Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

– Кстати, привет, – заканчиваю я. – Да… я просто подошла поздороваться. – Я поднимаю вверх стакан с шоколадом с таким видом, будто он имеет отношение к разговору. – Иду к себе пить вот это. Была рада увидеть тебя. Я делаю шаг и слышу за спиной его раздраженный голос: – А что, черт возьми, происходит? Угрызения совести вынуждают меня обернуться. – Прости, – со вздохом говорю я. – Я вела себя как последняя мерзавка. На его губах появляется грустная усмешка. – Ну, я не хотел говорить этого, но… Я возвращаюсь к нему. – У меня и в мыслях не было динамить тебя, – признаюсь я. – Просто когда я согласилась встретиться с тобой, я действительно хотела этого. Честное слово. – У меня перехватывает горло. – Джастин, я не ожидала, что влюблюсь в него. У него в глазах отражается печаль. – А разве этого можно ожидать? Такое случается неожиданно. – Да, наверное. Это… подкралось незаметно. – Я смело встречаю его взгляд и надеюсь, что парень почувствует искренность моего сожаления. – Но вот интересовал меня ты. Я не лгала насчет этого. – Интересовал, да? – уныло уточняет он. – Извини, – повторяю я. – Я… черт, у меня все так запуталось. И я все еще люблю Гаррета. Но если ты хочешь, чтобы мы начали все сначала, уже как друзья, то я обеими руками за. Мы можем иногда обсуждать Хемингуэя. Джастин хмыкает. – Откуда ты знаешь, что я люблю Хемингуэя? Я улыбаюсь. – Ну, я кое-чего разведала, когда была влюблена в тебя. Видишь? Я тебя не обманывала. Он разводит руками и говорит: – Наверное, не обманывала. Спасибо и на этом. После неловкого молчания Джастин прячет руки в карманы куртки. – Ладно, не буду отказываться от твоего предложения. Дадим дружбе шанс. Пиши, если захочешь выпить кофе. Он уходит прочь, а с моей души падает тяжелейший груз

– Джимми, привет, – говорю я, заказав напиток и вслед за ним подходя к выдаче. Он заметно вздрагивает при звуке моего голоса. – А, привет. – Парень быстро оглядывает зал, как будто боится, что кто-то увидит, как мы разговариваем. – Послушай, – начинаю я, – я тут подумала, что мы с тобой так по-настоящему и не поговорили с той вечеринки в октябре… Бариста хлопает по стойке стаканом из пенопласта, Джимми хватает его с такой скоростью, что я даже не замечаю движения его руки. Я понимаю, что надо спешить. – Было бы здорово восполнить пробел и… Но Джимми бочком-бочком отодвигается от меня. Господи, чем он так напуган? Ведь не зарезать я его хочу? – …как-нибудь встретиться и выпить кофе, – заканчиваю я. – О. – Парень отодвигается еще на сантиметр. – Э, спасибо за предложения, но… гм, да, я не пью кофе. Я изумленно таращусь на стакан с кофе в его руке. Он отслеживает мой взгляд. – Извини, мне надо идти. У меня тут… встреча… на другом конце кампуса, а это… далеко, так что мне надо спешить. Ну, хорошо еще, что он не соврал насчет спешки – он вылетел в дверь, как олимпийский спринтер

– С Новым годом, Ханна, – доносится до меня его хриплый голос. – С днем рождения, Гаррет. Повисает коротенькая пауза. – Ты не забыла. Я моргаю сквозь слезы. – Естественно, нет. Мне так много хочется сказать ему. Я люблю тебя. Я скучаю по тебе. Я ненавижу твоего отца. Но я подавляю желание и ничего не говорю. – Как свидания? – бодро спрашивает он. У меня сводит желудок. – Гм… замечательно. – Да? Много наисследовала? Тщательно изучила, что такое любовь? В его тоне звучит насмешка, но и одновременно ирония. И даже самодовольство. – Ага, – легко отвечаю я. – И со сколькими же парнями ты встречалась? – С несколькими. – Потрясающе. Надеюсь, они хорошо с тобой обращались. В том смысле, открывали перед тобой дверь, бросали свои куртки на асфальт, чтобы ты могла перейти лужу, ну, и все в таком роде. Господи, какой же он болван. Я люблю его. – Не переживай, они были настоящими рыцарями, – заверяю я его. – Я оттянулась по полной. – Рад слышать. – Гаррет замолкает. – Увидимся через несколько дней. Ты сама мне все расскажешь. Он отключается, а я чертыхаюсь себе под нос. Проклятье. Ну зачем он так? Неужели нельзя просто принять, что между нами все кончено, и сосредоточиться на своей дурацкой хоккейной команде? Только как мне убедить его, что я больше не хочу быть с ним, если я сама себя не могу в этом убедить?

