– Два борта держат позицию, – ответил Варгас по связи. – Сирокумо с балластом – работает. Ashland – работает. Насосные станции с берега – работают, но там техническая проблема на третьей станции, потеря около двадцати процентов объёма тёплой воды. Коридор есть, но он не такой чёткий, как планировали.

– Достаточно?

– Посмотрим через двадцать минут, сэр.

Рид смотрел на экран. Искривление косяка – пятнадцать градусов, может быть двадцать. Чтобы он ушёл мимо залива, нужно было сорок пять. Шестьдесят было бы лучше.

У него оставалось около часа до того момента, когда первые рыболовецкие суда начнут возвращаться с ночного лова.

– Такеда, – сказал он.

– Да. – Профессор не поднял взгляда от образца.

– Есть что-то, что мы не учли. Что-то, что вы бы попробовали, если бы это была ваша операция.

Такеда остановился. Это была редкость – он почти не прерывал работу. Потом выпрямился. Посмотрел на экран с косяком.

– Они двигаются синхронно, – сказал он. – Без лидера. Это значит, что паттерн движения задаётся коллективно – каждая особь реагирует на соседей. – Пауза. – Если изменить поведение небольшой части косяка на краю – это изменение распространится через всю стаю. Как рябь.

– Как.

– УФ-облучение, – сказал Такеда. – Не барьер. Точечно. Несколько буёв на внешнем крае косяка – создать там зону дискомфорта. Часть рыб повернёт. Если поворот начнётся на краю – волна пойдёт внутрь.

– Вы говорите о том, что мы ещё не пробовали.

– Я говорю о том, что может сработать, – сказал Такеда. – Но у меня нет уверенности.

Рид посмотрел на него долго.

– У нас нет времени на уверенность, – сказал он. – Варгас, слышишь?

– Слышу, сэр.

– Четыре УФ-буя на западный фланг косяка. Точечное облучение, не барьер. Немедленно.

Пауза.

– Есть. Но, сэр, если это работает так, как профессор говорит – рябь пойдёт в обе стороны. Часть косяка может повернуть не туда, куда нам нужно.

– Я знаю.

– Принял.

В 06:44 рябь пошла.

Юнг увидел это первым и просто позвал Рида к своей консоли – не по интеркому, а голосом, что он делал только когда данные были очень хорошие или очень плохие.

На экране: западный фланг косяка начал загибаться. Не резко – плавно, как край листа, который ветер поднимает с одного угла. Отметки на западном краю изменили вектор – сначала несколько сотен, потом тысячи. Волна уходила вглубь косяка. Правая часть – восточный фланг – продолжала идти прежним курсом ещё несколько минут, потом тоже начала реагировать.

– Процент отклонения? – спросил Рид.

– Большая часть поворачивает, сэр. – Юнг работал быстро, переключая данные. – Грубо – процентов семьдесят. Может быть, больше, пока считаю.

– Остальные тридцать?

– Продолжают курс. Вот они. – Юнг выделил на экране восточный кластер – плотная группа, не поддавшаяся волне. – Они прошли внешний буй УФ и уже входят в залив.

Рид смотрел на эту группу. Тысяч девять, может быть десять особей. Никакого контролируемого входа, никакого периметра – они просто шли, и ничто в заливе не должно было их остановить.

– Варгас. Что с УФ-барьером на входе.

– Работает, сэр. Но у нас там один буйковый блок на двести метров ширины. Косяк идёт на узком фронте – они могут найти промежуток.

– Уплотнить барьер.

– Нечем, сэр. У нас три запасных буя, и они уже на тепловом коридоре. Если снять их оттуда – коридор ослабнет, и семьдесят процентов, которые мы отвернули, могут вернуться.

Рид стоял у экрана и смотрел на девять тысяч точек, входящих в Токийский залив.

– Рыболовецкие суда в заливе, – сказал он Беккеру по связи.

– Из восемнадцати – двенадцать уже идут к берегу, береговая охрана их предупредила. Шесть не ответили на вызов или поздно ответили, сэр. Восемь лодок. Позиции – вот.

Карта обновилась. Восемь белых точек в заливе. Три из них – прямо на пути косяка.

Рид подумал. Это заняло примерно четыре секунды.

– Беккер, шлюпки к рыбакам. Предупредить, не поднимать снасти, уйти к берегу. Немедленно.

– Уже послал, сэр, но у нас проблема – три лодки в зоне рыбного хода, они могут уже тянуть сети.

– Пусть режут сети. Береговая охрана компенсирует.

– Есть.

– Варгас, – сказал Рид.

– Сэр.

– Второй залп УФ. Не на входе в залив – внутри. Порт Кавасаки, северный рукав. Загнать девять тысяч тунцов в мелководье, подальше от рыбного рынка.

