Цитаты из книг автора «Эдуард Веркин»

В крепости что-то взорвалось. Хорошо взорвалось. В небо взлетел здоровенный черный котел, несколько раз перевернулся и обрушился на стену неподалеку от Зимина. Стена раскрошилась, все заволокло коричневой пылью. Когда пыль разредилась, Зимин обнаружил, что котел пробил в стене изрядную дыру. Достаточную для прохождения коня и всадника. – Случайность, – хмыкнул Зимин. – В Стране Мечты все вдруг, ты не заметил, мой добрый Игги? Это оттого, что ее дети намечтали…

Сказочный опыт Зимина был невелик. В пятом классе у них была учительница рисования, Лира Акимовна. Чтобы дети ходили на все ее уроки, она рассказывала им сказки, добиваясь тем самым стопроцентной посещаемости. Но ее все равно потом выгнали. Сказки были интересные, необычные, разные. Это были малоизвестные афанасьевские истории про Ивана-Бычьего-сына или про Правду с Кривдой, сказки, где герои сидят на печи-самобранке, разбрасываются глазами или залазят на небо по бобовому стеблю. И это были жуткие истории в стиле Г.Х. Андерсена, от которых хочется спрятаться или сказать «чо за фигня». Это были дремучие чукотские сказки, про то, как морж Анапалахен сожрал солнце и от этого, дурак, лопнул. Это были пыльные узбекские истории про дэвов в золотых башнях и батыров со ртом на затылке и открепляющимися пальцами. Это были негритянские байки про коммерчески успешного Brother Rabbit и коммерчески провального Brother Reynard [53]. Это были неприличные арабские сказки, где все женщины изменяют мужьям с эбеновыми эфиопами, а мужей отправляют строить алмазные дворцы или грабить караваны, но в конце всегда наступает новая ночь. Это были австралийские сказки, про то как Сломанный Клык возвращается к Рыжему Кенгуру, и канадские сказки про обитающего в лесах разрывателя лосей виндиго и хитрого лесоруба Поля Баньяна. Это были японские сказки про Годжиру, похожего на бурого кота-переростка, он спит тысячу лет, просыпается и погибает непременно в жерле вулкана. Это были болгарские сказки, от которых пахнет лечо, и это были индейские сказки, от которых пахнет трубкой мира и свежими мокасинами. Это были немецкие сказки про веселого Рюбецаля и французские вральни про скотского Рейнеке-Лиса. Это были пугающие истории карпатских рудокопов и это был мутный финский эпос про сотворение мира из экскрементов. И баллады про Робин Гуда. Но это были не сказки, известные широкому населению, допустим, по изданию «Сказки народов мира», это все были сказки собственного сочинения Лиры Акимовны. Она брала сказочных героев и доделывала их до современного уровня. И сюжеты тоже доделывала. Зимин помнил их почти все, как это ни странно. Тридцать одну штуку, по количеству уроков.

а на следующий день… На следующий день уже была ночь.

– Любое существование есть борьба с гравитацией, жизнь есть борьба с гравитацией, первый признак того, что человек умер, – это трупные пятна. Вы знаете, отчего они происходят? Я знала в общих чертах благодаря университетскому курсу анатомии. Ерш закрыл глаза.– Кровь скапливается под кожей, – сказала я.Я поплотнее закуталась в свой макинтош. – Правильно, – улыбнулся Чек. – Кровь умирает, больше не может противиться силе тяжести и стекает вниз. Смерть – это нисхождение, жизнь – это взлет.

– Ты знаешь, что между небом и землей натянуты канаты? – спросил Чек. – Да, что-то слышала. Нити Хогбена, если не ошибаюсь. Их открыли еще до Войны. – За две недели до первого удара, – уточнил Чек. – Я помню, я был там, на Русском, там чудесные подземелья…

Нельзя хотеть, если у тебя нет того, что, собственно, и хочет. Души.

Сопровождающий оказался молодым человеком лет… Если честно, я не смогла с первого раза определить, сколько ему лет; я давно заметила, что есть некоторые люди, возраст которых определить сложно. Их лица, выглядящие вроде бы молодо, обладают при этом какой-то неподвижностью и несвойственным юности покоем, точно все лицевые нервы отключены, и эмоции умирают глубоко под кожей, не успевая добежать до поверхности. При этом почему-то кажется, что такой человек вот-вот заплачет.

Когда души нет, тело стремится к распаду. Поэтому надо держать себя в руках. Держать. Читать, в кино ходить, в шахматы играть. А то…

На мой удивленный взгляд господин Т. улыбнулся и сказал, что наличие кого-то еще более угнетенного пробуждает во многих поселенцах нравственные чувства, но особенно в присутствии негра возвышается национальный дух, улучшается единство народа, многие после представлений приобретают портреты Императора и записываются в добровольческие фаланги

Перед нами же лежал Монерон, большой камень, оброненный здесь в суматохе творения; при ближайшем рассмотрении создавалось впечатление, что остров шевелится, его поверхность была подвижной и живой, сначала я подумала, что мне это почудилось.