Отзывы на книги автора «Элджернон Блэквуд»

Не секрет, что у каждого писателя есть свои источники вдохновения. Чаще всего это окружающая действительность, музыка или искусство. Но не редкость, когда писателей вдохновляют другие творцы, что идёт только на пользу литературе: создаются новые формы и развиваются жанры. В этой книге рассказывается о тех, кто направил Великого на его путь.

Собранные в книге авторы малоизвестны для русского читателя. О каждом из них я впервые узнал из этого сборника. Практически все поразили меня по-своему: Амброз Бирс удивил своим особым повествованием о людях на грани загробного мира; Элджернон Блеквуд окутал своей метафоричностью пробивающей до мурашек; Лавкадио Хирн познакомил с азиатской культурой; Фитц-Джеймс О’Брайен увлёк фантастичностью своих рассказов. И это ещё не все авторы этого сборника.

На страницах этой книги бледный череп кричит по ночам за дверьми деревянного шкафа; смертоносный шершень поменяет отношение к жизни; сквозь микроскоп проявится дивный маленький мир, а ты продолжаешь недоумевать почему пастырь скрывает лицо за чёрной вуалью.

Единственный скучным произведением для меня показалось «Поворот винта». В нём действие развивается слишком медленно, а эмоции, возможно, реалистично, но чересчур наиграны. За этим исключением книга оставляет хорошее лирически-романтическое послевкусие. Словно ты сидишь в кресле-качалке под пледом возле окна родного поместья и смотришь за тем, как капли холодного дождя покрывают оконные стёкла.

Блэквуд – видный мистический писатель, «учитель» создателя всемирно известных мифов о Ктулху Говарда Филиппса Лавкрафта. Сегодня творчество Лавкрафта как и творчество Блэквуда известно практически каждому любителю мистики и ужасов в литературе. Его книги завораживают, а сюжеты ярки и броски.

Персонажи Блэквуда попадают в «высшие» пространства, особые миры, в которых не действуют человеческие законы и в которых живут другие, мифические существа. Да…черные дыры у Блэквуда реальны! Оказываясь в этом зловещем и таинственном вакууме, герой новеллы «Вход и выход» исчезает и переносится в мир, в котором не может быть ни времени, ни пространства.

В созданном автором театре мистики читателю становится сложно отличить реальное от иллюзорного. Магические существа Блэквуда материализуют подсознательный страх и ужас, охватывающий любого человека. Автор как будто специально вызывает древних богов и духов, чтобы столкнуть их с обыденной реальностью. Например, в новелле «Вендиго» Блэквуд использует легенду о древнем духе Вендиго, символизирующем зов ветра. Как же поведет себя человек, встретившись с необъяснимой магической силой?..

Книга будет особенно интересна тем, кому свойственно магическое восприятие мира как способ постижения реальности. «Даже речи не может идти о сомнениях в даровании мистера Блэквуда… Лучше других он понимает, что чувствительные, утонченные люди всегда живут где-то на границе грез и что почти никакой разницы между образами, созданными реальным миром и миром фантазий нет», – замечает гениальный мистический автор Говард Филлипс Лавкрафт.

Мне очень импонирует легенда о Вендиго. Нравится его мрачный образ, который сильнее всего меня впечатлил в фильме "Ритуал" по одноименной книге (ее планирую читать тоже). Ожидания от Блэквуда действительно были очень завышены. Да, я где-то надеялась, что он как лучшая версия Лавкрафта (вы не подумайте, истории у него крутые, но написаны для меня очень скучно). И в итоге они оказались скучнее Лавкрафта.
Мне нравятся истории от первого лица, истории "очевидцев", их исповеди. Это добавляет истории реалистичности, отчего они и кажутся такими страшными. Но ужас что у Лавкрафта, что у Бдэквуда описан ну очень метафорично. После очередной фразы "он испытал небывалый, космический ужас" мне хотелось закатывать глаза. Да, понятно, истории от первого лица, и нам не столько показывают сколько рассказывают. Но от такой подачи слипались глаза. Не знаю, может стоило в аудио формате попробовать. Но уже как есть. Очередная классика жанра хоррор, очередное разочарование. Это безусловно не отменяем моего уважение к трудам писателя, ведь они были началом для новых, уже полюбившихся мне историй.

