
    Талантливый автор, образный русский язык, сюжет на тему "все мы родом из детства". Но в целом довольно мрачно и безнадежно. Жизнь и без того нелегка. Рекомендую только людям с устойчивой психикой.
  • Оценка:
    очень мрачно
  • Оценка:
    Занудно, сюжет скучен