Глава 5. Тихий прорыв

Борт USS Ashland (DDG-109) / Береговой командный центр ВМС, Йокосука Токийский залив. День 19. 02:14 – 08:47.

Косяк появился на радаре в 02:14 – не как угроза, а как факт.

Рид смотрел на гидроакустический экран в посту у Юнга и думал, что раньше он видел похожую картину только на учениях, когда операторы вводили в систему синтетические цели для отработки. Тысячи отметок, движущихся с такой согласованностью, что программа слежения принимала весь косяк за один объект и пыталась присвоить ему один идентификационный номер. Система была права по-своему – это и был один объект. Просто разобранный на тридцать тысяч частей.

– Скорость? – спросил Рид.

– Двенадцать узлов, сэр. Растёт.

– Курс?

– Норд-норд-ост. Прямо в Токийский залив.

Юнг произнёс это без интонации, потому что это было его работой – произносить факты без интонации. Рид оценил это.

– Время до входа в залив.

– При текущей скорости – шесть часов двадцать минут. Плюс-минус пятнадцать.

Рид посмотрел на часы. 02:14. Рынок Цукидзи открывался в восемь тридцать – первые покупатели, первые аукционы. Рыболовецкие суда начнут возвращаться с ночного лова часов в шесть, семь. Если косяк войдёт в залив раньше, если хоть один рыбак поднимет на борт инфицированную рыбу раньше, чем он сможет это остановить —

Он убрал эту мысль. Сначала – варианты. Потом – последствия.

– Поднимай весь личный состав, – сказал он Юнгу – хотя это был не приказ для Юнга, а скорее разговор с собой. – И дай мне связь с Йокосукой.

В 02:40 Рид стоял перед экраном оперативной связи и смотрел на адмирала Трента – пожилого, сухого человека с манерой говорить так, как будто каждое слово стоит денег и он намерен экономить.

– Летальное воздействие исключено, – сказал Трент. – Это политическое решение, Рид, не моё.

– Понимаю, – сказал Рид. – Мне нужен доступ к береговым акустическим системам залива. Японцы должны согласовать.

– Дам сигнал. Сколько времени вам нужно на согласование позиции с японским командованием?

– У меня нет времени на согласование позиции.

Пауза.

– Я понял, – сказал Трент. – Я дам сигнал сейчас.

– И ещё одно. Гражданский трафик в заливе.

– Рыболовецкие суда?

– Они вышли ночью. Сейчас в море. Между мной и косяком. Мне нужно их уведомить, чтобы они взяли курс к берегу и не поднимали сетей.

– Через береговую охрану.

– Немедленно.

– Рид. – Трент сделал паузу, которая у другого человека была бы вздохом. – Дайте мне четыре минуты.

Связь прервалась.

Рид отошёл от экрана. Беккер стоял у карты – большой, проекционной, с текущей обстановкой в заливе. Рыболовецкие суда обозначались белыми точками – их было восемнадцать в зоне.

– Восемнадцать судов, – сказал Рид.

– Да, сэр. По данным береговой охраны.

– Все в зоне предполагаемого маршрута косяка?

– Семь – точно. Остальные – смотря какой маршрут.

Рид смотрел на карту. Семь судов. Скорее всего, на каждом – по два-три человека. Ночные рыбаки, работают у побережья. Они не знают, что происходит. Они вышли, потому что это их работа, и рыба в эту ночь, должно быть, шла хорошо – иначе зачем косяку идти в залив.

– Поднимай Варгаса, – сказал Рид.

Лейтенант Карлос Варгас появился в командном центре в 02:58 – в форме, застёгнутый, с таким видом, который бывает у людей, умеющих просыпаться готовыми. Он был из Галисии – с той твёрдой, немного кряжистой севернее-испанской породой, которая не тратит слов впустую и не торопится там, где торопиться не надо. Рид работал с ним восемь месяцев и знал, что Варгас делает ровно то, что ему говорят, и делает это хорошо – но при этом всегда думает на шаг вперёд и иногда этот шаг ему не нравится.

– Объясняй, – сказал Варгас, потому что на борту у них была привычка короткого брифинга вместо длинного.

Рид объяснил. Косяк. Шесть часов. Запрет на летальное воздействие. Рыболовецкие суда в зоне.

– Акустические заградители, – сказал Варгас сразу. – У нас есть четыре буйковых блока с низкочастотными излучателями. Ставим на входе в залив – рыба разворачивается.

– Проверено на тунцах с изменённой сенсорикой?