Во всех аннотациях и описаниях к произведениям Блэквуда упоминается Лавкрафт, через одну - Орден Золотой Зари и прочий мистицизм.
Я большой любитель Лавкрафта, и с интересом взялась за Блэквуда. Вся эта эстетика начала XX века, увлечение "происхождением всего", "космическими энергиями" и "возвращением к забытым корням" посыпались на меня с первой страницы и погребли под собой.
Оказывается, я отвыкла от избыточного, но при этом совершенно несодержательного (как мне показалось) языка того времени. Может, я выбрала неудачное время для чтения, а может, и сама изменилась так, что это меня больше не трогает... Но так или иначе, это была книга, про которую я в процессе думала "да поскорей бы она закончилась уже".

Поклонников Лавкрафта (вот опять) с одной стороны может привлечь сама идея "затерянного непознанного", но есть важное отличие. Говард наш Филлипс использует приём "И тут я увидел нечто неописуемое", чтобы рассказать о встрече с чем-то пугающим и неземным. Блэквуд пользуется тем же приёмом, чтобы рассказать о встрече с чем-то, приводящим в восторг и, кстати, довольно земным, но незаслуженно забытым. Его герой - мечтатель, который (как и читатель) щекочет себе нервы предвкушением встречи с непознанным, невозможным и не вмещающимся в рамки человеческого сознания. И это непознанное может испугать, увести с собой из мира живых или превратить в нечто такое же непознаваемое, но доминирует всё-таки восторг и осознание, что зря мы вот это всё забыли. У Лавкрафта происходит ровно то же самое, но вывод другой - очень хорошо, что мы всё это забыли, это ж кошмар и по возможности избегайте этого. Очень разное непознанное получается.

На самом деле эту книгу надо читать под особое настроение. Как и Лавкрафт, с которым все кому не лень связывают Блэквуда, автор оставляет много пространства для воображения читателя. Он говорит: "И неописуемая картина открылась моим глазам", "И странное невыразимое чувство охватило его" и так далее. Эта книга - для того, чтобы замедлиться, погрузиться в неё полностью, помечтать и дать волю своему воображению. Она не для чтения "на ходу" и "между делом". Это книга-состояние, книга-погружение. Здесь много предвкушения и ощущения "вот сейчас раскроется тайна... а нет, не сейчас... Вот теперь... Не теперь... Подождите, вроде раскрыли, а что за тайна-то? О-о-о, наверное, автор имел в виду вот это!"

А вот нам, собственно, нейросеть нарисовала типичную сцену, краткое содержание которой - "И тут я увидел ТАКОЕ!"

Закутанные в знакомый развевающийся плащ, спина и плечи того, кто стоял, опершись на фальшборт, сливались с ночной тьмой совершенно неразличимо. Но ни один человек не смог бы так заслонить собой палубу и небо. Возбужденный ли взор тому виной, игра теней или покачивание корабля на фоне звезд и морской пены, но ирландец определенно видел исходившие от тела великана в пространство особые эманации.

О том, что нам на самом деле нужно…
Включенные в сборник произведения английских, ирландских, шотландских, американских писателей ХVIII –XX веков объединяет тема чёрной магии и дьяволопоклонничества.
Магические ритуалы, оккультные обряды, загадочные происшествия, сделки с дьяволом, предметы выполняющие желания, но забирающие многое взамен, месть с помощью чёрной магии, секта. Местами курьёзные, местами мрачные и пугающие истории от Брэма Стокера, Шеридана Ле Фаню, Шарлотты Ридделл, Вашингтон Ирвинга, Р. Л. Стивенсона, У. Джейкобса, М.Р. Джеймса, Элджернона Блэквуда, Артура Грея и Роджера Патера.
Соглашусь с тем, что это мистический сборник, соглашусь и с тем, что тут есть магия и всякое загадочное, но не соглашусь с тем, что книга об этом…Она отнюдь не о магии, не о том, что кто-то мистический кого-то пугает и тд. Все эти рассказы о нас, о людях, о наших желаниях и опасностях того, что мы простим у Бога, судьбы или вселенной.
Если вы любите рассказы, любите поковыряться внутри героев и их мыслей, не чураетесь познакомиться с их внутренними демонами и любите делать выводы из прочитанного, то сборник вам понравится.
У меня как и со всеми другими сборниками рассказов сложилось так, что какой-то рассказ зацепил больше, а какой-то меньше, но совсем пустых и неинтересных я тут не обнаружила.