– Это убьёт планктон в северном рукаве, сэр. На год. Может быть, дольше.

– Знаю.

– Местные рыбаки будут против.

– Варгас. Они сейчас против чего-то, чего ещё не знают. – Рид говорил ровно, без повышения голоса. – Делай.

Пауза – короткая, профессиональная. Варгас не задавал вопросов, когда решение было принято.

– Есть, сэр. УФ-залп в северный рукав порта Кавасаки через восемь минут.

В 07:30 они считали результаты.

Восемьдесят два процента косяка отошли от залива – Юнг дал цифру с точностью до двух знаков, и Рид не стал просить округлять. Восемьдесят два – это было хорошо. Это была бо́льшая часть. Это была победа.

Восемнадцать процентов – около пяти с половиной тысяч особей – вошли в залив. Часть загнана в северный рукав УФ-залпом. Часть рассеялась по акватории. Небольшая часть – Юнг отмечал по исчезновению отметок – вышла через юг обратно в открытое море. Не всё, что вошло в залив, осталось там.

Такеда закончил базовый анализ образцов в 07:15 и сейчас стоял рядом с Ридом, держа в руке распечатку – одну страницу.

– Конструкции в тканях подтверждены, – сказал он. – Мышечная ткань, жаберный эпителий, нервная ткань – везде. Высокая концентрация.

– Это значит, – сказал Рид, – что рыба из этого косяка – несёт конструкции.

– Да.

– Если её съесть.

– Честный ответ, – сказал Такеда, – это «мы не знаем». Желудочный тракт, кислотная среда – возможно, деградация до безопасного уровня. Возможно – нет. Мы ещё не изучали пероральный путь передачи.

– Но риск есть.

– Риск есть.

Рид посмотрел на белые точки рыбацких лодок на карте. Все восемь уже двигались к берегу – шлюпки Беккера добрались до них. Все восемь подняли борт без рыбы, потому что Рид сказал «режут сети» и береговая охрана передала это правильно.

Все восемь.

– Беккер, – сказал он по связи.

– Сэр.

– Рыбацкие лодки. Восемь штук. Подтвердите, что все остановили лов.

Пауза.

– Сэр. – Беккер говорил медленнее, чем обычно. – Семь подтверждено. Восьмая лодка… у нас нет подтверждения.

– Почему.

– Она не отвечала на вызов. Береговая охрана зафиксировала её выход из залива в шесть сорок – до того, как наши шлюпки добрались. Она уже прошла в порт Йокогамы.

Рид смотрел на карту. Йокогама. Порт. Это был не рыбный рынок Цукидзи, но там были покупатели. Оптовики. Мелкие рестораны, которые берут свежую рыбу прямо с лодки.

– Во сколько они вышли из залива.

– В шесть сорок, сэр. По данным береговой охраны.

– Сейчас семь тридцать. – Рид посчитал. – Пятьдесят минут.

– Да, сэр.

– Когда они прибыли в порт.

– У нас нет данных по прибытию, сэр. Береговая охрана Йокогамы запрашивается.

Рид подождал тридцать секунд. Сорок.

– Сэр, – сказал Беккер. – Береговая охрана Йокогамы. Лодка пришвартовалась в порту в семь ноль две.

Семь ноль две.

Двадцать восемь минут назад.

– Они сдали улов? – спросил Рид.

Пауза длиннее предыдущей.

– Сэр. Мы проверяем.

Такеда стоял рядом и молчал. Он слышал разговор. Рид не смотрел на него.

– Варгас, – сказал Рид.

– Сэр.

– Тихо. – Рид произнёс это не как команду, а как констатацию. – Мы проверили улов восьми лодок. Семь задержаны.

– Есть, сэр.

Беккер снова вышел на связь. Голос у него был ровным – Беккер умел держать голос ровным, это был его главный профессиональный навык.

– Сэр. Мы проверили данные по лодке. Капитан – некий Хашимото Рё, шестьдесят один год, рыбачит в заливе тридцать лет. По сведениям береговой охраны Йокогамы – пришвартовался, сдал улов оптовику в семь двадцать. – Пауза. – Рыба продана, сэр. Час назад.

В командном центре стало тихо.

Не полностью тихо – оборудование гудело, японские офицеры переговаривались вполголоса, где-то пищал таймер у одной из консолей. Но тишина была тем не менее – та, которая наступает, когда несколько человек одновременно понимают, что точка невозврата только что пройдена, и каждый обрабатывает это в своём темпе.

Рид смотрел на карту.

– Варгас, – сказал он.

– Сэр. – Голос Варгаса был очень спокойным. По-военному спокойным – тем особым спокойствием, которое берут в арсенале, когда обычное кончается.

– Сколько конструкций в стандартном улове среднего рыболовецкого судна.