Варгас открыл рот. Закрыл.

– Нет, – сказал он.

– Это не обычный тунец. Доктор Ким нашёл в образцах воды что-то, что мы ещё не идентифицировали. Их сенсорная система уже ведёт себя нестандартно. Акустика может не сработать.

– Может.

– Дайте мне четыре варианта, – сказал Рид. – Не три, не два. Четыре. Один из них должен быть тем, который мы не можем себе позволить.

Варгас посмотрел на карту. Подумал – настоящим образом, не для вида.

– Первое: акустические заградители на входе. Классика. Риск – не сработает с изменённой сенсорикой. Второе: световая стена. УФ-буи в линию поперёк курса – яркий барьер, рыба уходит от источника. Риск – они могут идти к свету, если апгрейд сделал их фотопозитивными. Третье: тепловой манёвр. Сбросить тёплую воду из балластных цистерн – создать искусственный термоклин на входе, они пойдут по термоклину в другую сторону. Сложно технически, нужно время. Четвёртое, – он остановился, – мы занимаем позицию поперёк курса всем флотом. Шум двигателей, турбулентность от винтов. Рыба обходит крупные объекты в движении. Это работает. Но нам понадобится японский флот тоже, потому что наших бортов не хватит на ширину входа в залив.

– Время на запрос японского флота?

– Минимум час. Скорее – два.

– У нас шесть.

– Тогда четвёртый вариант – последний резерв, – сказал Варгас.

– Хорошо. Начинаем со второго и третьего одновременно. Световая стена на внешнем рубеже, тепловой манёвр – на входе в залив. Первый вариант – в резерве для коррекции. Четвёртый запрашиваем у японцев прямо сейчас, независимо от всего остального.

– Есть.

– И нам нужен биолог.

– Ким на борту.

– Нам нужен другой. – Рид вспомнил письмо Такеды из Женевы – буи в Токийском заливе изменили маршрут, все. – Свяжитесь с Токийским университетом. Профессор Такеда, морская биология. Скажите, что это срочно.

Варгас кивнул и вышел.

Такеда появился в 04:20 – не на борту Ashland, а в береговом командном центре в Йокосуке, куда Рид перенёс оперативный штаб ближе к рассвету: связь с японскими коллегами там была лучше, и координация с береговыми акустическими системами требовала присутствия на месте. Рид перешёл на берег в 03:45, оставив Беккера командовать кораблём.

Береговой командный центр был новым объектом – построен четыре года назад, современный, с хорошим оборудованием и запахом свежего бетона, который до сих пор не выветрился. Большой зал с несколькими рабочими станциями, центральный экран на всю стену, японские военные офицеры за своими консолями рядом с американскими – необычное зрелище, но операция требовала координации.

Такеда вошёл в зал, огляделся – быстро, как человек, привыкший читать помещения – и подошёл к Риду.

– Коммандер Рид, – сказал он. Японский акцент, спокойный голос, взгляд, который у пожилых профессоров бывает, когда они смотрят на что-то интересное. – Я видел данные по акустическим буям, пока ехал сюда. Это невероятно.

– Невероятно – это правильное слово, – сказал Рид. – Сядьте, пожалуйста. Нам нужна ваша помощь.

Такеда сел. Рид показал ему карту – текущую позицию косяка, курс, скорость.

– Тунец, – сказал Такеда медленно, рассматривая данные. – Голубой, скорее всего. Такой размер стаи… – он помолчал. – Я изучаю океан сорок лет. Я видел большие косяки. Но не с таким паттерном движения.

– Нам нужно знать: как они навигируют. Если их сенсорная система изменилась – на что они реагируют сейчас? Что будет работать как барьер, а что – как приманка?

Такеда смотрел на экран.

– Это сложный вопрос, – сказал он наконец, – потому что мы не знаем, что именно изменилось. – Он говорил медленно, обдуманно, каждое слово проверяя перед тем как произнести. – Но из того, что я вижу в данных: они держат термоклин с точностью, которой нет у обычного тунца. Значит, терморецепция изменилась – стала точнее. Они движутся синхронно без видимого лидера. Значит, боковая линия или – что-то другое – даёт им информацию о соседях быстрее и точнее, чем раньше.

– Что это означает для нашего плана?

– Акустические заградители, – сказал Такеда, – скорее всего не сработают. Если их слуховой диапазон расширился – они услышат заградитель за несколько километров, оценят его как нежелательный раздражитель и найдут обход. – Пауза. – А вот световые паттерны – это другой вопрос. Если апгрейд затронул фоторецепторы, а у тунца они и так очень развиты… – Такеда не закончил. – Покажите мне данные по поведению косяка в зоне с разным уровнем освещённости. Ночью и на рассвете.

