«Скрытые корни русской революции. Отречение великой революционерки. 1873-1920» читать онлайн книгу📙 автора Екатерины Брешка-Брешковской на MyBook.ru
  1. MyBook — Электронная библиотека
  2. Библиотека
  3. Екатерина Брешко-Брешковская
  4. «Скрытые корни русской революции. Отречение великой революционерки. 1873-1920»
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Стандарт

3.5 
(2 оценки)

Скрытые корни русской революции. Отречение великой революционерки. 1873-1920

304 печатные страницы

2006 год

0+

По подписке
229 руб.

Доступ к классике и бестселлерам от 1 месяца

Аренда книги
40 руб.

Доступ к этой книге на 14 дней

Чтобы читать онлайн 

или возьмите книгу 
в аренду

Оцените книгу
О книге

Воспоминания русской революционерки, сподвижницы Кропоткина, Чайковского, Желябова, Перовской и Синегуба, аристократки, вместе с единомышленниками «пошедшей в народ», охватывают период с 1873-го по 1920 год. Брешковская рассказывает о том, как складывалось революционное движение, об известных революционерах, с которыми она общалась в заключении. Она не только констатирует факты, но и с не угасшей революционной страстью осуждает политику большевиков, приведших страну в тупик после 1917 года.

читайте онлайн полную версию книги «Скрытые корни русской революции. Отречение великой революционерки. 1873-1920» автора Екатерина Брешко-Брешковская на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Скрытые корни русской революции. Отречение великой революционерки. 1873-1920» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Переводчик: 

Л. Игоревский

Дата написания: 

1 января 2006

Год издания: 

2006

ISBN (EAN): 

595242001x

Объем: 

548700

Правообладатель
4 600 книг

Поделиться

Joo_Himiko

Оценил книгу

Историю, как известно, пишут победители. Я, как и многие, еще в школе усвоила некое снисходительное отношение к движению 1870-х годов, известное как «хождение в народ». Да и без учебников это казалось таким наивным. И я как-то особо никогда не задумывалась, а что же двигало всеми этими тысячами молодых людей? Причем даже не молодых, а юных – большая часть участников была от 16 до 20 лет, людей от 20 до 25 называли стариками. Что это было – только юношеский максимализм и зловредное влияние, или что-то кроме этого? Почему они отказывались от всех привилегий своего положения, буквально губя себя, не достигнув видимых результатов (и часто зная наперед, что не достигнут)? Как люди, верящие в самые высокие идеалы гуманизма, становились террористами? Воспоминания «бабушки русской революции» позволяют узнать это из первых уст.
Она не пишет практически ничего о себе, своей юности. О том, что пришлось ей пойти на разрыв с семьей, мужем и сыном. А ведь она, как и многие, была бесконечно далека от революционных идей поначалу, если не считать революционной идею о том, что крестьяне такие же люди, и что они достойны образования и всех возможностей для развития, как и другие классы. Если бы правительство не свернуло программу школьного образования, закрыв многие деревенские школы, и не запретило открывать новые (а также дав возможность учиться и работать тысячам женщин, которые буквально рвались быть полезными обществу)! Но история не терпит сослагательного наклонения. Брешковская сразу начинает с того, на что положила все свои силы и всю свою жизнь. Заметки эти невелики, но крайне занимательны. Вот, например, наблюдение о «штундистах» (одна из многочисленных в то время сект, отказывающихся от обрядовости православия и живущих только по Евангелию) и о том, как относились к ним простые люди (конечно же, как к тем, кто служит Сатане, не иначе):
« - Это очевидно, - говорили такие люди. – По вечерам они кладут трехрублевки на подоконник, а утром находят сто рублей. С тех пор как они стали штундистами, у них все в порядке с хозяйством. К весне мы сидим без хлеба, а у них амбары полны.
Мы тщетно возражали, что штундисты не пьют водки, не устраивают пиры по случаю свадеб и крестин, не тратят денег на церковные службы и очень усердно трудятся.»

