Глава 4

Я снова была в лесу. Бежала между деревьями. Длинная юбка то и дело цеплялась за кусты и сухие ветки. Я со страхом оборачивалась, опасаясь увидеть преследователя.

Сначала он пришел один раз. Ночью. Зажал рот, чтобы я не могла кричать. Было больно и страшно. Плохо. Мысли путаются. Но я знаю, что так не должно быть. Хорошо, что все быстро закончилось. Правда пришлось два дня отлёживаться.

Бабка Тасия приносила поесть, спрашивала не заболела ли я. А я наверное заболела, только не знаю, как это болеть? Мысли вязкие, все время путаются, расползаются, как муравьишки. Муравьишки хорошие, у них домик есть.

Мама раньше помогала. Когда она была, я могла собрать мысли в единое целое, и тогда у меня даже читать получалось, и писать тоже. Мама говорила, что я молодец. Только мамы больше нет.

Зато есть он.

Он снова пришел через несколько дней. И все повторилось. Только на этот раз дольше и плохо было тоже дольше. Я лежала почти неделю. Не хотелось ни есть, ни пить. Бабка Тасия кормила с ложечки, тогда приходилось есть. Но бабушка старая, сама еле ходит, мне стало ее жалко, пришлось встать.

Видела его на улице несколько раз. Вздрагивала каждый раз, как он смотрел на меня. Может он больше не будет приходить? Но он догнал меня по дороге домой и сказал, чтобы я вечером его ждала.

А я не буду ждать. Я убегу. Мама говорила, что я уже однажды была в лесу и вернулась. Значит смогу снова уйти. Мама ведь ушла, и я уйду.

Когда стемнело, он пришел, а я сначала спряталась у колодца, а после побежала в лес.

Только лес оказался не таким, как я иногда вспоминала. Мама водила меня за ягодами, они вкусные. А сейчас было тяжело бежать, и даже идти стало сложно. В груди кололо, а в голове звенело. Мысли совсем перестали слушаться. Мама, мамочка, где ты? Вот бы тебя найти. Мы бы вместе ушли.

Как вокруг появился туман, я и не заметила. У меня часто бывает, что я вдруг прихожу в себя и ничего вокруг не узнаю. Просто теперь я стояла по колено в молочно-сером тумане. Он клубился и завивался, холодил ноги.

Впереди что-то зашевелилось. Я шагнула туда. Это наверное мама услышала меня.

Внутри вдруг так сильно запекло. На глаза навернулись слезы, и я бы закричала, но вдруг услышит он. Нельзя, нельзя, чтобы он слышал.

Я зажмурилась и пыталась терпеть.

Стало холодно. Так сильно холодно внутри, что казалось я заледенела. Однажды я руку заморозила, сунув в прорубь. Мама сильно ругалась, а мне было интересно, клюнет рыбка на мои пальцы или нет. Сейчас стало так холодно внутри.

Открыла глаза и увидела себя со стороны.

– Виренаааа, – раздалось откуда-то сбоку.

– Мама?

Я обернулась, отворачиваясь от своего тела, ища глазами маму.

– Мама! Это ты? Где ты? Ты почему меня потеряла?

Снова посмотрела на стоящую позади себя. Странно: я тут и я там. Разве так бывает?

– Вирена, куда ты убежала? Я ищу тебя! Иди ко мне!

– Мама, я сейчас!

Неуверенно пошла в сторону голоса. Только двигаться стало тяжело. Лед в груди стал уходить, а еще вдруг заболела правая рука. Она почему-то была полупрозрачная и на ней ярко горели серебрянные рисунки. Они мешали идти к маме, тянули назад.

– Да отстаньте вы! – крикнула и дернула рукой.

Пусть все отстанут от меня! Я хочу к маме! Мама, я иду.

Снова взмахнула рукой, рисунки погасли, и идти стало легче. Обернулась только раз, заметив, как из тумана вышла другая прозрачная девушка с короткими волосами. Разве бывают короткие волосы? Да и ладно! Что мне дело до волос, когда из леса снова мама позвала.

