Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

. Входит Гаррет, стирая со лба пот. Когда он видит Сабрину, его лицо озаряется. – О, хорошо, что ты тут. Погоди, мне нужно кое-что взять. Через минуту мы слышим на лестнице громкие шаги, а она оборачивается ко мне, словно спрашивая: «Он говорил со мной?». Ханна приглаживает рукой волосы и бросает на меня умоляющий взгляд. – Просто помни, что он твой лучший друг, окей? Звучит зловеще. Когда Гаррет возвращается, в руках у него блокнот и ручка, которые он кладет на стол, садясь напротив Сабрины. – Так, – говорит он, поворачиваясь ко мне, – присядь. Это важно. Теперь я сильно озадачен. Отстраненное выражение на лице Ханны не помогает разобраться в происходящем

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Сабрину Ханна. – Тебе все так же плохо по утрам? – Нет, это прекратилось пару месяцев назад. Теперь я просто уставшая и голодная, и мне постоянно хочется в туалет. О, а также все сложнее и сложнее становится разглядеть собственные ноги. Но это, наверное, к лучшему, потому как мне кажется, что они опухли вдвое. – Ох, это неприятно, – сочувственно говорит Грейс. – Но по крайней мере ты получишь очаровательное, пухленькое чудо за всю свою боль и страдания. Это достойная награда, так ведь? – Ха! – Сабрина ухмыляется. – Как насчет того, чтобы позвонить тебе в три утра, когда мое пухленькое чудо будет орать, надрываясь? Думаешь, тогда ты скажешь мне, что это достойная награда. Ханна прыскает. – Она тебя поймала, Грейс

Я знаю, что не должен смеяться. Мать моего ребенка расстроена. Последнее, что мне стоит делать, так это смеяться над ней, но потрясенное выражение ее лица бесценно. – Такер! – она толкает меня в плечо. – Прекрати смеяться и скажи мне, что это за чертовщина. Я бросаю взгляд на фото и снова не могу удержаться. – Это успокаивающий… – с трудом произношу я. Сабрина опять пихает меня. – Логан, – задыхаюсь я. – Он сделал это для малыша. Это успокаивающий тест. – Клянусь богом, Так, если ты не начнешь говорить внятно, я пошлю это фото полиции и скажу им, что стала жертвой маньяка. Я захожусь смехом. – Такер! Все еще задыхаясь от смеха, я с трудом сажусь и выпрямляюсь. Захожусь в кашле, а затем смотрю на тряпичное существо на экране. Думаю, это должен был быть мишка Тедди, но, видимо, в процессе что-то пошло не так. Стежки как будто из фильмов Тима Бертона. Один глаз сделан из пуговицы, другой, словно из фильмов о серийных убийцах, нашит буквой «Х» черными лентами. Сбоку на голове недостает куска меха, а лапы – разные по размеру. Под фото Логан написал: Грейс думает, это напугает малыша. Она ведь ошибается, да? Нет, не ошибается. – Зачем Логан сделал это для нас? – требовательно спрашивает Сабрина. Я фыркаю. – Он претендует на роль крестного отца. – Выражайся яснее! Подавляя еще один приступ смеха, я спешно поясняю: – Он и Гаррет – оба хотят быть крестными нашего ребенка. Я случайно глупо пошутил о том, что заставлю их побороться за этот титул, и они сочли идею отличной. Так что теперь они соревнуются. Сабрина поднимает бровь. – А ты, вообще, думал, что, может, я никого из них не хочу видеть в роли крестного? – Конечно. Я думал, мы поговорим об этом когда-нибудь, но, уверен, Гаррет и Ханна будут прекрасными крестными. – Они должны будут отвоевать это право у Хоуп и Карин. Но ты уже сбросил Логана со счетов? Мой взгляд снова устремляется в телефон. – Хм, да. Она наконец улыбается. – Окей. И как устроено это соревнование? Я вздыхаю. – Все сложно, как бы глупо это ни звучало. – Твой ответ меня ничуть не удивляет, – радостно говорит она. – Есть пять… ну, не знаю, критериев. В каждом демонстрируется важный родительский навык. – Боже, поверить не могу, что говорю все это: Логан объяснил мне правила, и теперь я чувствую, будто одобряю безумие затеи, повторяя сейчас его слова. Сабрина тем не менее смотрит зачарованно. – Какие критерии? Я сканирую память. – Способность успокаивать. Помощь в чрезвычайных ситуациях. Надежная поддержка. Хм… материальная обеспеченность. И… дерьмо, не могу вспомнить последний. – Как купленная мягкая игрушка может характеризовать способность успокаивать? – Купленная? Дорогая, это существо сделано своими руками. Они купили эти наборы «сшей мягкую игрушку сам». Челюсть у нее едва не падает на пол. – О боже. Вот это… целеустремленность. – Они хоккеисты. Целеустремленность у нас в крови. – Как они узнают, кто выиграл? У них есть призовые очки? – Я должен выбрать победителя в каждой категории. – Очевидно, потому, что мои друзья ненавидят меня, заставляя выбирать. – И они показывали копии своих налоговых деклараций, чтобы определить, кто выиграл в финансах? – сухо спрашивает она. – Нет. Но тут ничья, потому что они оба будут играть в профессиональных командах. То же с надежной поддержкой, я никогда не стану выбирать между Ханной и Грейс. Я слишком дорожу своими яйцами. Она фыркает. – Так что покажет этот тест? – Если только Гаррет не сошьет что-то еще более кошмарное, чем это, – я постукиваю по экрану, – то, почти уверен, он победит. – Твои друзья чертовски странные, Такер. Ты ведь знаешь это? – Прекрасно знаю