В 1910 году, возможно, было захватывающе и щекочуще нервы. Но сейчас уже не впечатляет, слишком уж все примитивно.

Штош, худшая книга года в “Долгой Прогулке” найдена! Хотя, возможно, не стоит загадывать, ведь впереди ещё декабрь…

Итак, “Кентавр” Блэквуда, это мистический роман того толка, какие писали только в конце позапрошлого - начале прошлого века, совершенно не похожий на современный “магический реализм”. Он больше похож на книги Лавкрафта, который называл Блэквуда в числе своих учителей, или Артура Мейчина, автора конца XIX века. Им свойственно представление о каких-то великих, загадочных, космических силах, управляющих всем сущим, какой-то тайной реальности, скрывающейся от человека, с трудом способного познать её своим жалким, испорченным цивилизацией умишком. А раз истина так сложна, то как же писателю её описать? Правильно, сказать, что она неописуема! Блэквуд, в частности, использует в “Кентавре” такой приём: главный герой книги, человек, прикоснувшийся к непознаваемому, это ирландец по имени О’Мэлли. Но мы читаем не историю приключений О'Мэлли от его лица, нет, он описал эту историю в дневнике, который мы тоже не читаем, а читаем его пересказ третьим лицом, которое комментирует, мол, писал О’ Мэлли не так уж хорошо, передать все с ним произошедшее на бумаге вряд ли был способен. Это создаёт такие ширмочки между читателем и тайнами вселенной, которые автор вроде как собирается описать, но теперь вполне может ограничится простым театром теней.

Но в чем же всё-таки состояли приключения О’Мэлли, и к каким чудесам он приобщился?

Главный герой ирландец О’Мэлли в описании Блэквуда так сильно экзотизируется как обладатель особой кельтской природы, что невольно вспоминаются расистские иллюстрации в лондонских журналах, где печатались картинки развитого человека - англичанина, а слева и справа от него “неразвитые расы” негры и ирландцы. По описанию автора, кельтская природа О’Мэлли делает его особенно приближенным к природе, он любит простую жизнь и поля с лесами, а город не любит. Ну или, как описывает это Блэквуд:

Ибо в его существе полыхали настроения природы, не менее яркие, чем воспоминания о близко знакомых людях и столь же непохожие друг на друга: любовь и нежность лесов, благоговение и магия морей, проникнутые меланхолическим покоем и молчанием мудрых старых спутников равнины и широкие горизонты и пленительный ужас гор, которые он до конца не понимал, вероятно, оттого, что духовно был им далек.
Словом, космос для него был духовен, а настроения природы — трансцендентными космическими проявлениями, вводящими его в состояния особой экзальтации и раскрытости. Природа широко распахивала врата глубинной жизни его души. Она проникала туда и завладевала им, обволакивая и погружая его мелкое «я» в безграничность своего существа.
Хотя он вполне обладал опытом жизни современного человека и временами проницательно судил о последнем, в нем крылось волнующееся море удивительно диких, примитивных инстинктов. Неутолимая жажда, зов дикой природы таились у него в крови, а тяга к ней была безудержна.

На пафосные описания дикой и экзальтированной природы О'Мэлли, который любил, видите ли, по полям гулять, у Блэквуда уходят две первые главы. Потом, наконец-таки начинается сюжет, а с ним и настоящая проблема этой книги. Ключевое различие между Блэквудом и упомянутыми выше Лавкрафтом с Мейчином состоит в том, что последние двое писали книги с увлекательным сюжетом, чёрт возьми! Сюжет: наш герой плывёт в командировку в Грузию, и на корабле происходит невероятное - он… встречается взглядом с другим пассажиром!