– Я бегу, мамочка!

Я проснулась в темноте. Небо на востоке только посветлело.

Вот значит как все случилось.

Вирена сама сбежала в лес, угодила, как и я в этот странный туман, а потом ее мама позвала. Или не мама. Смотреть сон слабоумной девочки было странно и трудно. Ее мысли прыгали, сон был похож на калейдоскоп, я едва смогла разобраться что к чему. Но вывод ясен: она сама ушла, а потом покинула тело, а я каким-то образом заняла ее место.

Может если пойти на то место, попробовать найти его в лесу, то я смогу вернуться назад?

Но что-то мне подсказывало, что не так все просто с этим туманом.

Встала. Тело не болело, хотя спать на полу я не привыкла. Но то прежняя я, а нынешняя похоже много чего привыкла делать.

Было жаль бедную девочку. Этот бородатый мужик, Шерн, надругался над слабой больной девушкой, еще и продолжать собирался. Ну ничего, мы на него найдем управу!

Хотелось есть. Но есть было нечего. Зато можно напиться воды. Что я и сделала.

Солнце медленно поднималось, освещая дом. Нужно продолжить уборку. А после попробую сходить к бабке Тасии, теперь я знала, где она живет. Как и многое из того, что знала Вирена. Но не все. Кое-что было трудно понять, все-таки у бедной девочки с головой было не все впорядке. Придется как-то осваиваться самостоятельно. Надо только поподробнее узнать про этот лес и туман, и быть может я смогу вернуться.

Мысли о возвращении придавали гораздо больше сил, чем уборка и все остальное.

Когда совсем рассвело, прокукарекали петухи и еще какая-то горластая птица пронзительно прокричала, я все-таки собралась к бабке Тасии. Надо же найти еду. Попрошу хотя бы на первое время.

Но выйти из дома я не успела. Только подошла к двери, как та с грохотом распахнулась. На пороге стоял тот самый бородатый насильник Шен.

– Взять ее и тащите на площадь! – рявкнул он.

Несколько мужиков схватили меня и потащили со двора куда-то в центр деревни.

Глава 5

От неожиданности я сначала не упиралась даже, но потом очнулась и попыталась оказать сопротивление.

– Не рыпайся! – рявкнул мне в лицо Шерн и дернул за волосы. – А не то прямо здесь прирежу, тварь!

По его глазам видела, что он не врет. Еще как прирежет. Я притихла и дала мужикам отвести меня на площадь.

Площадь – это, конечно, сильно сказано, скорее просто вытоптанное пространство без огородов и домов.

Мужики дотащили меня до столба в центре, поставили и скрутили руки за спиной.

Как по команде из окрестных домов стали появляться люди. Никого из них я не знала, хотя Вирена наверняка узнала бы всех. И на их лицах я не увидела ни сочувствия, ни доброты.

Подергала веревки, попыталась вывернуть руки и как-то развязаться. Что меня собираются не сечь, я догадалась, по тому, что к столбу привязали спиной. Сразу перед глазами нарисовались сцены сожжения ведьм и прочие казни. Не думаю, что они привязали меня просто постоять.

Испуг придал сил, я дергала и крутила руками, пытаясь освободиться. Но веревки были тонкими и крепкими, такие легко не распутаешь. Они лишь сильнее затягивались и больно впивались в кожу.

– Односельчане, соседи! У нас случилась беда! – проникновенно и громко начал вещать Шерн. – Вирена, дочка Огивы, попала под влияние Мари.

Шерн так выделил слово “марь” будто это что-то живое и плохое. Я пыталась вырваться, но слушала все равно внимательно.

Народ неслаженно ахнул. Значит точно что-то плохое.