Такеда ответил раньше, чем Варгас успел переадресовать вопрос.

– При концентрации, которую я нашёл в образцах, – сказал профессор медленно, с паузами между словами, – достаточно одной рыбы. Более чем достаточно.

Рид кивнул.

Он поднял взгляд на центральный экран – карта залива, белые точки лодок, возвращающихся к берегу, синие точки кораблей, красные линии маршрутов. Где-то в Йокогаме оптовик принял улов и, скорее всего, уже звонит покупателям. Или рыба уже лежит в ресторанном холодильнике. Или на рыбном прилавке под навесом. Или в чьей-то кухне, в чьих-то руках – живая, холодная, блестящая.

– Сообщите в PACOM, – сказал Рид. – Полный доклад. Результаты операции, восемьдесят два процента отвёрнуто, пять с половиной тысяч особей в акватории залива, конструкции в тканях подтверждены, один улов реализован в порту Йокогамы. Время и координаты.

– Есть, сэр.

– И ещё одно.

– Сэр.

– Найдите Хашимото Рё. Он не виноват. Объясните ему, что произошло. Помогите ему найти всех, кому он продал рыбу.

Пауза.

– Это – медицинский вопрос или оперативный, сэр?

– Оба, – сказал Рид. – Немедленно.

В 08:15 Такеда сидел рядом с Ридом у боковой консоли – не за рабочей станцией, просто два стула у стены, пока вокруг продолжалась работа. Такеда держал в руках стакан с кофе, который кто-то принёс и который он, судя по виду, пил первый раз за несколько часов.

– Восемьдесят два процента – это хорошо, – сказал Такеда.

– Восемнадцать – плохо, – сказал Рид.

– Да. Но восемьдесят два.

Рид посмотрел на него. Такеда не успокаивал – он был учёным, не психологом. Он просто называл числа такими, какими они были.

– Северный рукав порта Кавасаки, – сказал Рид. – Планктон.

– На год, может быть на два, – сказал Такеда. – Да. Это будет проблемой для местных рыбаков. – Пауза. – Но это было правильное решение. У вас не было других вариантов с теми ресурсами.

– Они так не считают.

– Пока не считают, – сказал Такеда. – Потом, возможно, поймут.

Рид не ответил. Он смотрел на карту, где медленно гасли отметки косяка – одни уходили в открытое море, другие оставались в северном рукаве, постепенно рассредотачиваясь. К 09:00 залив будет в основном чист. К 09:30 рынок Цукидзи откроется, и большинство его покупателей не будут знать, что произошло этой ночью.

– Хиро, – сказал Рид – это было первый раз, когда он назвал профессора по имени. – Что с улучшенной сенсорикой у рыбы. Это останется?

Такеда поставил стакан.

– Конструкции уже интегрированы в ткани, – сказал он. – Изменения – необратимы. Эта рыба теперь такая, какая она есть. – Он помолчал. – Следующее поколение, вероятно, тоже.

Рид кивнул.

Варгас вошёл в командный центр в 08:43 – с планшетом, сухим видом человека, отработавшего ночную смену без сна, и галисийским акцентом, который у него всегда становился заметнее, когда он устал, – это была одна из вещей, которую Рид знал о Варгасе после восьми месяцев совместной службы.

– Итоговый доклад по операции отправлен в PACOM, – сказал Варгас. – Береговая охрана Йокогамы начала поиск покупателей улова Хашимото. Пока установлено трое. – Он поднял взгляд на Рида. – Сэр. Мы проверили улов тех семи лодок, которые задержали. Из них восьми лодок суммарный улов – около четырёх тонн рыбы.

– Уничтожить, – сказал Рид.

– Уже сделано. Но, сэр. – Варгас остановился. – Мы проверили его. Конструкции – во всех образцах. Во всех восьми уловах. Вся рыба в заливе этой ночью…

– Я понял, – сказал Рид.

– Тридцать тысяч тунцов отброшены за периметр, – сказал Варгас – ровно, по-военному. – Я пойду блевать.

Он повернулся и вышел из командного центра.

Рид смотрел ему вслед секунду. Потом посмотрел на Такеду.

Такеда смотрел на дверь, через которую вышел Варгас.

– Он хороший офицер, – сказал Такеда.

– Да, – согласился Рид.

Он встал. Взял свой собственный холодный кофе со стола. Выпил остаток.

За окнами командного центра рассветало над Токийским заливом – серое октябрьское утро, залив блестел неподвижно, горизонт был чистым. На поверхности воды ничто не говорило о том, что несколько часов назад там шло тридцать тысяч изменённых рыб, и что восемнадцать процентов из них всё ещё там, и что одна лодка ушла в Йокогаму раньше, чем её успели остановить.

Ничто.

Залив выглядел как всегда.