Их взгляды встретились. О’Мэлли вздрогнул.
«Ого!» — пронеслось у него в мозгу.

На крупном лице, вполне благодушном, несмотря на грубые обветренные черты, светились широко распахнутые глаза, какие бывают у животного или ребенка, оказавшегося вдруг посреди толпы. В них читалось выражение не столько робости или испуга, сколько незащищенности — это были глаза существа, за которым охотятся. По крайней мере, сразу, в ту же секунду, горячий кельт уловил иное выражение: взгляд загнанного существа, наконец заметившего убежище. Первое выражение выплеснулось на поверхность, а потом быстро убралось, словно зверек в безопасную норку. Но прежде чем исчезнуть, оно просемафорило весть предупреждения, приветствия, объяснения — точнее он не мог определить — другому такому же существу, ему.

О’Мэлли застыл на месте, не в силах отвести взгляд. Он бы заговорил, потому что приглашение к беседе было явственным, но у него перехватило дыхание и отнялся дар речи. Посматривая на него искоса, мальчик льнул к отцу-великану. Наверное, около десяти секунд между ними троими шел обмен проникновенными взглядами… после чего ирландец в замешательстве и довольно сильном возбуждении завершил это молчаливое знакомство едва заметным кивком и медленно прошел мимо, рассеянно раздвигая остальную публику, в свою каюту на нижней палубе.

Что за квирное напряжение. Ну ладно. О’Мэлли притягивает необыкновенность и загадочность незнакомца, которая выражается в том, что… он кажется огромным великаном, но если присмотреться, то оказывается просто большим мужчиной. Обалдеть, какая мистика. Или ещё вот такая магия вне хогвартса:

К тому времени было уже часов десять вечера, доктор Шталь, скорее всего, находился у себя в каюте, а большинство пассажиров на импровизированном концерте в кают-компании, когда ирландец, покинув наконец свое уединение, решил тоже спуститься вниз, но заприметил на корме русского с мальчиком, двигавшихся так быстро, что это привлекло его внимание. Никогда прежде впечатление огромной величины и скорости перемещения не были столь выражены. Словно рядом пронеслось облако летней ночной тьмы.
Когда же он осторожно приблизился, то обнаружил, что они вовсе никуда не шли и тем более не бежали, как ему вначале показалось, а вовсе стояли бок о бок на палубе совершенно неподвижно.

Но наш герой не один такой впечатлительный, его знакомый корабельный врач уже встречал этого человека раньше. Доктор Шталь очень рациональный и ученый, он редко соглашается с романтичным О’Мэлли в его экзальтированных фантазиях, и его версия по поводу загадочных пассажиров состоит в том, что они на самом деле не русские, как все считают, а… вообще не люди, а, эээ, космические существа, спроецированные великим сознанием Земли. Проще процитировать:

великое сознание Земли проецировало вовне непосредственное выражение своей космической жизни — космических существ. И вполне возможно предположить, что некоторое число этих древних доисторических проявлений в тех редких местах, которые человечество не успело запятнать, могло сохраниться. Этот человек — одно из них.

Это не помешает автору продолжать именовать это существо “русским великаном”. Имени у него до конца книги не появится, что логично, откуда у проекции природы и вселенной имя. О'Мэлли однако, тянет к русскому великану не от любопытства, а от того, что он чувствует - он существо схожей породы, и если он последует за этим молчаливым созданием, то он обретёт истину и покой.

Я не буду дальше касаться сюжета, потому что обычно так не делаю, чтобы не превращать рецензию в пересказ-спойлер, хотя это, кажется, та книга, которую пересказом не испортишь - в ней ничего особо не происходит, а то что происходит раздувается до неадекватных, преувеличенных масштабов. Я всю книгу ждала, что вот сейчас произойдёт что-то невероятное, и в итоге все произошедшее казалось недостаточным после такого прогрева.