– В деревню вернулась не Вирена, – ткнул пальцем в меня Шерн. Глаза его при этом недобро блеснули. Знает, гад, что врёт, но уверен, что его не выведут на чистую воду. – Это порождение Мари! Тварь!

Он сделал грозное лицо и замолчал, выдерживая паузу и нагнетая обстановку.

Толпа замерла в страхе. На меня уставились десятки глаз. Я же смотрела и искала хоть кого-то, кто бы проявил сочувствие или еще что-то кроме страха и какого-то злого любопытства. Переводила взгляд с одного на другого и не находила ничего.

Внезапно позади толпы стали появляться другие…хм, ну это точно не люди. Может, здесь их как-то по-другому называют, но я уже определила их, как орков. Мужчины и женщины подходили ближе. Бледно-зеленая кожа, клыки, чуть выступающие над нижней губой, рост и телосложение выше и крепче, чем у любого деревенского, длинные волосы самых разных оттенков. Часть орков мужчин была одета в кожаные доспехи, многие с оружием. Другие были в простых широких и длинных рубахах, перепоясанных плетеными кожаными ремнями.

Женщины орчанки в длинных простых платьях, много украшений на руках, шее, в ушах и волосах. И что странно, почти все миловидные на лицо. Не красавицы, но очень приятной внешности.

И вот в глазах вновь прибывших орков, я не увидела того страха или злорадства, ожидания интересного зрелища. Они смотрели открыто. Кто-то хмурится, кто-то смотрел с легким интересом. От них не ощущалось ни злобы, ни чего-то неприятного.

– Вы знаете, как мы должны поступить с тварью Мари, пока она не увела никого из нас в лес!

Шерн словно генерал отдавал команды, потому что тут же среди толпы появились снопы сена и вязанки мелких дров, которые тут же поспешили положить мне в ноги.

– Что здесь происходит?

Снова тот орк в доспехах и с высоким хвостом. Он шел через толпу, а она расступалась. Люди смотрели на него без дружелюбия. Как эти два народа оказались рядом? Ни в одном фильме или книге орки и люди вместе не жили. Почему же эти здесь в одной деревне? Орки захватили людей? Но деревенские не выглядят напуганными или ущемленными. Если выживу, надо постараться узнать.

– Дурочка Вирена, дочка Огивы вчера вернулась прямиком из леса. Только это не она, это тварь Мари, – снова обличительно ткнул в меня пальцем Шерн. – Я говорил, арым, а ты не поверил.

Арым, как его называет Шерн, серьезно посмотрел мне в глаза. Что-то в его взгляде мне тоже не понравилось. Он будто оценивал товар на рынке, торговаться или нет.

– И почему же ты сделал такие выводы?

Арым медленно пошел по кругу. Я заметила серьгу с ярким зеленым камнем в чуть вытянутом ухе. Она покачивалась в такт движениям завораживая.

Орк был крупным, выше меня нынешней на целую голову. Крупные руки с развитыми мышцами. Сразу ясно, что меч на поясе у него не для красоты. Темно-коричневые, почти черные волосы стянуты в высокий хвост, и длина приличная, почти до лопаток. Нос с небольшой горбинкой, упрямый подбородок и выступающие клыки. Внешность странная, немного хищная, и в тоже время приятная. Он вызывал у меня странные эмоции.

Арым медленно обошел меня по кругу и снова остановился перед Шерном.

– Она не человек! – выпрямил спину Шерн.

– Выводы? – поднял густые брови арым. – Откуда такие выводы?

Шерн немного замялся, но потом все же сказал.

– Я знал Вирену раньше, она была совсем другой.

И тут я почувствовала, что это мой шанс обосновать умственные изменения и поведение. Ведь Вирена была слаба умом, а я нет. К тому же при всем желании я не смогу подделать поведение больной девушки. У меня лишь отголоски ее памяти, не больше.

– Может потому что ты издевался надо мной, я и изменилась? Что скажешь, Шерн? – крикнула я, чтобы вся толпа меня прекрасно слышала.