Цитаты из книг автора «Егана Джаббарова»

Видимо, это было наше генетическое проклятие: неумение молчать, когда надо. По этой же причине я тоже считалась саднящей мозолью на здоровой стопе академии, так что филфак не торопился предлагать мне работу. Вместо скандалистки они взяли благополучных девушек с отличной репутацией, умеющих соблюдать традиции и правила, светловолосых и голубоглазых, молодых и энергичных. Система не любила других. Таких, как я, со сложным неславянским именем и отчеством, с черными волосами, с громкими голосами.

Когда мы переехали из общаги, мы стали жить рядом с железнодорожной станцией: мне нравилось приходить на мост и смотреть, как поезда сменяют друг друга, везут людей в будущее, в какое-то новое место. Сейчас я точно знала, что будущего нет и не будет, что вместо вещей на вырост нужно купить еды.

Я поняла, чего мне не хватало все эти дни, – будущего. В детстве ты всегда знаешь, что будет завтра, во многом, потому что у тебя в шкафу всегда есть те самые вещи на вырост. Вещи, которые можно будет надеть через год или два: чувство, что будет еще год или два, ощущение времени, устремленного вперед, как поезд.

пониманию, это тайный язык, которым каждый из вас овладел в совершенстве.

Между людьми в палате никогда нет расстояния. Разве что в первый день госпитализации, на второй граница стирается общим страданием и дисфункциональным телом, вы без лишних прелюдий и стеснения делитесь подробностями болезни, потому что страдания на деле самый короткий путь к

Я обещала Сереге, что приеду к нему на могилу, но все еще там не была, я готовилась к этой встрече, мне нужно было знать, о чем я буду говорить, что принесу ему в своих ладонях. Мне нужно было обойти город Е. несколько раз, чтобы знать, что он вспомнил меня, что я вспомнила его, что дома, где мы росли, и дом, в котором он умер, стоят. Стоят поликлиника, контейнер отца на оптовом рынке, дома друзей, университеты и рестораны, стоят и ждут нас. Ждут еще живых, хранят размазанные по стенам воспоминания о праздниках, счастливых днях, первых свиданиях, расставаниях

Ну что за жених, ну каков красавец – сказали ему первым делом в мире мертвых ангелы, окинув взглядом новую стрижку за триста рублей в местной парикмахерской.

Мы видели с Серегой одинаковое небо, но не видели друг друга. Я никогда не была в его комнате, никогда не видела ее, только один раз он показывал мне фотографию, где он двухлетний болтает ногами, сидя на деревянной табуретке в той самой комнате. Говорит, радовался, отец ему конфет приносил в тот день.

Когда мать брата вышла из тюрьмы, она по инерции продолжала пить, потому что пить для нее означало говорить, рюмки были как слова. Дзинь-дзинь – и вот тебе предложение, чем больше пустых бутылок валялось на кухонном полу, тем больше небылиц въедалось в старую плиту, превращалось в ржавчину, липло, как жир от разбрызганного масла.

Маленький Сережа рос под один и тот же звук – звон бьющихся стаканов, собутыльники матери с округлыми опухшими лицами и веками всегда были похожи друг на друга. От них пахло водкой, помойкой и улицей, они возникли неизвестно откуда, словно вылезали из матрешки. У них не было глаз, только поросячьи щелочки. Господь, видимо, в наказание отнимал у них артикуляцию, и потому они только мычали.