Дополнительное задание для "Долгой прогулки", сгенерированный нейросетью портрет персонажа по цитате

The man, though broad and well-proportioned, with heavy back and neck and uncommonly sturdy torso, was in no sense monstrous.

Осенью читала лишь повесть “Вендиго”, но решила вернуться к автору. В сборнике было несколько повестей и рассказов, в которых герои сталкивались со сверхъестественным, переходя грань между реальностью и потусторонним, лишались рассудка и после встречи с кошмарами их жизнь уже никак не станет прежней.

Ивы (повесть) 51 стр., 1907
Ожидания были минимальные, ведь после прочтения “Вендиго” осенью была не особо впечатлена, но я приятно удивилась. Даже планирую перечитать и первую повесть еще раз, думаю, взгляну на неё по новому.
Слог автора очень приятный, легок для понимания, но красив и рассказываемая история действительно держит в напряжении и навевает смутную тревогу. Возможно, по сравнению с Лавкрафтом как раз воспринимается проще. Простота не мешает наслаждаться красивыми предложениями и описаниями.
В своём репертуаре Блэквуд описывает казалось бы обычные события, в данном случае ивы, но приписывая потустороннее, нечто страшное. Здесь нет мифических существ, бесов, черной магии, пришельцев, здесь деревья, которые словно душат, своими ветвями. Мне понравилось как деревья вызывают паранойю у главного героя, как постепенно его мысли становятся более запутанными, как больше вызывает ужас. Хотя казалось бы: как могут напугать деревья? Но я поверила, было жутко, хотя всё равно думаю, что тут герои могли подумать и сами довести себя до подобного состояния.
Концовка оставила в недоумении: было ли все в реальности и страх был напрасен или же героев отпустили из-за жертвы.

Древние чары (повесть) 61 стр., 1908
Начинается повесть классически: главный герой путешествует. Артур Везин останавливается в городе, казалось бы самом обычном, но позже краски начинают сгущаться. Мне нравится как автор умело прописывает умопомешательство героя. К тому же изначально было очарование, интерес и любопытство, но это лишь поверхностное видение. Еще могу сравнить это с бредом преследования, ведь Везину казалось что весь город - это декорация и все притворяются, а настоящая жизнь происходит где-то позади разыгрываемой сцены.
Немного напомнило фильм “Шоу Трумана”, так как мир - декорация. А с другой стороны игру “Зайчик”, ведь здесь тоже люди походили на животных, устраивали что-то вроде шабаша в лесу, упоминание хозяина леса.
Еще было что-то вроде любовной линии, но скорее как помешательство, поэтому если смотреть в таком ключе, то понравилось.
История понравилась чуть меньше, чем “Ивы”, но тем не менее было приятно читать. Однако здесь всё же больше события, как показалось мне, мистические и надуманные.

Вендиго (повесть) 65 стр., 1910
Решила перечитать эту повесть, так как на удивление автор мне что-то понравился. Я его сравниваю с Лавкрафтом, хотя на самом деле, именно Лавкрафт вдохновлялся творчеством Блэквуда, и так называемый лавкрафтовский ужас можно назвать “блэквудским”. Но это лирика и мои наблюдения. Сложилось ощущение, что осенью читала совсем другое произведение, открыла для себя новые моменты и познакомилась заново с Вендиго. В прошлый раз Дефаго для меня остался за гранью повествования, хотя по-сути он основополагающий персонаж. На его странности нам намекают еще с самого начала, когда говорят о его отстраненности. Также для меня было поразительно, как все же описано было таинственное существо, при первом прочтении я говорила, что только краем глаза нам повествуют об этом, но на самом деле, Вендиго предстаёт перед нами, нам раскрываются особенности и его способности. Правда, для меня осталось все равно вопросом: как становятся пожирателем мха или им рождаются? Возможно, это для себя открою при следующем прочтении. Повесть мне безумно понравилась, я определенно ей повышаю оценку, а также советую к прочтению Думаю, стоит читать книги автора неспешно, вникая в каждое слово, делая хотя бы небольшие паузы, тогда погружение будет максимально приятно-ужасающим.