– О чем вы шептались тогда с доктором? – наконец спрашиваю я. Он коротко смеется. – Об этом. – Об этом? – Именно. – Он тянется под одеяло и покручивает один из моих сосков. – Спросил ее, можно ли нам заниматься сексом. Я удивленно смотрю на него. – Ты спрашивал у нашей акушерки разрешения трахнуть меня? – Хотел убедиться, что это не повредит ребенку, – протестует он. – Черт побери, извини, что был заботливым отцом. Я не могу не улыбнуться

– Это, – задыхаюсь я. – Мне нужно это. – Да, мэм. С горящим, голодным взглядом он срывает с меня трусики и переворачивает на спину. Затем обхватывает член и подводит его ко входу. Я судорожно вздыхаю, когда следует первый толчок и его головка растягивает меня. Но он внезапно останавливается. – Все в порядке? Я вижу, как напряглись его руки, оттого что желание борется с самоконтролем. Но сейчас мне нужно, чтобы меня взяли, сильно, жестко. Хочу, чтобы он напомнил мне, что я красива, желанна и все еще заставляю его сходить с ума. Я обхватываю ногами его бедра и пытаюсь притянуть его глубже. – Более чем в порядке. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Пожалуйста

– Стой. – Я начинаю ерзать. – Тебе, наверное, очень тяжело. – Черта с два, – возражает он и несет меня в гостиную. Затем кладет меня на черный кожаный диван. – Это диван твоего нового соседа по комнате! – протестующе пищу я. – О чем мой сосед не знает, то его не касается. А теперь раздевайся. Я голоден, женщина. Кровь вскипает под его раскаленным взглядом. Некоторое время мы смотрим друг на друга, а потом начинаем спешно избавляться от одежды. Он срывает свою рубашку и бросает ее через всю комнату. Мои вещи следуют за ней, после чего в угол летят его джинсы и боксеры. Когда я снимаю бюстгальтер, он не может сдержать поток брани. Я чувствую нотку восхищения в его голосе, когда он делает шаг, чтобы присоединиться ко мне на диване. Его вставший член подскакивает при каждом шаге. – Знаю. Они стали больше. Он опускается на колени между моих ног, тянется и берет в ладони мои тяжелые груди. – Черт, они просто потрясающие! Я дрожу, когда он проводит пальцами по моим возбужденным соскам. – И очень чувствительные, – тяжело выдыхаю я. Дьявольский блеск появляется в его глазах. – Думаешь, сможешь кончить, если я буду сосать их? – Не знаю. – Я провожу рукой по его волосам. – Давай выясним.

– Сабрина, – хрипло говорит он, – о чем ты думаешь, дорогая? Мой помутневший взгляд останавливается на его лице. Облизывая губы, я вспоминаю вкус его члена на своем языке. – О тебе. У него, кажется, перехватывает дыхание от неожиданности. – Обо мне как о друге или как о ком-то другом? – Второе, – шепчу я. Он медленно проводит ладонями вниз по моему животу, затем двигается к бедрам. Мои ноги невольно раздвигаются, и его пальцы останавливаются на поясе моих штанов для йоги. – А поточнее, – шепчет он. Я вдруг вспоминаю первую ночь, которую мы провели вместе, когда он вальяжно развалился в своем грузовичке, говоря мне… нет, приказывая подойти и взять, что мне нужно. – Думаю о твоем члене в моем рту. Его пальцы впиваются мне в бедра. – Правда? Потому что я думаю о том, как сильно хочу стянуть с тебя трусики и лизать твою киску до тех пор, пока все заботы не выветрятся из твоей головы. Та самая киска сжимается при этих словах. – О… проклятье, я потолстела. – Нет. Ты идеальна