– С Новым годом, принцесса. – С Новым годом, папа. Взгляд его зеленых глаз теплеет, когда он видит грустное выражение у меня на лице. – Послушай, ребенок, а почему бы тебе не взять телефон и не позвонить бедному мальчику? Сейчас же Новый год. У меня отвисает челюсть, а потом я резко поворачиваюсь к маме. – Ты ему рассказала? У мамы хватает совести стыдливо потупиться. – Он спросил, чем ты расстроена. Я не могла не рассказать. Папа хмыкает. – Ох, не осуждай маму, Хан. Я обо всем сам догадался. Ты была такая печальная, и я сразу понял, что без молодого человека тут не обошлось. Иди поздравь его с Новым годом. Если сейчас не поздравишь, потом будешь жалеть. Я вздыхаю. Но знаю, что он прав.

Я начинаю петь и пою для Гаррета и тут же переношусь в мир покоя, в свой маленький защищенный мир, полный счастья, в котором не случается ничего плохого. Где девочек не насилуют, где отношения легки и просты, где люди не расстаются под нажимом жестоких подонков. Мои пальцы подрагивают над клавишами, и в каждом моем вздохе, в каждом звуке слышится, как печалится мое сердце. Я замолкаю, и воцаряется гробовая тишина. А потом зал взрывается овациями. Я встаю, да и то только потому, что Дже подходит ко мне и заставляет встать. Мы кланяемся. Меня слепит софит, гром аплодисментов оглушает. Я знаю, что Элли, Стелла и Мег где-то в зале, наверняка кричат во все горло, но их лиц я не вижу. Хотя фильмы и телешоу пытаются убедить всех в обратном, на самом деле невозможно установить зрительный контакт с кем-то в зале, когда тебе в лицо светит софит. Мы с Дже покидаем сцену и уходим за кулисы. Неожиданно я оказываюсь в чьих-то медвежьих объятиях. Это Декстер, он поздравляет меня, и у него на лице улыбка от уха до уха. – Пусть это будут слезы счастья! – говорит он. Я прикасаюсь к своим щекам и чувствую, что они мокрые. А я и не поняла, что плачу. – Это было потрясающе, – слышу я голос и, повернувшись, вижу идущую ко мне Фиону. Она тоже обнимает меня. – От вашего исполнения, Ханна, просто захватывает дух. Лучшее исполнение конкурса. К сожалению, ее слова не избавляют меня от щемящей боли в груди. Я киваю и говорю: – Извините, мне нужно в дамскую комнату. Я ухожу, и Декс, Фиона и Дже ошарашенно смотрят мне вслед, но мне плевать. К черту дамскую комнату. И к черту конкурс. Не буду я смотреть выступления старшекурсников. Не хочу ждать церемонии награждения. Хочу убраться отсюда поскорее, найти укромное местечко и поплакать вволю

Сегодня я не в настроении петь. Я думаю только о Гаррете, о муке, отразившейся в его взгляде, когда я порвала с ним, о том, как поникли его плечи, когда он уходил. Я вынуждена напоминать себе, что это сделано ради него, ради того, чтобы он остался в Брайаре и играл в хоккей, не беспокоясь о деньгах. Если бы я рассказала об угрозах его папаши, он предпочел бы наши отношения своему будущему, но я, черт побери, не хочу, чтобы он шел работать на полный день. Я хочу, чтобы он стал профессионалом и всем показал, насколько он талантлив. Доказал миру, что он играет в хоккей не потому, что у него такой знаменитый отец, а потому, что он сам всего добился. Я хочу, чтобы он был счастлив. Даже если для этого несчастной должна стать я.

