Цитаты из книги «Инферно»

Я бы еще добавила, что другая важнейшая проблема для художников, писателей и интеллектуалов в нашей стране состоит в том, что все вечно стараются сделать мир безопасным для детей. Будущее принадлежит им и так далее. На самом деле они создают для детей изолированный мир. Вот и все. И по-моему, это очень опасное место. Системная ложь. Именно то, от чего бежал Будда. Все, кто берется за это, формируя мир под себя (т. е. «детей»), такой, куда не проникает плохое. К тому же «мир» всегда означает просто «ум». Что

все время делает этих уточек, но на табличке в форме утки, которая висела у него на двери, было написано «Ни дня в жизни не работал». Никто не понимал, что это значит. А я понимала. И

Еще в детстве я поклялась никогда не работать. У меня была книга о человеке, который вырезал уточек из дерева, и я прямо видела, как он сидит в своей мастерской и все

становятся абсолютно прозрачны

Если ты живешь в чьем-то доме, то в какой-то момент начинаешь смотреть через него. Если присмотреться, если у тебя есть на это время, жизни стано

Вот что мы чувствуем, когда читаем, так? Скуку. Это произошло с нами. Спустя какое-то время даже дерева вдалеке не разглядишь. Зрение атрофировалось. Бедная маленькая культура выросла слишком быстро. Мне кажется, это конец.

Это было как мультфильм из тех времен, когда христианство было так молодо, что даже у бога были друзья и советники.

Я родилась в Бостоне в 1949 году

Я никогда не хотела, чтобы этот факт стал известен, фактически большую часть своей взрослой жизни я пыталась замести прошлое под ковер и жить жизнью, которая была бы только моей, не предопределенной тем, как исторически сложилась судьба моей семьи.

Опрокинутый стакан молока – вот моя жизнь. Белая лужа блестит на полу. Моя исковерканная женскость: потеря. То же самое я чувствую по поводу писательства. Я не спала по ночам, сжигала мозговые клетки, годами, глотала тонны дешевых амфетаминов, тоже годами, ела мало, пила так, что чуть не умерла. Потом бросила. Заражалась всем венерическим, что попадалось мне в семидесятые, восьмидесятые, девяностые, курила по паре пачек в день на протяжении как минимум двадцати лет, у меня вечно не было денег, и я никогда не ходила к врачу (только к стоматологу: вот, смотрите), теряла время и так мало делала, ни на что не годилась, и вдобавок ко всему, самое главное, была лесбой, с точки зрения всего нашего огромного общества просто мутный стакан, опрокинутый на бок. Бла-бла-бла лесбийская болтовня. Меня еще и награждали за нее. Не просто потерянная – бесполезная, испортившаяся, рухлядь.