Строить города из всего, что попадается под руку – любимое занятие мальчика Филипа. До поры до времени это – просто развлечение, но наступают времена, когда жизнь мальчишки меняется самым кардинальным образом: его старшая сестра, заменившая ему мать, выходит замуж и Филип вынужден покинуть родной коттедж и переехать в большой дом, полный комнат и прислуги. Филип не рад переменам, и ведет себя как грубый и капризный ребенок, чем настраивает против себя и некоторых людей в доме, и новую «сестренку» - дочь зятя. Но у мальчика всё ещё есть отдушина – его города.
В какой-то момент мальчик оказывается внутри своего города, материализовавшегося самым необычным способом. Ему, как тому Гераклу, придется совершить несколько подвигов, чтобы вернуться домой.
И, как в любом подобном произведении, включающем в себя путешествия, приключении и подвиги, главный подвиг Филипа – это победа над собой, принятие элементов реальности, новой жизни и готовность включиться в неё без склок и скандалов.
Я не очень поняла, как так получилось, что имя Эдит Несбит мне было очень хорошо знакомо, при том, что ни одной её сказки я, как выяснилось позже, не читала. А была уверена, что читала))) Поэтому вообще не раздумывая купила «Волшебный город». И мы без каких-то сомнений приступили к чтению и завязли…
И я очень хорошо понимаю, почему в отзывах на Лабиринте, эту сказку называют тяжелой, скучной и странной. Как говорится, хорошо, что я не прочитала отзывы до того, как купила книгу)
Да, Это было непросто. Задачка со звездочкой – не меньше.
Написано длинными, пространными предложениями, с ускользающим смыслом и тяжеловесными конструкциями, пересыпанными канцеляризмами и местами напоминающими то проповедь, то речь чиновника, а не детскую сказку. Я не знаю, кому сказать за такое спасибо, автору или переводчику. Пыталась найти оригинал (не для сравнения текстов, а для того, чтобы узнать, как на английском будут «серунчики», и можно ли было перевести этих зверушек как-то иначе, или это был подарок для детей – дочку эти "серунчики" очень веселили), но с ходу не нашла, так что ладно. Но текст реально не простой. Ближе к середине, когда начинает разворачиваться само приключение, становится легче – и динамика меняется, и потихоньку привыкаешь, но да, это не современная легковесная литература, которая не напрягает ничем)))
Я понимаю и тех, кому не понравилось помимо тяжеловесного текста что-то предметное: отдельные эпизоды, например, или какие-то диалоги. И снова – всё так. Чем бы ни было обусловлено происходящее, но тут будет и шовинизм, и жестокость по отношению к животным, и много всего того, чем дышала литература тех времен.
История, написанная в 1910 году, совершенно логично относится к классике детской литературы. И не менее логично содержит всё то, что может не понравиться нынешним детям и их родителям: плотный текст, который рассчитан больше на взрослых, чем на детей, учитывая количество отсылок к ещё более древней классике, к библейским сюжетам, к писателям-фантастам 19 века, к темам, которые могут быть не близки детям 21 века, которые живут в совершенно ином ритме.
Поэтому, если искать «легкую книжку на вечер» - это не сюда, ибо легко не будет. И некоторое количество усилий потребуется, чтобы вчитаться.
Но, тем не менее, нам с дочкой очень понравилось. Ей были интересны и приключения, и описания (но она вообще любит эпические полотна), и – внезапно – понравилась эта тяжеловесность. Потому что книга, как хорошее сытное блюдо, позволяет поразмыслить не только над тем, что происходит, но и над множеством сопутствующих мыслей, которые непременно возникают в процессе.
Я получала удовольствие от всего того знакомого, что встречала в истории. Считают ли Эдит Несбит одной из основоположниц магического реализма – не знаю, но, как по она – матушка оного)) Потому что многие детские (и не только) писатели ХХ-го века вдохновлялись сказками Эдит Несбит. В этом списке и Памела Линдон Трэверс (с её Мэри Поппинс), и Диана Уинн Джонс, и Клайв Стейплз Льюис (да-да, привет, Нарния), и Джоан Роулинг – те, кто с ходу всплывают в голове.
Поэтому мне было очень занятно натыкаться на множество «наоборотных пасхалок» (ибо, конечно же, это были не они, потому что книга написана задолго до всего прочего).