Юнг – он перевёлся в береговой центр вместе с Ридом – вывел данные. Такеда изучал их несколько минут, молча.

– Вот здесь, – сказал он наконец, указав пальцем на экран. – Видите? Когда рассвет начался – около четырёх – косяк ускорился. Не замедлился, не рассеялся. Ускорился. Они движутся к свету.

– К свету, – сказал Рид.

– Фотопозитивная реакция. Это нехарактерно для крупного пелагического тунца – они обычно уходят с освещённой поверхности вниз в дневное время. Но сейчас… – Такеда кивнул медленно. – Их фоторецепция изменилась. Они идут к свету.

– Это значит, что световая стена из УФ-буёв…

– Может привлечь их, а не оттолкнуть. – Такеда посмотрел на Рида. – Я понимаю, что это не то, что вы хотели услышать.

– Нет, – сказал Рид. – Но именно это мне нужно было знать.

В 04:55 Рид перестроил план.

Световая стена – отменить. Тепловой манёвр – оставить, но скорректировать: не барьер, а направляющий коридор. Если рыба идёт к теплу точнее, чем раньше – создать искусственный тёплый коридор, ведущий в сторону от залива. Это было сложнее, требовало больше ресурсов, но было единственным вариантом, который учитывал изменённую терморецепцию.

– Балластные цистерны, – сказал Рид Варгасу. – Все три борта – Ashland, японский Сирокумо, береговые насосные станции через японских коллег. Координация.

– На это нужно сорок минут, – сказал Варгас.

– У нас есть. Начинай.

– Сэр, – сказал Варгас, – одна проблема. Береговые насосные станции дают нагретую воду, которая идёт с глубины. Температурный контраст будет – максимум два-три градуса. Для обычного тунца это достаточно. Для изменённого…

– Спросите Такеду.

Варгас повернулся к профессору.

Такеда думал несколько секунд.

– Два-три градуса с улучшенной терморецепцией – это как двадцать градусов с обычной, – сказал он. – Они это почувствуют.

– Тогда достаточно, – сказал Рид.

– Если они реагируют на тепло так же, как реагировали бы до апгрейда, – добавил Такеда. – Только если.

– Варгас. Начинай.

В 05:30 Такеда принёс в командный центр образцы.

Он объяснил это так: пока операция разворачивается, ему нужно понять, с чем именно они имеют дело, и он связался с токийским коллегой, который ночью выходил в залив по другому поводу и взял образцы рыбы из косяка – по его просьбе, в 03:00, ещё до того, как Такеда приехал в командный центр. Биопсия трёх особей, хранится в криоконтейнере.

Рид узнал об этом, когда почувствовал запах.

Свежая рыба в командном центре – это не было частью ни одного оперативного плана. Рид обнаружил небольшой холодильный контейнер у стены за консолью Такеды, и профессор уже расставлял на соседнем столе инструменты с видом человека, который работает в нестандартных условиях регулярно и давно перестал считать это проблемой.

– Я должен был предупредить, – сказал Такеда без особого раскаяния. – Нам нужно знать, что в тканях. Я могу провести базовый анализ здесь.

Рид посмотрел на криоконтейнер. Посмотрел на карту. Косяк был в сорока пяти минутах от внешнего рубежа залива – тепловые манёвры начались, Варгас сообщал о разворачивании позиций.

– Работайте, – сказал Рид.

Запах свежей рыбы и морской соли мешался с запахом электроники и рециркулированного воздуха – несовместимые запахи, абсурдное сочетание. Несколько японских офицеров у своих консолей поглядывали на профессора с видом людей, которые хотели бы возразить, но не нашли правильной формулировки.

В 06:10 тепловой манёвр показал первые результаты.

Юнг следил за косяком в реальном времени – теперь через комбинированную сеть акустических буёв японского побережья и собственное оборудование Ashland, которое Беккер держал на внешнем рубеже. Картина на экране изменилась: ровная стрела, которой косяк летел в залив последние четыре часа, слегка искривилась. Совсем немного – градусов пятнадцать к западу.

– Реагируют, – сказал Юнг.

– Насколько? – спросил Рид.

– Пока незначительно. Если тепловой коридор будет устойчивым – будут уходить дальше.

– Варгас, коридор устойчив?