Сегодня я не в настроении петь. Я думаю только о Гаррете, о муке, отразившейся в его взгляде, когда я порвала с ним, о том, как поникли его плечи, когда он уходил.

Заметив мое полнейшее равнодушие, Элли сочувственно спрашивает: – Послушай, Хан-Хан, ну почему ты сама не позвонишь ему? – Потому что мы расстались, – уныло отвечаю я. Она кивает. – А из-за чего? Я в такой депрессии, что в качестве объяснения выдаю ей тот же самый бред, что и неделю назад. Я не открыла ни Элли, ни своим друзьями истинную причину своего разрыва с Гарретом. Не хочу, чтобы они узнали об этом папаше-подонке. Не хочу, чтобы они вообще о нем думали. Поэтому я сказала им, цитирую: «Ничего не получилось». Только эти три жалких слова, и им не удалось вытащить из меня ни единой подробности. Я молчу, и Элли в замешательстве ерзает рядом со мной. Потом вздыхает и говорит: – Мне делать тебе прическу? – Конечно. Если хочешь. – В моем голосе ноль энтузиазма

«Ты хочешь выяснить, так, на всякий случай, а вдруг кто-то окажется лучше меня». Гаррет одной фразой подытожил мою сумбурную речь, и эти слова продолжают жужжать у меня в голове, будто рой саранчи. Кто-то лучше него? Господи, как же мучительно мне было говорить это. Причинять ему боль. Я все еще ощущаю горечь от сказанного, потому что, черт побери, разве кто-то может быть лучшего него? Таких просто нет. Гаррет лучший на свете, и я всегда знала это. И не потому, что он умный, и страстный, и веселый, и ласковый. Просто с ним я чувствую себя живой. Да, мы ссоримся, и, естественно, его самоуверенность иногда сводит меня с ума, но когда я с ним, я могу полностью отбросить свои страхи и не бояться, что кто-то причинит мне боль. А все потому, что Гаррет Грехэм всегда будет рядом, чтобы любить и защищать меня

Алкоголь. Мне нужен алкоголь, черт побери. Но в холодильнике алкоголя нет. Я взлетаю по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и без стука врываюсь в комнату Логана. К счастью, он не трахает никакую «хоккейную зайку». Хотя если бы я прервал процесс, мне всего равно было бы до лампочки. Передо мной стоит цель, и эта цель – гардеробная Логана. – Что ты делаешь, черт побери? – возмущается он, когда я распахиваю дверцу гардеробной и тянусь к верхней полке. – Беру твой виски. – Зачем? Зачем? А правда, зачем? Наверное, затем, что в груди такое ощущение, будто ее много лет изнутри полосовали опасной бритвой. А потом взяли эту бритву, воткнули в дыхательное горло и искромсали внутренности. А затем, словно этого было мало, вырвали сердце и швырнули на лед, и по нему проехалась вся команда. О-па. Так вот к чему я пришел. – Боже, Джи, что происходит? Я нашариваю бутылку «Джека Дэниелса» под старым хоккейным шлемом Логана и хватаю ее. – Ханна меня бросила, – отвечаю я. И слышу шокированный вздох Логана. Злобная, мстительная частичка меня сразу решает, что новость должна его обрадовать. Что он наверняка ухватится за такой блестящий шанс захапать себе мою девушку. Пардон. Мою бывшую девушку. Но когда я оборачиваюсь, я вижу в его глазах искреннее сочувствие. – Черт. Сожалею. – Ага, – бурчу я. – Я тоже. – А что случилось? Я отвинчиваю крышку на бутылке. – Спроси потом, когда я буду в хлам. Может, по пьяни я тебе и расскажу. Я делаю большой глоток. Обычно алкоголь обжигает мне пищевод. Сегодня же я ничего не чувствую. Логан не задает вопросы. Он подходит ко мне и выхватывает бутылку. – Что ж. – Вздохнув, он подносит бутылку к губам и откидывает голову. – Тогда будем напиваться вместе.