Но ладно невежественные крестьяне. Казалось бы, власти радоваться должны, что появилась такая прослойка населения - трудолюбивая, не пьющая, миролюбивая? Как раз такие люди и нужны, чтобы страну поднимать, им же и нужно то так мало – всего лишь дать спокойно жить и работать, и молится по-своему. Но, конечно же, их жестоко притесняли.
Но Брешковская не идеализирует народ. Она замечает не только то, что народ вовсе не та некая неделимая аморфная масса, как представляли многие в то время. Она знает, что народ он очень разный. И среди тех же штундистов она видит и бытовое насилие, и слепое следование за местным «старшим братом». И даже понимает, что «Крестьянин, которого я знала крепостным, был не тем крестьянином, каким он стал после освобождения. Он - не тот крестьянин, каких я видела в 1896 году. После 1905 года он еще раз изменился». Похоже только царская администрация этого не понимала.
Но «хождения в народ» закончились очень скоро. И следующие главы посвящены различного рода тюрьмам, суду, каторге и ссылке. Она стала первой в России женщиной-политкаторжанкой, открыто заявив на суде не только о своих убеждениях и о том, что она действительно состояла в подпольной организации, но и о том, что намерена продолжать! Это тоже показалось мне немыслимым – зачем так подставлять себя, какой в этом смысл? Но это было поколение людей, которые верили, что нужно открыто заявлять о своих убеждениях, считая это одним из способов пропаганды. Очень дорогостоящий оказался способ – хотя в газетах и стали называть их партией социалистов-революционеров, а не шайкой малолетних разбойников. Но все же и тут больше сказывалось юношеское неверие в то, что тюрьма и ссылка – это что-то очень долгое и серьезное.
«Нас этим не запугать! Мы знали, что нас ждет, что придется вынести. Наш долг идти вперед, а ваш – мучить нас!»«Мучения казались столь незначительными по сравнению с нашими возвышенными чувствами и свежей энергией молодости.» «Кто знает, что ждет меня в будущем? В будущем? Как будто я не убегу при первой возможности! Еще столько предстоит свершить! Мы сделали первый шаг. Остаться в их власти? Никогда! Я должна бежать».
Многие думали так же, но реальность оказалось очень суровой. Брешковская провела в итоге 22 года в тюрьмах и ссылках. А многие поплатились не только свободой. Только за время предварительного следствия (по делу по которому судили и Брешковскую) умерло или сошло с ума 107 человек из 300! Смертность на пути в Сибирь и во время жизни там тоже была немалой. Были и попытки бегства, но большая часть провальные – убежать было трудно и физически (огромные расстояния, незнание местности), и потому что местные часто сдавали за небольшое вознаграждение беглецов жандармам.
Помимо размышлений Брешковской о революции и социальном неравенстве меня привлекло в этой книге еще и описание положения женщин-узниц того времени. И политических, и обычных уголовниц. И по сравнению с мужчинами. Она пишет, что смертность среди мужчин была гораздо выше, но не только из-за того, что с женщинами мягче обращались (в предварилке так вообще очень жестко было – ей не давали мыться, очень плохо кормили, в камере было полно насекомых и т.д.) Но она считала, что:
«Тюремную жизнь женщины переносят легче вследствие их более гуманного отношения друг к другу. Они следят друг за другом и делают все, что в силах, чтобы чуть-чуть облегчить жестокое одиночество. Они делятся пищей, деньгами одеждой».
Но это, конечно, относится только к политическим. В одной из тюрем она была свидетельницей ада, в котором обитают обычные женщины-заключенные.
«Найда, пробыв смотрителем семь лет, стал диким зверем. Он ненавидел заключенных женщин, обращался с ними как с рабынями, безжалостно избивал их и держал в карцере до полного изнеможения. Женщина-узница - несчастнейшее создание в мире. Насилие, жестокость, оскорбления тюремщиков и собратьев заключенных унижают ее в крайней степени.»
Очень актуальная до сих пор тема – в системе угнетения соблюдается иерархия «цивилизованного» общества. Дворяне имели кучу привилегий и в тюрьме, но среди простых заключенных положение женщин было гораздо хуже – ее притесняют не только администрация тюрьмы, но и «собратья-заключенные». Так и среди самых беднейших и угнетенных всегда тяжелее всего приходилось именно женщинам.
Мне понравилось и еще одно забавное замечание, которое тоже до сих пор актуально. Вопрос о том, как одеваться волнует не только модниц. Женщины, которые связывают свою жизнь с политикой, тоже часто озабочены этом вопросом. Кто-то придерживается взглядов, что люди, преданные высоким идеалам не должны одеваться нарядно и дорого. А кто-то, как Варвара Ваховская, отвечает:
«Я слишком уверена в силе своего ума, чтобы бояться, что его испортит пурпурное платье.»
Еще одно замечание вызвало грусть. И тоже, увы, актуально до сих пор. В беде женщины в основном не бросают своих мужчин, чего нельзя сказать о последних.
«В большой комнате свиданий при тюрьме сидело множество посетителей, ожидая своей очереди. Здесь можно было увидеть плачущих матерей и бледных, с покрасневшими глазами, молодых жен. Отцы и братья приходили редко. Еще более редкими были визиты мужей»
Но у большей части мужей было алиби – они сидели вместе с женами. Хотя вернее сказать, что чаще жены шли за ними если не в подпольную организацию, так «свободными» женами на каторгу и в ссылку.