Пустой дом (рассказ) 20 стр., 1906
Немного отличается рассказ от других, хотя все равно веет ужасом. Страх здесь похож на сквозняк, просачивающийся между скрипучих половиц и расшатанных стен. Герои как бы сами приходят в странный дом, который должен был оттолкнуть. Они сами перешагивают через грань зла, сами помогают ему свершиться. Читая рассказ автор держит в напряжении, что “что-то” точно произойдет. Было тягостное ощущение одиночества, забытости и затхлости, когда без человека его творения растворяются.

Заклятый остров (рассказ) 17 стр, 1899
В своём репертуаре автора взращивает уверенность, что что- не так. Герой, приплыл на остров на каноэ (кажется Блэквуд любит этот вид транспорта), оказывается в старом доме. В отличие от других рассказов и повестей, здесь, как мне показалось, угроза более чем реальная. Хотя “у страха глаза велики”, тоже подходит к описанию. Доля сомнений у меня осталась, так как герой все же спасается, хотя и воспоминания о страшной ночи постепенно стираются. Была еще мысль, что это как черновик к повести “Ивы”, ведь много схожего. К примеру, что путь был по реке и героя окружает вода, путь был на каноэ, и таинственный страх, вызванный то ли аборигенами, то ли индейцами, а также жертва, которая возможно спасла героя.

Некто (рассказ) 37 стр., 1907
Здесь получился герой, отличающийся от других блэквудских. он позитивный, знает свои достоинства, не скажу, что заносчив, но близок к этому. Герой фантазер, он пишет, но при этом накручивает сам себе страх, что приходится сдерживать творческие порывы, а ему нужно писать статьи. Нахожу аналогии с Лавкрафтом, ведь здесь тоже происходит влияние на разум извне. Персонажу приходят странные мысли о хворях и зельях, которые ранее не появлялись никогда. Страх еще нагоняется странным отношение домочадцев, появлением кошек, следящих за ним.
Рассказ мне этот не особо понравился, ожидала другого от концовки. Меня опять оставили на границе реальности страха и его мнимости.

Кукла (рассказ) 44 стр., 1946
Этот рассказ мне тоже не особо зацепил. Ассоциации были с японской куколкой Окику, которая как бы живая. Вначале мне понравился надвигающийся страх, как домочадцы постепенно сходят с ума, но все же считают свои переживания нелепыми. Понравилось описание лица куклы, что это как посмертная маска, у которой тупое и омерзительное выражение. Не особо понравилось, что это был по сути акт мести, некое проклятие. Но с другой стороны, интересно, что тут реальные обстоятельства и “зло” представлено как неубиваемое и несущее неминуемое наказание.

Смит: случай в пансионе (рассказ) 20 стр., 1906
Тоже похоже на стиль написания лавкрафтовского ужаса. Этот рассказ впечатлил больше, даже один из лучших. По сравнению с Лавкрафтом, хоть тема и одна - проникновение чего-то чужеродного в сознание, но описано гораздо понятнее. В испытываемого страхе герою (доктору) даже сложно признаться самому себе, не то чтобы сказать об этом поселившемуся рядом Смиту. Сначала я думала, что именно Смит представляет опасность, ведь он вел себя очень таинственно. Но все оказывается иначе. Главное “зло” напоминает страшилки Дзюндзи Ито “Спираль”, так как мне нравится этот мангака, то и рассказ тоже получил плюс.

Тайная месса (повесть) 43 стр., 1908
Если другие рассказы мне нравились сначала, то это начал нравится больше к середине. Думала, что произведение будет не страшным, больше о ностальгии, но потом проникло в повествование веяние Лавкрафта - а именно культисты. Складывалось впечатление что и читаю своего любимца, только в простом изложении.
Здесь стерты четкие границы: кто друг, где герой действует по своей воле, а где ему внушили что-то сделать. Позабавило, что здесь были люди в черном, думала начнется стирание памяти, но это религиозные культисты, поклоняющиеся неведомому существу. Герою очень не повезло, ведь он в итоге не просто приглашенный гость - а жертва. Была под приятным впечатлением после прочтения.