– Хочешь пить? Есть апельсиновый сок, молоко и вода. И чертова прорва пива, но ты это пить не будешь. – Я буду воду. – Пока он достает графин и наполняет стакан, я провожу пальцами по начищенным до блеска кухонным столам. – Тут суперчисто. – Ага. Одна из положительных сторон Броуди – любовь к чистоте. Ты наверняка оценишь, потому что девчонок не заводит одежда на полу. – Он прав. – Этот парень – ходячий список решений, как снять девчонку. Я улыбаюсь. – Предсказуемость может быть полезной. – Не возражаешь, если я выпью пива? – Пей. А где он, кстати? На работе? – Ага. Он работает с девяти до пяти в «Морган Стэнли», занимается финансовым планированием. Насколько я понимаю, в основном продает старикам рентные облигации

– Итак, папочка тут говорит, вы спорили о том, стоит ли узнавать пол ребенка, – поддразнивает она, когда я вхожу. – Папочка был упрям, – ворчу я. Такер раскрывает рот от удивления. – Не-а. Это мамочка – упрямица, которая не любит сюрпризы. Я провожу рукой по выпирающему животу, который стал заметен за прошедший месяц. – Это для тебя недостаточный сюрприз? – спрашиваю я. Доктор Лаура фыркает и смотрит на папку с файлами в руке. – Ну, у нас очень четкий для ультразвука снимок. Поскольку Сабрина – мой пациент, а вы – нет, Джон, я скажу ей пол ребенка, если она этого хочет. – Предатель, – шутливо говорит он, глядя на меня. – Я хочу знать, – обращаюсь я к врачу, а затем киваю Такеру. – Ты можешь выйти из комнаты, папочка. – Не-а, я передумал. Хочу знать. Я беспокойно смотрю на него. – Ты уверен? Он кивает. – Ну, тогда ладно. Выкладывайте, – говорю я врачу. Ее глаза блестят. – Поздравляю! У вас будет девочка. Я задыхаюсь, кислород, кажется, перестает поступать в легкие. Пульс учащается, и кажется, что все окружающее, весь мир вдруг становится четче. Цвета кажутся ярче, воздух – прозрачнее, и все происходящее – эта жизнь внутри меня – вдруг ощущается настоящим. – У нас будет девочка, – выдыхаю я, оборачиваясь к Такеру. Взгляд у него почти благоговейный. – У нас будет девочка, – шепчет он. Доктор позволяет нам принять эту новость, а затем, прокашлявшись, продолжает: – В целом все выглядит отлично. Ребенок здоровый, сердечный ритм уверенный и ровный. Продолжайте принимать витамины, старайтесь не перенапрягаться, увидимся через четыре недели. У двери она задерживается и подмигивает Такеру. – Касаемо того, о чем вы спрашивали: все функционирует как обычно. Как только она выходит, я хмурюсь, глядя на него. – О чем ты спрашивал? Он загадочно пожимает плечами. – Просто вопрос отца.

– Ты уже готова быть больше чем просто друзьями? – шепчет он. Я смотрю на него. – Я тебе говорю, что нервничаю, а ты думаешь о сексе? – Нет, это ты думаешь о сексе. – Он ухмыляется. – Твои глаза молят меня, чтобы я тебя трахнул. Я быстренько оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, что никто этого не слышал, но другие беременные или разговаривают со своими партнерами, или читают журналы о детях. – Нет, – лгу я. – Мои глаза слишком заняты, переживая о том, что они могут увидеть на ультразвуке. Я читала, что можно разглядеть лицо младенца, его пальчики на руках и ногах. – Я вновь начинаю паниковать. – А что если у него всего три пальца, Так? Что если у него нет носа? – Я начинаю задыхаться. – О боже, а если у нас будет ребенок-мутант? Такер сгибается пополам и начинает трястись. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он содрогается от тихого, истеричного смеха. Прекрасно. Отец моего ребенка смеется надо мной. – О, дьявол, дорогая, – хрипит он, поднимая голову. – Я знал, что не нужно было давать тебе смотреть «У холмов есть глаза» вчера вечером. – Больше ничего не показывали, – протестую я. – А мне не хотелось, чтобы ты ушел.