Итог: «Тому, кто не осознает колоссальной ценности крестьянства, этого важнейшего слоя населения в государстве, тому, кто не знаком с историей зарождения и развития революционного движения в различных странах, «хождение в народ», осуществлявшееся русской молодежью в 1873-75 гг., должно показаться либо трагикомическим инцидентом, либо бравадой, которая не принесла никаких реальных результатов. Это отношение, абсолютно ложное по своей природе, имело фатальные последствия».
Получилось, правда, что на и этих жертвах в том числе, вознеслись к власти потом так ненавистные Брешковской большевики. Книгу эту она писала в 1922 году, уже в эмиграции. Меня поразило, что она уже тогда понимала, что обещания большевиков дать крестьянам землю – обман, и что их обещания свободы обернутся еще большей несвободой, чем при царе. При том, что сама сожалела, что Керенский не проводил политику террора в отношении своих врагов. Так что думаю разница была бы не велика, если она, например, получила бы власть и не была в то время уже слишком стара, чтобы на что-то влиять. Хотя она до последнего верила в победу демократии в России и в российский народ. Ну может когда-нибудь и правда такое будет. Нам же действительно стоит изучать историю, причем с разных точек зрения, не зависимо от собственных политических взглядов или даже за отсутствием таковых, это просто очень интересно и проясняет многое и в дне сегодняшнем.

Поделиться

metrika

Оценил книгу

Разочаровала меня "бабушка русской революции". Что называется, ни о времени, ни о себе. Вроде бы стремится написать о недооцененных товарищах, но ничего кроме общих слов для них не находит. В итоге, получается только перечисление фамилий. О событиях пишет отрывочно, упуская важные моменты. (Сужу по описанию "процесса 193") Масса неточностей и умолчаний, делающих непонятным, что же вообще там происходило. Если читать только Брешковскую, то можно подумать, что ни "Народной воли", ни "Черного передела" вообще не было. А была только одна партия социалистов-революционеров чуть ли не с 60-х годов. Причем, про саму партию, про ее создание (чего я как раз ожидала) вообще ничего не пишет. Упоминает, что "пришлось много поездить" в период формирования, и все.
Обычно те мемуаристы, которые не фиксируют события во всей их полноте, много пишут о людях. В том числе о себе. О характерах, переживаниях, каких-то частных подробностях личных отношений. У Брешковской ничего этого тоже нет.
А ведь женщина-то выдающаяся. Придется читать о ней у кого-нибудь другого.

Поделиться

Е. Брешко-Брешковская Скрытые корни русской революции. Отречение великой революционерки. 1873–1920 Предисловие
31 августа 2017

Поделиться

Автор книги

Переводчик