Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
  • По популярности
  • По новизне
  • Где б ты ни обитал, в Чизике или в Гоморре, никто, кроме тебя самого, прожить твою жизнь не сможет, а попытки изобразить ее словами имеют лишь ограниченный смысл. И мне – отчасти из-за того, чем она закончилась, – казалось самым лучшим похоронить ее.
  • Да я думаю, что, когда завершаются твои отношения с кем-то, так оно обычно и бывает. Ты узнаешь много нового не о том, кого любил. О себе.
    Это я был тем, кто стоял по другую сторону двери. И подснежником моим был я сам.
  • Каким-то образом я стал человеком, способным мириться с происходившим, что бы оно собой ни представляло, чующим дурное, но не обращающим на это внимания, заполняющим бланки и улыбающимся – пока ему дают то, что он хочет получить. До приезда в Россию я и не думал никогда, что могу обратиться в такого человека. Однако мог – и обратился.
  • Мне не известно, чего она ожидала, но в последнее время я начинаю думать, что все, кто меня окружал, знали больше моего – и Татьяна Владимировна, и Маша, и Катя. Что они скрывали от меня свое знание, как скрывают от ребенка грязную тайну – до последнего, пока удается. И иногда я думаю, что в каком-то причудливом смысле все это было заговором, направленным против меня.
  • Все походило на сон, в котором бежишь, бежишь и не можешь сдвинуться с места.
  • Я добрел до станции метро, прошел сквозь раскачивающиеся тяжелые двери, которые обрушиваются на пассажиров, как воспоминания о прошлых грехах. Я давно перестал придерживать их, как делал когда-то, открытыми перед тем, кто входил в метро следом за мной, – просто отпускал, давая двери возможность проявить в этом городе гладиаторов хоть какое-то милосердие.
  • Людей тут обычно из-за квартир убивают – если не спьяну и не из ревности.
  • Из всего, чем я обладаю, – а обладаю я для человека моих лет и с моим банковским счетом не столь уж и многим – фотография Татьяны Владимировны, сделанная в пору ее черно-белой юности, это первое, с чем я был бы счастлив расстаться, первое, от чего мне хотелось бы избавиться, однако выбросить ее я почему-то не могу.
  • Может быть, человеку, чтобы вести себя так аморально, необходимо во что-то верить – в неких одряхлевших богов, засевших в глубине его сознания, – богов, которых он столь рьяно низвергает.
  • Именно тогда я почувствовал, что мы с ней ничем не отличаемся от других супружеских пар – тех, что приглашают тебя на обед и показывают, как они счастливы, как понимают друг дружку без слов, как умеют любить, как пусты и поверхностны их ссоры.
  • Правда – обо мне, я имею в виду, о том, как далеко я способен зайти, – возможно, всегда была рядом со мной, близко-близко, и только ждала, когда я ее увижу.
  • Везде картина одна. Сильные и слабые, имеющие власть и не имеющие власти, деньги, деньги, деньги. Дело не в России. Дело в жизни. В моей жизни, Николас, и в твоей тоже.
  • В царстве надежды, – сообщил Олег Николаевич, – никогда не бывает зимы.
  • Часов около трех я снял с аппарата трубку и после спал до позднего санкт-петербургского утра – его северный свет создает у человека уже проснувшегося ощущение, что он ходит во сне, или наоборот: что он встал, хоть на самом деле он продолжает спать.
  • Если ты из тех, кто подвержен приступам тревоги и мучается чувством вины, тебе здесь делать нечего. Не стоит принимать Россию ни в каких дозах. Потому что ты просто сломаешься.
Другие книги подборки «Московские происшествия »